Интерактивное детство

Среда обитания
Москва, 16.09.2010
«Русский репортер» №36 (164)
Устроить магнитную бурю, выстрелить из лука кочевника, сыграть в настоящем театре — развлечение и обучение в одном флаконе. Такое образование часто приносит больше пользы, чем выученные к уроку параграфы из учебника. Интерактивные музеи — альтернативное образование для всех возрастов

А я-то думала, что там будет как всегда в музее.

— А как всегда в музее?

— Ну, знаешь, экспонаты… и одна юрта под стеклом. Маленькая какая-нибудь и далеко. А здесь все по-настоящему!

Музей кочевой культуры находится на задах московской школы «Ковчег». Раньше, когда это был никакой не музей, а единственная юрта, привезенная из Монголии Константином Куксиным, географом и путешественником, сюда приходили посмотреть и приводили детей просто так. Потом юрт стало больше, и директор школы предложила: а давайте-ка сделаем музей!

Первую юрту тогда еще будущий директор музея привез из монгольских степей десять лет назад. За это время он успел пройти и даже однажды проехать на велосипеде всю Монголию и Бурятию. Теперь Константин подумывает о поездке в Африку: кочевники есть везде.

В музее под открытым небом есть юрта — буддийский храм, военная юрта, гостевая юрта — всего девять кочевых жилищ, подлинных вплоть до веревочек из конского волоса. Правда, под проливным дождем серые кочевые жилища, прикрытые полиэтиленом и маскировочной сеткой, смотрятся грустно, если не сказать убого. Никакого кочевого простора вокруг не наблюдается: маленькая извилистая делянка, отданная музею, тянется вдоль металлического школьного забора. Но стоит заглянуть в одну из юрт, как попадаешь в другой мир.

Юрта просторная, светлая и оттого, что круг­лая, кажется в три раза больше, чем выглядит снаружи. Та, в которой сегодня проходит экскурсия, посвященная истории и современной жизни кочевников, — современная. Она празд­нично-оранжевая, расписанная традиционными монгольскими узорами и традиционно обставлена. Здесь есть все, кроме самих кочевников. Даже детские игрушки, мешки для кумыса и посуда. Можно посидеть на кровати, открыть сундук и послушать гида, у которого нет в руках указки, зато есть настоящие монгольская шапка и праздничный халат.

Гид Наташа Ивлева знает Монголию не только по книжкам, она ее трогала руками, ходила по ней ногами и жила в точно таких же юртах в гостях у настоящих кочевников. Во дворе бегают Наташины сыновья, тоже наряженные монголами, и уже через пять минут экскурсантам начинает казаться, что они в пустыне Гоби.

Прогуливаясь по этой «пустыне», дети пробуют извлечь звук из морин-хуура с лошадиной головой на грифе, надевают на головы малгайи и стреляют из луков — правда, спортивных — по мишеням, разбираются с традиционными детскими головоломками и пробуют «поймать баранов»: это такая монгольская игра в кости.

В музее нет возрастных ограничений. Экскурсантов из детского сада пригласят в самую нарядную юрту и будут рассказывать им монгольские сказки. Школьники получат порцию живых знаний, подкрепляющих школьную программу. В каждой юрте своя история. Взрослые, для которых присутствие на обычной детской экскурсии — тяжкий родительский долг, здесь расслабляются и забрасы­вают гидов вопросами. А к концу программы начинают прикидывать будущий маршрут по Бурятии и Монголии.

Занимательное естествознание

В традиционных музеях с историей богатая экспозиция, но скороговорка гидов навевает тоску, а экспонаты находятся на расстоянии вытянутой руки. В том же московском Политехническом музее на приборы можно в лучшем случае посмотреть. А это скучно. Сейчас Политехнический готовится к модернизации. Но велосипед изобретать не надо: во всем мире давно существуют научные экспериментальные музеи.

Они есть и в России, например иркутский музей «Экспериментарий». Его руководство обращается к неравнодушным гражданам: «Быть может, у кого-то дома (на работе, в гараже) лежат очень “ценные” предметы, которые выкинуть жалко, а пользы от них никакой?» В списке необходимых предметов числятся, например, бывшие глобусы, вышедшие из употребления велосипеды «Кама», любые линзы и магниты, неисправные системные блоки от компьютеров. Из всего этого сотрудники музея создают все новые и новые приборы, с помощью которых посетители проводят опыты по физике и химии. Сейчас приборов больше пятидесяти, а полгода назад в музее заработал еще и планетарий. Одна из последних идей — сделать небо «управляемым».

Экскурсант нажимает на кнопочку, а над ним светодиоды высвечивают нужное созвездие.

