Приобрести месячную подписку всего за 290 рублей
Общество

«Путин едет в Пикалево» и другие песни

2010

Трое поющих ведущих с «Авторадио» почти 10 лет ухитряются держать руку на политическом пульсе страны и каждое утро свидетельствовать: больной скорее жив, чем мертв. Корреспондент «РР» попыталась разобраться, как удается Брагину, Гордеевой и Захару сохранять чувство юмора и оптимизм, несмотря на обилие плохих новостей

Булгаковский профессор Преображенский советовал вообще не читать никаких газет — от них только пищеварение ухудшается. Поэтому у нас в стране не любят новости и политику. А вот «Авторадио» любят. За чувство юмора. Песню «Путин едет в Пикалево», спетую ведущими в прямом эфире, распевают и те, кто поддерживает власть, и те, кто власть не поддерживает. Результат такого национального единства налицо: баррикады пока еще не строят.

Путин, Путин едет в Пикалево,

Путин, Путин сделает нам клёво!

Путин, Путин на расправу быстр!

Путин, Путин — наш премьер-министр!

Все, кто в кризис будут

Заводы закрывать,

Ай-яй-яй от Путина

Будут получать…

Согласитесь, после такого на баррикады не побежишь.

11.00. Эфир закончен. Я жду, когда Гордеева, Захар и Брагин выпадут из студии на руки сотрудников. Они там с семи утра. Ничего, выходят сами…

— Это было здорово!

Брагин (жизнерадостно):

— Вы переоцениваете.

— Ваши продюсеры мне позвонили и попросили Захара обложить лебяжьим пухом…

Захар (мрачно):

— Чем угодно можете обложить.

— …и извиниться за отсутствие фотографа. Говорят, что вы специально побрились.

Захар поглаживает двухдневную щетину.

Брагин (горько):

— Есть в этом сермяжная правда, побрились.

— Вы можете нарисовать ваши сценические портреты — маски, в которых вы выходите в эфир?

Гордеева (вдохновенно):

— Они давно уже слились с человеческой сущностью. Десять лет мы в эфире, и «всегда быть в маске…

Брагин (жизнерадостно):

— …судьба моя!». Да.

Гордеева (вдохновенно):

— Так вот, это не про нас. Мы честны и перед собой, и перед слушателями. Говорим так, как если бы говорили от себя лично. Ну, по крайней мере, мне так кажется. Может быть, у коллег другое мнение, но я считаю, что мы не врем. А если что-то изображаем, то это просто игра.

— А как же драматические амплуа — допустим, плакса, легкомысленная барышня, вдохновляющий остроумец?

Брагин (легкомысленно):

— Мы же не в театре, мы ничего не играем. Просто у каждого есть некое свое «я», которое естественным образом воплощается в эфире. Захар у нас — нордический мужчина, отвечающий за спорт, немногословный, ну и с юмором, конечно. Гордеева — дама, отвечающая за новости…

Захар (мрачно):

— …за готовку…

Брагин (весело):

— …за уборку. Ну, в общем, она прекрасная половина нашего шоу, отвечающая за женскую…

Гордеева (кокетливо):

— …половину нашего шоу.

Брагин (весело):

— Да! Ну а моя функция — сводить, переводить, переливать, сидеть за пультом и создавать некую праздничную и непраздничную атмосферу — в общем, пытаться делать эфир оптимистичным.

— Текст, который вы произносите, — это порождение…

Брагин (весело):

— …больного воображения, скажем так.

— Ну, хорошо, это когда диалог со слушателем. Но у вас же есть чистые монологи и диалоги друг с другом. Вы же четыре часа в прямом эфире!

Гордеева (экстатично):

— Вот в этом и есть основной контрапункт! У нас есть определенные рубрики. Захар отвечает за новости спорта. Это по большей части монолог. Берутся новости с ленты, перерабатываются и выдаются в эфир. У меня есть агентство забавных сообщений со всего света, которые тоже в большинстве случаев выходят с каким-то живым обсуждением в эфире. Я их преподношу, не говоря коллегам заранее, что там будет. Рассчитываю на живую реакцию.

