Не наш праздник1

• Александр Кобеляцкий
• Вера Михайлова

Допинговое голодание

«На этих Играх мы обошлись без допинговых скандалов, хотя проверяли наших ребят постоянно, — говорит Валерий Охапкин, один из лучших спортивных врачей в мире, работавший с обладателем двух медалей в конькобежном спорте Иваном Скобревым. — Ваню таскали на пробы не меньше десяти раз».

Антидопинговые репрессии и плохая погода «давили» на все команды, но особенно все-таки на лидеров сборных. Этим можно объяснить провалы фаворитов в биатлоне и лыжных гонках в первые дни Игр. Сильные спортсмены второго эшелона испытывали меньший прессинг — и психологический, и со стороны ВАДА (Всемирное антидопинговое агентство). Поэтому и «выстрелили» в первых гонках Олимпиады совсем не те, от кого ждали результата. Женский спринт в биатлоне завершился сенсационной победой Анастасии Кузьминой, выступавшей за Словакию, и третьим местом француженки Мари Дорен, прежде поднимавшейся на подиум лишь в составе эстафетной команды.

«Продолжается борьба фармакологии с антидопинговой системой. Фармакологи работают над препаратами, а ВАДА — над усовершенствованием выявляющей аппаратуры, — утверждает Охапкин. — Сейчас в мире используются препараты четвертого поколения. Тесты их еще не всегда выявляют. Учитывая, что сейчас в допинг записали практически все препараты, можно с уверенностью говорить, что все спортсмены периодически используют допинг. Вообще, ВАДА не всегда бескорыстно борется за чистоту спорта. Все крутится вокруг больших денег — например, на Олимпиаде в Сиднее все было куплено. Если у спортсмена была положительная допинг-проба, к нему приходили и объявляли об этом. Откупиться стоило 50 тысяч евро. Китайцы тогда приехали с огромными деньгами и все скупили. Я помню, один человек вез 200 тысяч евро: в его команде попались четверо. А ведь если четыре человека ловятся на допинге, то вся команда автоматом не едет ни на чемпионат мира, ни на Олимпийские игры. В Ванкувере, правда, такого не было, во всяком случае, я о таком не слышал».

По жесткости и принципиальности борьбы с допингом Ванкувер оказался уникальным в истории спорта. Контролеры ВАДА переплюнули всех, кто работал на этом направлении до сих пор, решив, что права человека — это не про спортсменов. Специально для Олимпиады была создана компьютерная система контроля ADAMS, куда поминутно заносилась вся информация об их перемещениях. Тренировки, соревнования, пресс-конференции, завтраки, обеды, ужины — спортсмены должны были сообщать о себе все, чтобы офицеры ВАДА в любой момент знали, куда идти с пробиркой для анализа.

Допинг-офицеры будили олимпийцев в шесть утра перед началом соревнований, выдергивали в промежутках между забегами, а накануне Игр додумались забрать пятерых российских биатлонисток на контроль прямо с тренировки, тем самым сорвав ее. Досталось всем — не только нашим, находившимся под особым вниманием из-за прежних допинговых скандалов. Под конец Олимпиады обстановка «концлагеря» настолько надоела спортсменам, что не выдержала даже обычно спокойная Магдалена Нойнер, которая, судя по результатам, справилась с психологическим давлением быстрее и лучше других. При этом двукратная золотая медалистка сообщила немецким журналистам, что с ней и ее подругами по команде обращались хуже, чем со свиньями, которых ведут на скотобойню.

Начальники ВАДА убеждены, что драконовские меры оправданны: впервые за долгое время Олимпиада прошла без допинг-скандалов. Однако ее результаты будут утверждены только через восемь лет. А до тех пор хранящиеся пробы не раз будут подвергнуты повторным анализам. «Существует несколько запрещенных веществ, которые мы не можем выявлять сегодня, но, возможно, научимся выявлять уже в ближайшее время. Этим и вызвана необходимость перепроверки проб», — заявил президент Международного олимпийского комитета Жак Рогге. Так что если кто-то и пользовался в Ванкувере допингом четвертого поколения, о котором говорил Валерий Охапкин, то это может обнаружиться даже через годы.