— К нам приезжают все школы Иркутска и окрестностей, — рассказывает директор «Экспериментария», доцент ИГПУ Константин Кравченко. — Но мы приглашаем «на опыты» посетителей всех возрастов.

Директор говорит, что музей — это его хобби, которое просто отнимает очень много времени. Все приборы, призванные обучать школьников законам физики и химии, собраны руками директора и двоих его коллег из подручных и подножных материалов.

Из хлама и мусора получаются очень серьезные вещи. Например, прибор, который демонстрирует свойства плазмы, или генератор устойчивых атмосферных вихрей.

Нужда в деталях для приборов и демонстраций не иссякает никогда.

— Два класса пройдут — хоть что-нибудь да сломают, — рассказывает Константин об изнанке интерактивности.

Константин считает, что главная проблема наших музеев — не только само музейное пространство, но и отсутствие хороших гидов, которые умеют интересно рассказывать детям. Слова все равно необходимы, они помогают разобраться в том, чего экскурсанты достигли опытным путем.

— У нас есть хорошие гиды, поэтому их слушают все. Даже вот недавно приезжали так называемые трудновоспитуемые дети. Сначала было тяжеловато их заинтересовать, а потом втянулись и слушали с интересом.

Константин надеется на то, что музей будет расширяться, но в блестящие перспективы «Экспериментария» не очень-то верит.

— В нашей стране такие музеи не выживают, — объясняет он, вздыхая.

Тем не менее интерактивные музеи настолько популярны, что в них бывает непросто попасть. К таким относится московский музей «Сфера», часто гастролирующий со своими коллекциями по городам и весям. Он базируется в подвале жилого дома на улице Кунцевской. Экскурсанты в «Сфере» могут не только взять в руки старый ФЭД («Феликс Эдмундович Дзержинский», серия советских фотоаппаратов, производившихся в Харькове. — «РР»), но и проявить пленку «мокрым» способом, получить несколько ценных для начинающего фотографа советов, приникнуть к окуляру микроскопа или позвонить другу со старинного телефонного аппарата.

Городоведение и этнография

Интерактивные музеи появляются не только в больших городах и столицах, мода на «живое участие в процессе» дошла и до малых населенных пунктов. Пример тому — музей «Коломенская пастила у Николы на Посадях», открывшийся всего год назад и уже прославившийся и ставший обязательным пунктом программы при посещении Коломны. Здесь угощают ягодной и яблочной пастилой, демонстрируют, какой была провинциальная российская жизнь образца 1800-х годов, и даже при желании дают примерить наряды «кисейных барышень». Интерьеры воссоздавались по книгам местного уроженца Ивана Лажечникова. Создательница музея Елена Дмитриева придумывает все новые и новые программы: в ближайшем будущем посетители смогут взять в руки специальные лопатки и взбивать пастилу, пока не надоест.

Краеведческий музей — обязательный культурный объект каждого города и городка. Пыльные национальные костюмы, старинные сундуки, ложки-поварешки интересуют, как правило, только историков-краеведов.

Ту же самую историю можно подать иначе — как это сделали в костромском Музее льна и бересты. Гиды здесь наряжены в русские сарафаны, об экспонатах рассказывают напевно, как и положено добрым сказочницам. Большинство экспонатов изготовлено современными мастерами, а в основном, конечно, мастерицами. Когда речь идет о льне, его показывают. Треплют, сучат нитку на прялке и ткут холст на ручном станке. Но главное удовольствие ждет школьников уже после рассказа об экспозиции: участников рассаживают за стол и раздают кусочки бересты. Рядом с каждым — специальные кусачки, шнурочки и клей. Пятнадцать минут — и группа радостно вываливает за музейные ворота с берестяными медалями на шее. В том числе и взрослые, кстати. Но главные посетители музея — это, конечно, младшие школьники.

На подмостках

Заняться делом, а не созерцанием, можно не только в музее, но и в театре. Причем в самом настоящем и даже знаменитом. Например, в московском театре «Тень», который собрал неплохой урожай российских «Золотых масок» и международных театральных наград. Чтобы был понятен уровень театра: Тонино Гуэрра создавал здесь модель всемирного потопа в миниатюре, а Цискаридзе танцевал на сцене сказочной Лиликании.

Режиссеры театра «Тень» Арсений Эпельбаум и Ольга Зейгер придумали сделать с детьми проект «Времена года» на музыку Вивальди. В спектакль приняли всех, кто пришел. Одной премьеры на всех не хватило, детей разделили на группы и повторяли спектакль, каждый раз с разными детьми, три или четыре раза: три воскресенья подряд репетировали, а на четвертое вывешивали на улице у настоящего театра настоящие афиши с именами всех участников проекта. Каждый ребенок пригласил на спектакль четверых гостей.