Брагин (хихикает):

— Зря рассчитывает: часто только все портим.

Гордеева (взволнованно):

— Все, что происходит между этим — разговор, обсуждение новостей, обсуждение настроения, выход на песню, на другую руб­рику, — все это вживую. Мы не знаем, что сегодня ляпнет Захар, что задумает Брагин или где, например, тормозну я.

— Вы не договариваетесь заранее?

Брагин (легкомысленно):

— Нет конечно. Тем-то и интересно.

— Ваш формат достаточно нестандартный. Ну, девочка — мальчик, ну, мальчик — мальчик, ну, девочка — девочка. А вот шведская семья в эфире…

Брагин (радостно):

— Шведская семья в эфире воспитывалась очень долго: у нас десять лет совместной работы в следующем году будет. Тут уже все на  уровне щелчка, взгляда, интонации…

Гордеева (очень убедительно):

— Мы можем сказать целое предложение хором просто потому, что интуитивно понимаем, в какую сторону пойдет сейчас «сокамерник».

Брагин (легкомысленно):

— Вот видите, я даже не договорил фразу, а Гордеева поддержала. Это уже привычка. Чтобы не было тишины в эфире. Самое страшное — это когда в эфире тишина, когда тебе нечего сказать. И если один затыкается, продолжает другой. Оставьте меня сейчас одного перед микрофоном, и я уже вряд ли справлюсь, заткнусь на полуслове. А так — я забыл слово, Гордеева добавила, Захар вставил, и в результате из троих получается один более-менее умный, эрудированный ведущий.

— Да вы мне весь сценарий ломаете: я-то пришла срывать маски, вскрывать язвы.

Брагин (оптимистично):

— А-а! Язв нету, маски тоже отсутствуют.

— Ну хорошо, давайте поговорим о ваших политических убеждениях.

Брагин, Захар, Гордеева (бодро хором):

— Наше политическое кредо — всегда!

Гордеева (вкрадчиво):

— Вы имеете в виду политику, которая политика?

— Я имею в виду вашу песню «Путин едет в Пикалево». Она висит на всех антипутинских сайтах. И как вы можете это объяснить?

Гордеева (гордо):

— В общем достаточно милая песня.

— Не отпирайтесь. Везде, где подрывается вера в правительство и величие России, ваша песня. Просто какой-то гимн контрреволюционной пропаганды.

Гордеева (расчетливо):

— Пора собирать дивиденды.

— Это вкладывалось в ваши пародии?

Гордеева (гордо):

— Мы, вообще-то, аполитичны.

Захар (мрачно):

— Да вы посмотрите антиволочковские сайты, антижириновские, антипамелаандерсонские — любую фамилию назовите. Каждый, кто занимается восстановлением исторических событий, разместит это у себя. Это же просто хронология посещения Путиным различных мест: Пикалево, гастроном и т. д. А дальше кто что хочет увидеть, это и увидит.

Брагин (легкомысленно):

— Тогда новогодние частушки про Медведева с Путиным с «Первого канала» — тоже антиправительственная агитация.

Гордеева (возмущенно):

— Да это же высмеивание власти неприкрытое!

Брагин (весело):

— Ужасно!

Захар (мрачно):

— А «превед медвед»? Это же вообще интернет надо закрыть. Ну, что теперь делать?

Брагин (оптимистично):

— И слава богу, что у нас власть настолько воспиталась, что позволяет шутить по своему поводу. И слава богу, что наконец-то мы можем петь спокойно про премьер-министра и про президента. И заметьте, никто из нас в данный момент не находится в местах не столь отдаленных. Значит, ура!

— У вас цензура вообще есть какая-нибудь?

Гордеева (подозрительно):

— Вы нас в чем подозреваете? В том, что мы «за», или в том, что «против»?

Захар (мрачно):

— Нет, ну есть понятия, через которые мы не можем переступить под угрозой лишения лицензии: ругаться матом, призывать к межнациональной розни, нарушать закон тем или иным образом. Естественно, в этом плане нас контролируют. В этом мы и сами себя контролируем. Есть темы, которые мы не поднимаем в эфире в силу определенных причин. Просто потому, что в эфире мы аполитичны. У каждого из нас есть свои политические взгляды, но это не должно выливаться наружу.

