В черной-черной комнате2

• Саша Денисова

И тогда он так закричал: «А-а-а! А-А-А!!! А-А-А!!! У-У-У!» А потом раз — слышим: затих. А потом вдруг стал бегать. И выть. Воет, воет и воет. У меня мурашки по коже!

Моя подруга Данилова рассказывает реально страшную историю, произошедшую у нее на даче летом. В черной-черной комнате.

— И вот он ходит вокруг дома и воет, воет. Мы даже выйти боимся. А потом лег и стал рыть землю. В палисаднике. А потом мы пошли в деревню за молоком. Он — за нами. Идет, как зомби, и воет. На деревья натыкается, идет и идет, не отстает, сволочь. И опять так страшно кричит. И даже стал так пищать: «И-и-и! И-и-и!» Отвратительный звук. Как мышь летучая. А потом упал на тропинку и стал кататься. В судорогах. Катается, глаза — одни белки, пена сейчас пойдет. И кричит: «А-а-а! У-у-у!» Мы ей, дуре, говорили: «Не подходи к нему! Не трогай руками!» А она, представляешь, подходит. Обняла его и говорит: «Ну что ты, сынок, уже почти дошли, еще пять минуток — и будем смот­реть на коровку и пить молочко».

Данилова переводит дыхание и отпивает глоток вина. Воспоминания ее разволновали.

— Мы ей так и сказали: «Маринка, мы тебе друзья, но нам нужен отдых. А с НИМ — не отдых». И она забрала это чудовище и уехала.

Четырехлетний мальчик пугает Данилову больше, чем «Злове-щие мертвецы», «Армия тьмы» и «Вой-6». Чайлдфри за тридцать физически боятся детей. Это животный страх. Страх полного уничтожения, причем даже не налаженной буржуазной жизни, хотя моим тридцатилетним бездетным друзьям, безусловно, есть что терять, и они постоянно это перечисляют.

Во-первых, бусы. Даниловы собирают бусы Х века из какого-то не выдутого, а перекрученного стекла. А также старинные открытки. Недавно купили лютню. Ездили за ней аж в Белоруссию. Теперь сидят и играют на ней средневековые пасторали. Другие мои друзья тоже заняты важными делами: изучением карт Таро, медитациями с выходом в эфирный океан, выращиванием орхидей-эпифи­тов и разыгрыванием Гарри Поттера по ролям в Вологодской области.

Дети могут всю эту империю развлечений запросто разрушить. Я даже не буду перечислять чем.

Но вот парадокс: стоит только бездетному начать вспоминать свое собственное детство, как он из воинствующего эгоиста, пуще смерти боящегося орущих, ползающих и болеющих существ, превращается в милого, обаятельного озорника. Взрослый лобик разглаживается. Начинается детский лепет. Конечно: это ж ты баловался, а не упырь, развалившийся на лесной тропинке.

Ты-то был удивительным ребенком с богатым внутренним миром. Ты вставлял два пальца в розетку, ты наматывал сопли на палочку и поджигал, ты бросался помидорами с балкона, ты пугал черепом и костями сестру, ты стрелял вишневыми косточками, ты разрисовал новые обои в гостиной, ты сделал из бабушкиных серег аппликацию на уроке труда, ты разобрал новый магнитофон «Весна» и собрал заново, а ненужные детали выбросил, ты порезал мамины платья и сделал себе костюм снежинки, ты засунул в стиралку кота и разбил пять градусников, загнав эти красивые металлические шарики под паркет.

Но во всех этих ужасно милых шалостях мы отказываем другим. Они — исчадия ада. Пусть у нас перегорали утюги, мы заливали соседей снизу и калечили родительские вещи, все равно у нас это выглядело чудесно.

Детные и бездетные люди — это разные культуры. У них разный досуг. И они жалеют друг друга. Бездетные думают: «Господи, эти и выйти-то никуда не могут, не то что поехать». Детные думают: «Господи, у этих в жизни ничего-то нет, одна пустота».

На самом же деле это борьба между внутренним ребенком и ребенком внешним. Одни идут в театр или кино с детьми. А другие — детьми.

Хотя дети вовсе не заставляют взрослых убивать внутреннего ребенка. Они просто предлагают хотя бы подвинуться. Они даже могут подружиться — тот, который 25–30 лет назад наматывал сопли, и нынешний, который только собрался этим заняться.

Все так. Но почему же я все вспоминаю сына знакомых, который как ни придет в гости, так ползет по полу, что-то с пола же и запихивая себе в рот?

И кричит еще так страшно: «А-а-а!!! У-у-у!!!»

Фото: Митя Гурин; Иллюстрация: Варвара Аляй

• Сразу три выставки знаменитых современных художников можно увидеть в Москве. Константин Батынков устроил «Цирк» в Крокин-галерее, ретроспектива Виноградова и Дубосарского открылась на «Винзаводе», а в Музее современного искусства — персональная выставка Виталия Пушницкого
• «Меня долгое время удивляла китайская поговорка «Не дай тебе бог родиться в пору перемен». Мне пора перемен нравилась. Она дала мне возможность состояться», – говорит Ольга Тобрелутс
• Прогулка с писателями, репортаж с оккупайабай, интервью с президентом ЦСР Михаилом Дмитриевым, новый Президент Франции, будущее Европы, состояние мирового арт-рынка и положение российского кино.