Пересказывать, что получилось, — дело неблагодарное. Но это совершенно не напоминало детский драмкружок: никто не изображал зайчика или принцессу, никто ничего не декламировал искусственно-бодрым голосом. Не было массовки и юных гениев на главных ролях. У каждого было свое дело, каждый вырезал из бумаги цветы, птиц и листья, каждый учил стихи, каждый слушал музыку и попутно узнавал много нового и интересного о театре и режиссуре. Результатом стал хороший спектакль, который взрослые смотрели с удовольствием, и не только потому, что на сцене были их собственные дети.

Проект понравился, и его решили сделать постоянным. Так появился театральный дом «Домашний театр», поставивший, например, «Ромео и Джульетту» или лимерики абсурдиста Эдварда Лира.

Зоопарк на свободе

Биологию тоже можно изучать не только по учебникам — ходить «экологическими тропами» и отвечать на вопросы «птичьей викторины» в парке птиц «Воробьи» в Калужской области, оказывается, куда продуктивнее.

А началось все с того, что супруги Белявские полюбили попугаев. Это увлечение со временем выросло в интерактивный зоопарк неподалеку от деревни Воробьи. Парк птиц занимает 12 гектаров и больше напоминает богатые европейские зоопарки. Попугаев здесь по-прежнему очень много — крупнейшая коллекция в Европе, в том числе и по видовому разнообразию. Всего же здесь 200 видов пернатых — от самых экзотических до снегирей, зябликов и кур разнообразных пород.

Сначала к птицам добавили мини-ферму: ослика, козу и кроликов, чтобы детям было кого гладить. Потом по парку начали гулять пони, на них можно кататься. Теперь здесь проживают еще и ручной мини-пиг Борька, камерунские козы, гиббоны, степные рыси — каракалы, крошечные антилопы дик-дик. Недавно появились аквариум и террариум. С каждым днем животных становится все больше, и чувствуют они себя здесь прекрасно, так что и посмотреть приятно.

Многих обитателей можно гладить и кормить, а всех птиц, кроме экзотических, — угощать семечками: семечки в лоточках продают при входе. Зимой почти все птицы прячутся в теп­лые вольеры, зато на территории парка заливают горку. Кстати, взрослые группы посещают парк с неменьшим энтузиазмом, чем детские. Тем не менее толп здесь никогда не бывает. Территория большая, можно спокойно стоять или лежать перед вольером на травке и делать зарисовки с натуры или слушать, как гид рассказывает историю павлина-аль­би­носа — бывают и такие. Для посетителей устраивают викторины и мас­тер-классы. При желании можно остаться ночевать в гостевом домике и проснуться с петухами, павлинами и прочими обитателями парка.

Краеведческий музей – обязательный культурный объект каждого города и городка. Пыльные национальные костюмы, старинные сундуки и ложки-поварешки интересуют, как правило, только историков-краеведов. Ту же самую историю можно подать иначе

Фото: Оля Иванова для «РР»;  из архива музея «Экспериментарий»; Reuters (2); Phil Schermeister/CORBIS/Fotosa.ru (2); Dan Kitwood, Mary Knox Merrill/The Christian Science Monitor/Getty Images/Fotobank

Как не рассыпать мусор по дороге
Возможности для построения эффективной системы обращения с отходами в стране есть. Но нам придется преодолеть давление групп лоббистов, преследующих противоположные цели, снять растущие протестные настроения в обществе и выстроить на всех уровнях четкое понимание, куда и как мы идем
В ожидании вала банкротств
Банкротства девелоперов и обманутые дольщики еще не один год будут определять повестку дня рынка жилищного строительства. После запрета долевого строительства проблем станет еще больше
Очень, очень плохой банк
ЦБ собрал все токсичные активы из «Открытия», Промсвязьбанка и Бинбанка в одном месте и рассчитывает избавиться от них за пять лет. Однако качество активов таково, что их придется либо продавать буквально за бесценок, либо списывать

У партнеров

    «Русский репортер»
    №36 (164) 16 сентября 2010
    Террор
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Путешествие
    Как не рассыпать мусор по дороге
    Возможности для построения эффективной системы обращения с отходами в стране есть. Но нам придется преодолеть давление групп лоббистов, преследующих противоположные цели, снять растущие протестные настроения в обществе и выстроить на всех уровнях четкое понимание, куда и как мы идем
    В ожидании вала банкротств
    Банкротства девелоперов и обманутые дольщики еще не один год будут определять повестку дня рынка жилищного строительства. После запрета долевого строительства проблем станет еще больше
    Очень, очень плохой банк
    ЦБ собрал все токсичные активы из «Открытия», Промсвязьбанка и Бинбанка в одном месте и рассчитывает избавиться от них за пять лет. Однако качество активов таково, что их придется либо продавать буквально за бесценок, либо списывать
    Реклама