Судя по всему, руководство российской олимпийской сборной получило особое предупреждение накануне Игр, когда от соревнований была отстранена лыжница Алена Сидько. Она стала одним из 30 спортсменов, которые не приняли участия в Олимпиаде из-за положительных (а то и просто сомнительных) допинг-проб. Бронзового призера Игр в Турине уже включили в состав олимпийской сборной, но одна из ее проб, взятая в декабре, показала наличие рекомбинированного эритропоэтина. Привлекать внимание к скандалу не стали — по официальной версии, озвученной главным тренером по лыжным гонкам Юрием Чарковским, Сидько вывели из сборной по причине лишнего веса. На случившееся незамедлительно отреагировал министр спорта Виталий Мутко, в жесткой форме предупредивший руководителей федераций, что, если в Ванкувере хоть один россиянин попадется на допинге, им придется расстаться со своими должностями.

 К приказу сверху спортивные руководители среднего уровня отнеслись более чем серьезно, что могло усилить стресс и повлиять на режим подготовки, в том числе на использование вполне легальной фармакологии. Как бы там ни было, российские спортсмены оказались фармакологически чисты и малоэффективны. Позднее тренер биатлонистов Владимир Барнашов признал, что команда подошла к главному старту года не в лучшей форме. Интересно, как такое могло получиться.

Медицина катастрофы

Хотя в Ванкувере на 179 российских спортсменов приходилось в общей сложности 50 врачей и массажистов, следует сказать, что медицинские технологии нашей сборной недостаточно развиты и не всегда конкурентоспособны. Например, лыжные двоеборцы отправились на Игры без врача и массажиста, а в российском медицинском центре в Олимпийской деревне не было ни одного психолога.

«Спортивная медицина сейчас на грани развала, — констатирует Валерий Охапкин. — После распада Союза наш спорт гнут как только могут, систему почти подрубили под корень. Если ничего не изменится, результаты в Сочи будут еще хуже, хотя наши спортсмены при нормальных условиях подготовки могут и должны становиться чемпионами».

Удивительно, но, по словам Охапкина, смета на медицинское обеспечение российских участников Олимпиады оказалась настолько мизерной, что невозможно было даже нормально укомплектовать аптечку: не было самых необходимых препаратов. «Чтобы спортсмен успешно выступал, нужно обеспечить ему все условия. Перед Играми в Пекине на медикаменты отпускали по 500 рублей в день на человека, а потом в два раза урезали, — продолжает Охапкин. — Что можно сделать на 250 рублей в день, когда минимум нужно полторы тысячи? Ведь цены растут, а необходимы не только лекарства, но и нормальные восстановители… При этом деньги-то нам выделяют. Но тратить их на дело не умеют. За прошлый год неиспользованными остались два миллиарда рублей на подготовку. Спрашивается почему, когда деньги нам нужны? Плохая организация. Когда я обратился в министерство за средствами на медикаменты и восстановители для Скобрева на три предолимпийских сбора, мне предложили 8400 руб­лей. Это просто смешно: я составил список всего необходимого — получилось раз в 10–15 больше. Связываться со мной не стали, выдали сколько нужно. Но ведь не всякий будет спорить и выбивать деньги».

Эта практика нам хорошо знакома: деньги надо выбивать, а потом экономить. Человек, не растерявший навыков борьбы с советской бюрократией, сможет пробиться через нагромождение российских чиновничьих баррикад, но менее энергичный и принципиальный спортсмен, врач или тренер скорее махнет рукой и отступится. При довольно щедром государственном бюджете, выделенном на подготовку к Олимпиаде, излишняя бюрократизация и неэффективность спортивного менеджмента — ключевой фактор провала.

Поколение не терялось

«Потерянное поколение» — так многие тренеры любят объяснять провалы последних лет. «Ни у кого нет пораженческих настроений. Просто произошла смена поколений. Все те, кто готовились еще в советское время, закончили выступления, завоевав свои последние золотые медали на Олимпиаде в Турине. Сделали свое дело», — говорит Тамара Москвина, один из лучших российских тренеров по фигурному катанию, воспитавшая олимпийских чемпионов Елену Бережную и Антона Сихарулидзе.

В свое время Тамара Николаевна, как многие ее коллеги, уехала работать в США, но вернулась в Санкт-Петербург, едва только появились более-менее приемлемые условия для работы. В Ванкувер она приехала со своими подопечными Юко Кавагути и Александром Смирновым. «Новое поколение пока еще зеленое, — продолжает она. — Болельщики привыкли, что мы всегда берем “золото”, но каждый фрукт должен созреть. Могу сказать про свою пару: они вместе три с половиной года, и этого времени оказалось недостаточно, чтобы они научились безошибочно исполнять и короткую, и произвольную программу в такой стрессовой ситуации. Хотя это не оправдание — можно и молодым выскочить, мне очень хотелось, чтобы именно так и получилось. Но, как говорится, “надежды юношей питают, отраду старцам подают”. Мы переоценили свои силы, думая, что сможем завоевать медаль. Но это тоже хорошо. Нужно ставить высокие цели, а если что-то не получается — делать правильные выводы».