Гордеева (вдохновенно):

— А что касается таких песен, как «Путин едет в Пикалево», то один из девизов нашего проекта — «Какая жизнь, такие и песни». И если был факт — Путин ездил в Пикалево, или Путин был в этом гастрономе, — то это неизбежно отразится в песне. Только более забавно, более иронично, чем в новостях. Это веселей, это лучше ложится на ухо, легче воспринимается многотысячной аудиторией.

— Вы понимаете, что вы стоите у руля?

Брагин (изумленно):

— Да что вы?! Партия, дай порулить!

— Получается, что именно вы отвечаете за реальность в этой стране.

Гордеева (мрачно):

— Вот это вы повесили на нас ответственность! Отвечать за реальность — матрица какая-то.

Брагин (легкомысленно):

— Мы эту реальность делаем. А что касается политики, то, знаете, вот недавно мы были в Ванкувере. «Авторадио» было единственной неканадской радиостанцией, которая работала там в прямом эфире. Во время Олимпиады Владимир Владимирович Путин был с нами на прямой связи и совершенно спокойно задавал вопрос: «Так это вы скрываетесь под псевдонимом “Мурзилки International”?» Мы сказали: «Владимир Владимирович, мы не скрываемся, нам скрываться нечего, мы, собственно, вот они».

Гордеева (очень убедительно):

— Он пожелал нам удачи.

Брагин (облегченно):

— И это в очередной раз доказало, что никто ни на кого зуб не держит.

Захар (мрачно):

— Мы действительно аполитичны. Искать черную кошку в темной комнате — это бред. С тем же успехом можно обвинять нас в том, что сборная России не завоевала медалей. Просто потому, что «Авторадио» вещало из «Русского дома» в Ванкувере. Но это же маразм! У какого мы руля? Мы у руля настроения тех людей, которые слушают утром с 7 до 11 наше шоу. Вот и все.

— Я хочу сказать простую вещь: вы выражаете некую человеческую реакцию, и народ оказывается на вашей стороне.

Брагин (весело):

— Это потому, что мы тоже народ.

— Вопрос коллеги к коллегам. Как рассказать весело и смешно о мрачном и депрессивном? Вот наши проиграли в Ванкувере, а вы утром выходите в эфир.

Захар (мрачно):

— Да не вышли мы в эфир с веселым настроением, когда наши проиграли в хоккей! Мы вышли именно с таким настроением, что наши проиграли. Проиграли то, к чему четыре года все готовились. Мы так и говорили, что произошло страшное, произошла трагедия. Нас перебегали, перебросали, переиграли, причем переиграли именно в том стиле, в котором мы должны были обыгрывать. К нам в студию приходили Игорь Ларионов, Касатонов, Третьяк, и они приходили с таким же настроением.

Гордеева (честно):

— То есть мы не врали.

Захар (мрачно):

— Устраивать пир во время чумы было бы как-то… А если бы мы вышли такие веселенькие и забавненькие — это точно был бы пир во время чумы.

— То есть вы не стали подслащать пилюлю.

Захар (мрачно):

— Какой там подслащать! Проигрыш России Канаде со счетом 3:7 на Олимпиаде — это национальная трагедия.

Брагин (рефлексируя):

— Понимаете, есть разные вещи. Одно дело — кризис, который затянулся, и людей все равно надо как-то из этого выцарапывать каждое утро. Кризис кризисом, но жизнь-то продолжается. И другое дело — вот такая трагедия на поле.

— Я хочу понять, какая у вас стратегия цеп­ляния слушателей. Как вам удается вызвать у них ощущение единства?

Брагин (рефлексивно):

— Потому, наверное, и возникает единство, что мы действительно живем со всей страной. Вот если взять вас как единицу, как нашего совокупного радиослушателя — вот чем вы занимаетесь утром, что вы смотрите? Мы это все обсуждаем в эфире, как совершенно обычные россияне. Мы ходим в тот же ЖЭК, понимаете, живем в тех же квартирах, мы живем в той же стране — мы все это знаем.

