Эдвард и сурикаты

Культура
Москва, 01.04.2010
«Русский репортер» №12 (140)
Гусева была в боевом феминистском настроении. Накануне она много размышляла о жизни и пришла к выводу, что времена чеховских душечек прошли. Женщина теперь не растворяется в мужчине — она управляет космолетами, государствами и собственной жизнью

– У моей сестры 16 компаний в подчинении, и она одна едет на выходные в Венецию! — взволнованно говорила Гусева. — Моя подруга с ребенком ушла от мужа, открыла свой бизнес, и теперь у нее столько дел, что она не знает, где взять время на нового мужа. Моя 64-лет­няя тетя никогда не была замужем, теперь на пенсии и собирается стать риэлтором, вот!

Картина рисовалась душераздирающая. Я так и видела, как успешный топ-менеджер сидит одна в итальянском ресторане и уныло ковыряет тирамису, а мать-одиночка, цокая языком, захлопывает ежедневник и разводит руками: ну нет у меня времени на мужа на этой неделе! Тетя-пенсионерка вообще стояла перед глазами вроде волгоградской Родины-матери. От феминистических побед хотелось плакать.

— Что они себе думают?! Что мы будем в них растворяться? Нет уж, дудки! — провозгласила Гусева, когда мы сели смотреть фильм «Разум и чувства» по роману Джейн Остин, тоже видной феминистки старой доброй Англии.

Героини (одна олицетворяла ра­зум, другая — чувства) жили в домике на утесе и ждали женихов. Потом девицам ждать надоело, и одна — чувственная — упала с утеса. Но не в море, а на небольшой утес чуть ниже. И тут же из дождя и тумана возник кавалер, диагностировал вывих лодыжки и понес ее на руках домой.

Гусева затихла. Видимо, прикидывала, где ей лучше падать в ее квартире — ковров-то нет.

Тем временем разумная и гордая девица никуда не падала, а ходила в грот к морю, где сидела одна с книжкой и сглатывала слезы. И ждала полюбившегося ей в начале фильма красавца Эдварда.

— Эдварда им подавай! — вздохнула Гусева. — Почему умные красивые женщины должны сидеть и ждать, когда приедет какой-то там Эдвард?

Я объяснила Гусевой, что общество было сословное, консервативное, и женщина зависела от выбора мужчины. Выяснилось, что Эдвард не ехал, потому что уже четыре года помолвлен с другой.

— Что им мешало пожениться? — взорвалась Гусева. — Четыре года глупых игр! Когда нужно взрослое честное решение быть вместе!

Я говорю: а как же ухаживания? Это же ритуал: женщина должна ускользать, мужчина — догонять.

— Женщина ничего не должна! — отрезала Гусева. — Это каменный век. А то бегают, как в шкурах за самками!

Я говорю: посмотри, сколько в них достоинства, в этих английских девицах — осанка, манеры.

— Ага, — с ненавистью сказала Гусева. — Только они, как сурикаты, становятся на задние лапки, когда мужчина в комнату заходит.

Наконец девица с вывихом лодыжки, изнуренная ожиданием, сказала в сердцах: «Какие странные существа эти мужчины! Чего они хотят от нас? Они считают нас не людьми, а игрушками?»

— Да! — горячо поддержала ее Гусева, хлопнув себя по колену. — Вот ради этого стоило снимать весь фильм! Почему нельзя все решить сразу, а не тянуть! Как же меня достали все эти игры! И каким же нужно быть тупым и бесчувственным, чтобы так долго не звонить! — вдруг добавила она.

Это было уже не из фильма.

Гусева явно забыла о своей феминистской платформе.

— Не могу, говорит, приехать по многим причинам! Работа у него. Ближе к выходным! — неистовствовала Гусева. — Уже вторник, между прочим!

Я молчала, потрясенная столь быстрым забвением феминистских идеалов. Гусева уткнулась в телевизор. Там к разумной девице наконец приперся Эдвард. Его бросила невеста.

— Какой длинный фильм, — констатировала Гусева по итогам просмотра. — Этот Эдвард ехал к ней целых два с половиной часа!

Гусевой хотелось бы отменить ожидание, долгие ухаживания и поведенческие роли. Но не ради всех женщин на земле. Гусева, надо признать, корыстна в своем феминизме: ей хотелось бы не установления нового глобального порядка, а банального мелкого личного счастья!

Одна надежда на тетю-риэлтора. Вот только — если ей при продаже квартиры попадется какой-нибудь старичок, желающий не то чтобы продать, а скорее с кем-нибудь съехаться? Опять ведь феминизм пойдет насмарку.

Все-таки в идеологию надо идти с чистыми помыслами и без задней мысли. То есть без Эдварда.

Фото: Митя Гурин; иллюстрация: Варвара Аляй

У партнеров

    «Русский репортер»
    №12 (140) 1 апреля 2010
    Теракт
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Реклама