По словам почетного президента Олимпийского комитета России Виталия Смирнова, рассчитывать на серьезные достижения не стоило, поскольку на Белых олимпиадах россияне никогда не числились в фаворитах. «Объективно можно сказать, что у нас с зимними Играми всегда были сложности. И потому что в России не хватает тренировочных объектов, и потому что пришло новое поколение».

И все же присказка о «потерянном поколении» и сказки о «не зимней России» не годятся для объяснения нынешнего провала: итоговый результат оказался хуже даже сегодняшних возможностей наших спортсменов. Конечно, нельзя забывать про проблемы с инфраструктурой, недостаток тренировочных баз или плачевное положение, в котором находятся спортивные школы. Но даже при явном снижении интереса к спорту и развале системы массового, тотального отбора талантливых детей число желающих пробиться к олимпийским вершинам в нашей огромной стране по-прежнему достаточно велико для формирования сильной сборной. Нынешние Игры подарили нам имена новых героев, которые совсем недавно были лишь подающими надежду юниорами. Они как раз из того «потерянного поколения», из которого можно было бы сделать блестящий отбор, но, как выяснилось, заниматься этим зачастую было некому.

 «Тренерская профессия — это не географическое понятие, это понятие профессиональное. Тренер — это не гражданин России, Украины, Голландии или Италии. Тренер — это профессионал, торгующий своими знаниями. Вы покупаете его знания, а не паспорт, — объясняет заслуженный тренер России по фигурному катанию Олег Васильев. — У любого тренера есть свое “я”, он знает, как делать свою работу, и это знание складывается годами. Проработав больше десяти лет в Чикаго, я многому там научился. Когда я только туда приехал, мне сказали: “Олимпийский чемпион — не знаем, что это такое. А вы нам покажите, как можете работать с пятилетними детьми”. И я прошел путь от малышей до олимпийских чемпионов. На Западе по-другому работают. Одно из главных отличий, навык, который я приобрел, — это дисциплина. Все мои спортсмены знают, что нужно приходить вовремя, работать по плану и уходить, когда тебе тренер позволит. Это один из основных постулатов, который работает в спорте. В российской реальности этого практически не существует. Но “убивать” русские вольности тоже не надо: они дают какое-то вдохновение. Все можно сочетать, если созданы условия для работы».

Условия работы в России давно не устраивают многих отечественных тренеров, и они, помыкавшись на родине, уезжают за границу готовить наших конкурентов.

Конечно, пальма первенства здесь однозначно у фигуристов — в этом виде спорта наши специалисты востребованы как ни в одном другом. Среди чемпионов Ванкувера множество подопечных российских наставников. Знаменитая Татьяна Тарасова работала с серебряным призером Ванкувера японкой Мао Асада, а Эван Лайсачек, обошедший Евгения Плющенко, специально приезжал к Тарасовой в Москву, чтобы поставить короткую и произвольную программу. Теперь уже всей России известно, что чемпионы в танцах на льду канадцы Тесса Вирту и Скотт Мойр тренируются у россиян Игоря Шпильбанда и Марины Зуевой, которые живут и работают в Америке постоянно. Но не в одном лишь фи­гурном катании ценятся наши тренеры: например, с польской лыжницей Юстиной Ковальчик, творившей чудеса в Ванкувере, долгое время работает россиянин Александр Веретельный.

Не имея возможностей или желания поддерживать собственную школу, мы все чаще обращаемся к зарубежным специалистам. Это и правильно, если говорить о тех видах, где наши спортсмены уступают: о шорт-треке или лыжном двоеборье. Но даже приглашая иностранцев, спортивные функционеры не могут отказаться от пренебрежительного стиля общения с тренерами. В прыжках с трамплина последние несколько лет с переменным успехом трудился немец Вольфганг Штайерт — на днях ему довелось сполна насладиться русским гостеприимством. После провала в Ванкувере президент российской Федерации прыжков на лыжах с трамплина и лыжного двоеборья 72-летний Владимир Славский распрощался с ним по электронной почте. Письмо гласило: «Вольфганг, спасибо за сотрудничество. Извини, но с 23 февраля этого года ты уволен с должности шеф-тренера национальной сборной России по прыжкам на лыжах с трамплина».

