- «Русский репортер» №6 (134) /
- 18 фев 2010, 00:00
Вселенная Беккета2
Мне позвонила подруга-писатель. Судя по ее захлебывающемуся голосу, что-то в писательском мире было не слава богу.
— Вот ты сидишь, пописываешь ерунду вместо того чтобы написать фантастический роман! — сказала она. — А тем временем N получил миллион, — она выдержала паузу и добила: — Евро!
Я лежала с ангиной и тут же почувствовала резкий скачок температуры.
— Позвольте! Но за что же? — на этом месте у меня окончательно пропал голос.
— За вселенную! — торжественно сказала писатель. — Он вселенную продал! И теперь ее раскручивают!
Оказалось, он и впрямь продал вселенную, созданную в его романе, и теперь другие авторы, используя героев, пространство, атрибутику, продолжают начатое им дело — пишут толстые романы.
Под гнетущим впечатлением от этого известия я пошла в театр — и там обнаружила схожий художественный метод.
Тридцатипятилетний режиссер Николай Рощин ставит спектакли, необычные для нынешнего театрального ландшафта: его волнуют устаревшие проблемы жизни и смерти, бога, дьявола и человека. Он не разменивается на мелочи, легко ставит зловещее и причудливое, у него получается через декадентские и мрачные пьесы рассказывать о нашем времени. В этом театре нет водевилей, современных пьес, зато есть Брейгель и Гельдероде. Сейчас он взял «В ожидании Годо» Беккета и скрестил ее с размышлениями знаменитого философа-гуру Джидду Кришнамурти. Получился удивительный спектакль.
Зрителя запускают в клетку — уже щекочущие ощущения. Потом устанавливают в двадцати сантиметрах от его коленок еще одну клетку, поменьше, — и наглухо отрезают ею выход из зала. Зрителя просят не пытаться самостоятельно покинуть помещение во время спектакля. Зритель с опаской оглядывается.
Внутри малюсенькой клетки с железными полками сидят два героя (Кирилл Сбитнев и Андрей Калинин) в набедренных повязках. Они слезли с креста и ждут Годо. К ним приходит дьявольский фигляр Поццо (Иван Волков), искрометный следователь с иезуитским обаянием, от ласки он переходит к крику — и начинается грандиозное артистическое расследование того, как устроен мир.
Выясняется, что попытки посмотреть на мир новыми глазами ничего человечеству не принесли. Кроме литературы. И жить в клетке старых представлений и иллюзий человечеству уютнее. Эта клетка — наш мозг. Мы не можем из него выйти, за редкими медицинскими исключениями.
Герои здесь беккетовские, а вот разговоры у них — от Кришнамурти.
Кришнамурти признавали живым мессией: индийский мальчик, уже в детстве отличавшийся удивительными способностями, попал в Европу, где-то там парил без тела, стал знаменем теософского общества и потом публично от роли этого знамени отказался. Общество распалось, а молодой человек замкнулся в себе и стал тихо жить в Калифорнии.
Перестал он замыкаться в 1947 году. Вышел на свободу и сорок лет непрерывно общался с людьми. Считал любую религию клеткой. «Клетка» — вообще основное понятие в философии Кришнамурти. Клетка общества, клетка общественных норм. Кришнамурти мог бы стать рычагом бескровных революций. Но не стал. И вот, в частности, почему.
Через год после того, как он начал проповедовать, в 1948-м, Беккет пишет «В ожидании Годо». Пьеса демонстрирует, что можно разрушить и вековое устройство мировой драматургии, и привычный язык. Но голову не сломаешь. Мир все равно не поймешь. Идти некуда. Мы заперты.
Кришнамурти проповедует накануне волны европейского авангарда, когда новый театр и новый роман сломают представление о принятых в искусстве формах. Среди друзей Кришнамурти и физик Бом, и писатель Олдос Хаксли.
Он призывает смотреть новыми, словно детскими глазами на любовь, брак, отношения, общество. Он пытается выйти из клетки и научить остальных, а Беккет — наоборот. Твердит, что все абсурдно. И в блестящем спектакле-гибриде Рощина получается, что вся теория Кришнамурти, которую он проповедовал сорок лет, — псу под хвост.
Это — спектакль о том, как рациональная, интеллектуальная Европа делает невозможным мистическое чудо Востока.
И о том, как один автор может убить вселенную другого, если их скрестить в одной пробирке.
Жалко, что Беккет не додумался при жизни взять миллион за свою вселенную. А Кришнамурти бы точно не взял. Гуру все-таки.
Фото: Митя Гурин; Иллюстрация: Варвара Аляй
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
Фото: Митя Гурин; Иллюстрация: Варвара Аляй…. Где они таких подбирают. А где Саша Бло?
Фото: Митя Гурин; Иллюстрация: Варвара Аляй…. Где они таких подбирают. А где Саша Бло?
Тише, Сашенька, не плачь,/Не утонет в речке мяч.
И Вселенная никакая никуда не денется.
Еще Пелевин писал про одного выпускника Литинститута, который обнаружил, что Вечность исчезла, когда за нее платить перестали. Гуманитарий, он не понимал, что, по определению Вечности, это означает, что ее у него никогда и не было. Не то важно, думает ли человек, что он в клетке, или вне ее. Это не дискурсами решается. В клетке ли он, на самом деле?
И ведь писала же уже про правозащитников и гуманитариев.