Вросли в историю

Актуально
Москва, 08.07.2010
«Русский репортер» №26 (154)
Трое из десяти российских «шпионов», арестованных на прошлой неделе ФБР, уже признали себя сотрудниками Службы внешней разведки России. Но официальный Вашингтон делает все, чтобы не раздуть это дело. В этом ему помогают сомнительные успехи самих агентов: за все те годы, что за ними следило ФБР, они не наработали даже на обвинения в шпионаже. Значит ли это, что российская агентурная сеть за рубежом состоит сплошь из лодырей?

Сексапильная шпионка, необычный технический инструментарий, конспирологические совпадения и размах агентурной сети — все эти джеймсбондовские клише стали главными ингредиентами информационной бомбы, взорвавшей американские СМИ. Фурор произвела личность одной из нелегалок — Анны Чэпмен. Оказалось, интернет кишит фотографиями и контактами «русской шпионки». Сразу нашлась тьма ее знакомых, коллег и любовников. А бывший муж — британец вообще заявил, что она находилась под тотальным влиянием папы-кагэбэшника. Отзывы о живом характере и фривольном поведении молодой жен­щины вошли в диссонанс с традиционным образом разведчика-нелегала.

Впрочем, в докладе ФБР прямо указано, что Чэпмен принадлежит к подвиду российских нелегалов, живущих за границей под собственными именами, работающих непарно и проходящих более укороченную спецподготовку по сравнению с глубоко законспирированными агентами.

Распространившееся мнение о вопиющей профнепригодности Чэпмен и ее коллег — за все время, пока за ними наблюдало ФБР, они не передали «в центр» никакой секретной информации, ограничившись лишь слухами и сплетнями, — возникло из представления, что работа разведчика состоит в том, чтобы постоянно добывать секреты.

«Надо понимать специфику работы. Они и не должны были ничего такого добывать. У них была задача — врастать в среду и ждать команды. Я знал тех, кто сидел так и подольше, — говорит член Совета по внешней и оборонной политике, полковник ГРУ в отставке Виталий Шлыков. — Всегда контрразведки следят и не берут людей, пока жареным не запахнет, — товару мало. Вот когда война начинается, тогда всех берут сразу. Чтобы новых не успели прислать».

Задача такого нелегала — не столько выведывать секреты, сколько ждать форс-мажорной ситуации, когда он может понадобиться. Например, войны или разрыва дипотношений, когда разведчики под дипломатическим прикрытием уже не смогут работать в стране.

В этом смысле нынешний случай не уникальный. В 1996 году в Торонто были арестованы муж и жена Ян Ломберт и Лори Броди, оказавшиеся россий­скими нелегалами Дмитрием и Еленой Ольшевскими. Они жили в стране под именами канадцев, умерших в детском возрасте. Однако, несмотря на всю очевидность их причастности к российской разведке, им также не было предъявлено обвинение в шпионаже, и вскоре они были просто высланы в Россию. Все, что им инкриминировали, — жизнь по поддельным паспортам.

Другой пример — судьба советского разведчика Леонида Дубоносова. Почти десять лет в 50–60-х годах прошлого века он прожил нелегалом под именем Дина Симпсона сначала в Европе, потом в Канаде и США, чтобы наконец оказаться под видом американца в Японии и потом быть отозванным оттуда ввиду угрозы разоблачения. Как и в случае с супругами Ольшевскими, все это время он не шпионил за американцами, а просто врастал в среду в ожидании дальнейших указаний, в данном случае — переброски в Японию. Вообще, советская разведка всегда отличалась долгосрочным планированием операций и готовностью ждать долго.

Именно ввиду дороговизны и сложности подготовки таких нелегалов к 80-м годам они стали считаться слишком сложным инструментом разведки. Ведь больших денег стоит не только их подготовка и заброска, но и их поддержка потом. Один из арестованных, Дональд Хэтфилд, недавно купил дом за $800 тысяч. Конечно, у него был свой бизнес, но деньги на его организацию шли из центра. Работа разведчика под крышей диппредставительства, обязанного по долгу службы посещать элитные светские рауты, тоже может обходиться недешево, но ведь он не сидит по десять лет фактически без дела, просто врастая в среду.