Гордеева (вдохновенно):

— У нас те же машины, мы общаемся с теми же гаишниками.

— А вы можете описать вашего совокупного слушателя?

Гордеева (деловито):

— Ну, с одной стороны, конечно, можно ссылаться на данные социологических исследований. Плюс наше собственное мнение, наше восприятие аудитории. В большинстве своем это, наверное, все-таки мужчины. Это люди уже взрослые, сформировавшиеся. Наверное, образованные. То есть имеющие специальность, работу, семью и определенные ценности. Это люди, с которыми нам есть о чем поговорить.

— У вас нет ощущения, что происходит некая демографическая победа жлобства?

Брагин (оптимистично):

— Давайте смотреть не с точки зрения пессимиста — что стакан наполовину пуст, а с точки зрения оптимиста — что он наполовину
полон. Давайте будем исходить из того, что жлобства все-таки в стакане меньше, чем всего остального.

Гордеева (с пафосом):

— Знаете, мы же не всегда на «том конце волны» сидим. Мы же очень часто акции проводим, концерты, фестивали всякие. И мы видим своих слушателей, видим, что это нормальные люди. Люди, которые умеют общаться, радоваться хорошей песне, хорошей погоде, в конце концов. Понимаете, они живые. Вот у нас года четыре назад в эфире проходил розыгрыш квартиры. Надо было видеть того человека, который ее выиграл! Это бывший военный, понимаете? И в этом была какая-то высшая справедливость, что именно он и его семья выиграли у нас квартиру. Она была им дейст­вительно необходима. И когда видишь своего слушателя вот в таких крайних ситуациях, когда нет никакой игры, когда все по-настоя­щему, понимаешь, что он никакой не жлоб — он нормальный, хороший человек.

— Ну хорошо, а гаишники? Какие у вас отношения с гаишниками?

Гордеева (мудро):

— Во-первых, гаишники бывают разные, а во-вторых, они отлично знают, что про них в газетах, в журналах, в интернете пишут такое, от чего можно со стыда сгореть. Но что-то никто не сгорает… И даже если в нашем эфире звучали анекдоты о гаишниках, то я не думаю, что это для кого-то было открытием. И тем более я не думаю, что для кого-то это было уроком. Если бы это было уроком, тогда мы жили бы в стране победившего коммунизма.

Захар (мрачно):

— Все прекрасно знают, что нет такого водителя, который бы не откупался от гаишника. Это что, для кого-то секрет? Конечно нет. И что в этом ужасного?

— На что вы рассчитываете в своем шоу? Что жизнь изменится? Чего вы хотите добиться? Отмены штрафов на дорогах, развития антикоррупционных или жилищных программ?

Захар (постепенно заводится):

— Если у государства это не получается, то мы-то как это можем сделать? Тут же все просто. Вот вы на кухне с друзьями разговариваете? Разговариваете. А мы делаем то же самое, только со всей страной.

Брагин (постепенно заводится):

— Знаете, мы можем сколь угодно долго говорить, что у нас отвратительные дороги. Никто этого не запрещает. Можем писать и проводить журналистские расследования и показывать по телеку, что качество асфальта — говно. Но от этого качество асфальта не изменится. Потому что должна быть некая политическая воля сверху. Мы можем проводить журналистские расследования и выяснять, куда делись золото партии и Янтарная комната. Можем указывать точные географические координаты, но ведь транспорт туда не приедет. Поэтому вы нас, конечно, простите, но роль вершителей судеб нам не подходит. Потому что от этого ничего не изменится просто-напросто.

Гордеева (постепенно заводится):

— Мы, так банально и где-то так заштампованно говоря, делаем хорошее настроение. Это правда так! И если нам за утро удалось провести удачный розыгрыш, так что человек в финале рассмеялся и сказал: «Елки-палки, это же “Авторадио”, обалдеть!», если у нас сегодня были офигительные новости спорта, потому что наши победили Канаду со счетом 7:3, вот тогда нас и самих прет, и слушателям приятно. У них нормально день начинается. Они услышали что-то хорошее, они чему-то улыбнулись.