Тем самым Славский попытался упредить поток критики в собственный адрес за слабое выступление на Олимпиаде, но его судьба фактически предрешена. В особенности после того, как вылезли наружу его манипуляции с присвоением себе звания мастера спорта. Не только деньги, неразвитая инфраструктура, но и профессиональные и бюрократические интриги делают работу тренера в России подчас невыносимой.

 Владимир Фоминых, прежде тренировавший наших сноубордисток Екатерину Тудегешеву и Светлану Болдыкову, был выведен из команды якобы за пьянство. Но спортсмены говорят, что Фоминых просто пришелся не ко двору.

Конечно, есть и исключения из правил. Триумфатор Олимпиады Юрий Каминский воспитал Никиту Крюкова и Александра Панжинского — обладателей золота и серебра в лыжном спринте. Этот тренер, добравшийся до олимпийской сборной с самого низа, практикует новаторский подход к тренировкам, комбинирует различные системы подготовки и считает, что спортивный наставник в первую очередь должен быть психологом.

Пример Юрия Каминского доказывает, что нормальную и здоровую спортивную среду можно создавать почти с нуля. Но пока функционер в действующей системе управления спортом сильнее профессионала, такие случаи останутся исключениями.

Как выгоняют чемпионов

Если же все-таки количество талантливых юниоров сегодня меньше, чем было в СССР, значит, система тем более должна быть настроена на их удержание и развитие. Но происходит, похоже, прямо обратное. Биатлонистка Анастасия Кузьмина раньше выступала за Россию, но потом переехала в Словакию. Почему? Как выяснилось, во время беременности ей перестали платить зарплату, а после рождения сына запретили брать его с собой на сборы. Вице-президент Союза биатлонистов России Александр Тихонов был категоричен в отношении Кузьминой: «Такие бесперспективные биатлонистки нашей сборной не нужны». На этой Олимпиаде «бесперспективная» спортсменка взяла сразу две медали — «золото» и «серебро».

Другой россиянке — Екатерине Илюхиной, завоевавшей «серебро» в параллельном слаломе-гиганте, — также пришлось столкнуться с наплевательским отношением спортивных чиновников: в родном Новосибирске ей платили 1800 рублей и не хотели предоставить необходимые условия для тренировок. На соревнования приходилось ездить за свой счет. И, вполне возможно, у нас было бы еще на одно серебро меньше, если бы ей не предложили переехать в Ханты-Мансийск, где создали нормальные условия для жизни и тренировок.

 «Все спортсмены сборной ждут и желают каких-то позитивных изменений, — считает Олег Васильев. — Это касается отношения руководства к спортсменам и к тренерам. Да, на этой Олимпиаде мы выступили плохо, и хотя это закономерно, но очень обидно. Когда держава такая большая и богатая не только недрами, но и талантами, то больно видеть, как мы не используем свои возможности. Нужно реформировать систему финансовых отношений. Этот вопрос почему-то долгое время отодвигался на задний план, десятки лет это считалось несущественным. Как говорил президент российской Федерации фигурного катания Валентин Писеев двадцать лет назад, “вы так меркантильны, что говорите о деньгах”. Но когда мы идем в булочную, то должны платить деньгами, а не обещаниями. Деньги не цель, но движущая сила и показатель уважения руководства страны, министерства, федерации к спортсменам и тренерам. В одном виде спорта тренеры заключают многомиллионные контракты, а ваш покорный слуга получает 18 189 рублей».

Профессионалов, которые любят свое дело, в критической ситуации можно просить потерпеть, как терпели многие их них в 90-е. Но сейчас, когда спортивные бюджеты заметно выросли, мизерные зарплаты лучшим тренерам — это уже не просто деньги, но показное не­уважение. С наплевательским, презрительным отношением спортивных чиновников мириться тяжелее, чем с «временными финансовыми трудностями».