Отчасти поэтому, отчасти из-за резко возросшей после окончания холодной войны открытости стало появляться больше «облегченных» нелегалов вроде Чэпмен.

«Раньше такого не было. Тогда нелегал — это действительно был Джеймс Бонд, его готовили годами. Путина даже не взяли в нелегалы, хотя он хотел. Вообще-то, не я один, но и другие специалисты думали, что сейчас у нас реально по всему миру нелегалов вдвое меньше работает, чем за один раз арестовали в Америке, — говорит историк разведки Александр Колпакиди. — Такого в истории нашей разведки не было никогда. Это что-то сверхъестест­венное — такое количество одновременно взятых нелегалов. Ну, два-три человека бывало, но это же штучный товар, огромные деньги. Видимо, сейчас в связи с всеобщей открытостью появилась новая форма нелегалов — не супермены типа Абеля, а дешевая облегченная версия».

Методы связи, которыми, по данным американской контр­разведки, пользовалась группа, западная пресса поспешила окрес­тить допотопными. Закопанные на опушках тайники с деньгами, морзянка и невидимые чернила в век интернета и вправду кажутся безнадежно устаревшими. Впрочем, судя по тому же докладу ФБР, современными телекоммуникационными технологиями и основанными на них шифрами нелегалы тоже пользовались активно.

«Оборудование обычное, методы обычные, то, что некоторые из них старые и знакомые, не значит, что они плохие», — считает Виталий Шлыков. Американский закон от 1938 года об обязательном уведомлении иностранными агентами генпрокурора США о том, что они агенты, тоже выглядит смешно. Однако он применяется до сих пор, судя по фэбээровскому док­ладу: «Недавно проведенный обзор дел Департамента юстиции показал, что Анна Чэпмен и Михаил Семенко, обвиняемые, никогда не извещали Департамент юстиции, что он или она являются агентами Российской Федерации». И, похоже, это не мешает ФБР эффективно выполнять свою работу.

Практически сразу же после задержания нелегалов возникла конспирологическая версия: мол, это операция американских консерваторов, руками спецслужб дискредитирующих накануне скорых сенатских выборов президента Обаму и его курс на сближение с Россией. «Если бы это не было направлено против Обамы, они бы просто тихо провели технический обмен: тихо выслали бы наших, мы бы, не афишируя, выслали их — и все. А тут явная пиар-акция, направленная против наших отношений с США», — считает Александр Колпакиди.

Впрочем, есть и более прозаическая версия: «Сбежал один на Кипр, и пришлось остальных брать, пока тоже не сбежали. А то, что не стали высылать дип­ломатов, которые с ними контактировали, как раз говорит о том, что американцы решили не придавать этому делу политический характер. Потому что по старым законам надо было бы выслать, — считает Виталий Шлыков. — На 98% я исключаю, что это какая-то акция против Обамы и сближения США с Россией. Эта мысль напрашивается, но не более того».

В пользу такого заключения говорит то, что Обаму поставили в известность о готовящейся операции. Знал о ней и Госдепартамент, причем не только на уровне руководства. Если Роберт Метсос, которого считают ключевым звеном сети, бежал на Кипр, значит, он не мог не известить центр об опасности.

Настрой американских властей и общее смягчение международных нравов последних десятилетий позволяют рассчитывать, что конец этой истории будет не таким громким, как начало, и дело точно не дойдет ни до электрического стула Розенбергов, ни даже до романтического обмена Абеля на Пауэрса на мосту Глинике. Пример супругов-разведчиков Ольшевских показывает, что фигурантов нынешнего дела вообще могут просто отпустить в Россию. И если их передадут Москве — а, вероятно, так оно и будет, — это лишь укрепит курс России и США на «перезагрузку».

Фото: REUTERS; AP (5); GETTY IMAGES/FOTOBANK; AFP/EAST NEWS; EPA

«Они и не должны были ничего такого добывать. У них была задача — врастать в среду и ждать команды. Я знал тех, кто сидел так и подольше»

У партнеров

    «Русский репортер»
    №26 (154) 8 июля 2010
    Жара
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Репортаж
    Путешествие
    Реклама