Захар (еще больше заводится):

— Вы на кухне можете долго призывать своих соседей идти на баррикады. Все равно все разойдутся и вместо баррикад пойдут на работу. А мы зовем слушателей на хоккей. И они идут. Они делают трибуну «Авторадио». Мы зовем их в танковый музей, потому что 23 февраля, потому что это круто. И они идут. А на баррикады мы их не зовем. Ну, не стоит оно того.

Брагин (совсем завелся):

— Вот вы говорите — улучшить этот поганенький мир. Но удивительно то, что мы не считаем его поганеньким. Может быть, в этом вся разница. Я считаю, что мир наш прекрасен, как пелось в одной советской песне. Понимаете, мир прекрасен! Ямы? Да. Грязь? Это все есть. Но вы переедьте туда, поживите в Швеции, где чистенько, где нет ям, но люди выбрасываются с последних этажей, стреляются, травятся и так далее. И все нормально, и сорри. Так, может, у нас тоже ничего? Мир-то прекрасен на самом деле… Создавая это хорошее настроение, мы, может, самое главное в этой стране делаем. Если человек в этом настроении начнет день, может быть, он на кого-то не сорвется, перед кем-то извинится. Меньше греха на себя возьмет. Понимаете?! Мы не изменяем дороги, мы пытаемся хотя бы немножко улучшить состояние человека.

Гордеева (с пафосом):

— Когда не можешь изменить мир…

Брагин (с пафосом):

— …начни с себя…

Захар (мрачно):

— Не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней.

Брагин (мрачно):

— Вот и все.

Захар (с пафосом):

— Естественно, мы говорим и все остальное. Вот недавно мы вернулись из Финляндии в идеально чистых машинах. Ровно до пересечения границы. А дальше пошло — номера едва не превратились в глазированный сырок, грязь, каша, риск потерять колеса. Мы, разумеется, об этом поговорим. Я останавливался в Питере и понял, что губернатор Валентина Матвиенко отвратительно относится к жителям своего города. Количество неубранного снега привело меня в ужас. Я об этом сказал совершенно спокойно. Но, приехав в Москву, я вспомнил слова Брагина, что жизнь прекрасна. Ребята, съездите в другой город, сравните, как оно бывает. Это стакан бывает пуст или полон.

— У вас есть что-нибудь святое? Говорят, что вы ведете большую благотворительную деятельность.

Гордеева (категорично):

— Ну нет, вот об этом мы не будем. Это политика нашей радиостанции: мы только помогаем. В прошлом году проходили акции новогодние, собирались деньги, потом ехали в детский дом, отвозили эти игрушки, общались с детьми, делали концерт…

Захар (мрачно):

— И никто не собирается это афишировать. Знаете, это мне вот что напоминает. После нынешней Олимпиады я читал, что вот зажрались спортсмены, получают огромные деньги, а ни фига не бегают, не играют, и это притом что столько голодных. Так вот, хочется сказать: ребята, спортсмены тратят колоссальные деньги на благотворительность, только они об этом не кричат на каждом углу. И это нормально. Вот у меня есть друзья с известным положением в бизнесе. Недавно был очередной день рождения, и люди их круга спрашивают: ну, что тебе подарить? У тебя же все есть. А именинник говорит: «Да ничего не надо, вы приносите лучше квитанции переводов в тот или иной фонд». Понимаете, они этими чеками спасают людям жизнь. Но это так, в кулуарах. Никто это не рекламирует. Вот к этому и надо стремиться.

«Оставьте меня сейчас одного перед микрофоном, и я уже вряд ли справлюсь, заткнусь на полуслове. А так — из троих получается один более-менее умный, эрудированный ведущий»
«Дети, старики, бабушки у подъездов знали, что мы проиграли канадцам в хоккей, и никто не радовался. Почему мы-то должны были радоваться?»

Фотографии: Сергей Каптилкин для «РР»

№12 (140)



    Реклама

    Секрет успеха производственной системы технониколь: вебинар с Сергеем Колесниковым

    Вебинар-интервью от журнала «Эксперт» с Сергеем Колесниковым, президентом корпорации ТехноНИКОЛЬ, где производительность труда в 8 РАЗ ВЫШЕ, чем средняя по стране


    Реклама