Кстати о «трудностях». Дело здесь не только в бюджетных расходах — другие формы поддержки спорта тоже неэффективны. Например, в любимом россиянами фигурном катании нет спонсоров. «Тот спонсор, что есть, “Ростелеком”, приставлен к нам лично Владимиром Путиным, — говорит Олег Васильев. — Это не добровольное сотрудничество. Нужно, чтобы были компании, поддерживающие фигурное катание. Не только Москву, но и регионы. И еще хочется, чтобы федерация была настроена на решение международных проблем. Ведь когда мы приезжаем на соревнования, наши руководители в подавляющем большинстве не знают ни языка, ни правил, ни способов разрешения конфликтных ситуаций. Сегодня требуются молодые руководители. И это не мое личное желание — это необходимость. Я лояльно отношусь к работе Валентина Писеева, но должно быть все намного лучше. Любая шоковая терапия ведет к положительным изменениям. Я надеюсь, что разбор результатов Олимпиады вызовет какое-то движение».

Дорогу молодым

В некоторых федерациях процесс обновления уже начался. В декабре 2009 года на внеочередном конгрессе Союза конькобежцев был выбран новый президент — Алексей Кравцов, бизнесмен, генеральный директор крупной производственной компании в сфере информационных технологий. На этом посту он сменил Владимира Комарова, бессменно возглавлявшего эту организацию с 1995 года. При этом компромисс был найден: Комаров остался в Союзе конькобежцев в ранге первого вице-президента.

«Будем реформировать систему управления, — решительно заявил Кравцов. — Мы уже сейчас начинаем готовиться к Олимпиаде в Сочи. Упущенное, правда, не наверстаешь, но надо сделать какие-то выводы и не допустить ошибок. Что касается коньков, мы уже сделали первый шаг в этом направлении — объединили Союз конькобежного спорта и Федерацию шорт-трека. Этот вопрос не могли решить очень давно, конфликт мешал развиваться шорт-треку в России. Из-за этого у нас больше 15 лет не было результатов в этом виде спорта. Но теперь, мы надеемся, ситуация изменится. Сейчас я веду переговоры с иностранными тренерами. Предстоит еще многое сделать, чтобы в Сочи у нас была медаль».

От нового поколения спортивных функционеров и их подопечных никто не ждет чудес. Ведь им приходится работать в условиях своеобразного «межсезонья», когда доставшаяся в наследство от СССР система управления спортом перестала быть эффективной — ни тотальность, ни закрытость уже невозможны. Это было золотое время: ни спортсмены, ни тренеры не могли уехать за границу, спортивных баз и объектов хватало на всех. Гособеспечение не давало свободы, но гарантировало надежность и результат. Сейчас по такой системе работают в Китае — его успехи убедительно доказывают, что жесткий контроль в авторитарном обществе позволяет добиваться побед.

Иное дело — различные западные модели, где особую роль играет университетский спорт, значительной свободой наделены сами федерации, а господдержка сведена к минимуму. В России спонтанно возник некий уродливый промежуточный вариант, в котором государство выступает в роли дойной коровы, а степень ответственности армии спортивных бюрократов равна нулю. Неэффективность подобной системы показал не только Ванкувер, но и Пекин двумя годами раньше. Без продуманной, а главное, быстрой реформы существующих в спорте отношений Россия не сможет конкурировать не только с США, Канадой, Германией, Норвегией и Австрией, но и с азиатскими государствами, в последние годы завоевывающими все больше медалей. И тогда в Сочи, если перефразировать известное изречение, наша страна «получит те результаты, которые она заслуживает». 

Фото: AFP/EAST NEWS; GETTY IMAGES/FOTOBANK; AP; REUTERS; REUTERS (2); AFP/EAST NEWS; GETTY IMAGES/FOTOBANK; AFP/EAST NEWS (2); AP; IMAGO SPORT/EAST NEWS (3); ДМИТРИЙ АЗАРОВ/КОММЕРСАНТ; РИА НОВОСТИ (9); ИТАР-ТАСС (4); ДМИТРИЙ АЗАРОВ/КОММЕРСАНТ; REUTERS; AFP/EAST NEWS; AP

По жесткости и принципиальности борьбы с допингом Ванкувер оказался уникальным в истории спорта. Допинг-офицеры будили олимпийцев в шесть утра перед началом соревнований и даже выдергивали в промежутках между забегами

• Символами Сочинской олимпиады станут сразу три представителя животного мира: леопард, медведь и зайка. Авторов талисманов уже успели обвинить в плагиате
• Главными спортивными событиями года стали чемпионат мира по футболу в ЮАР, зимняя Олимпиада в Ванкувере и победа российской заявки в борьбе за ЧМ-2018
• В среде спортивных чиновников прошли первые чистки