Приобрести месячную подписку всего за 290 рублей
Общество

Человек с зубами

2010

Полтора часа назад, отправляясь на электричке в подмосковный Дмитров, я очень боялся, что еду на встречу с сумасшедшим. Нормальный же не может с риском для жизни задерживать в лесу ну очень высокопоставленных браконьеров, а потом — с еще большим риском — отказываться замять это дело «по-хорошему». О том, как охотовед Александр Довыденко поймал в ночном дмитровском лесу топ-менеджера Газпрома и неустановленных «оборотней» в милицейских погонах, уже знает вся страна. В результате теперь он сам под следствием, но упрямо стоит на своем. Одни называют его героем, другие — дураком, третьи — беспредельщиком. Оказавшись на месте преступления, корреспондент «РР» понял, что не угадал никто

Просто лось

Александр Довыденко — немногословный крепкий мужик. Его отец — бывший военный, оба сына военные, и он сам почти военный. У него забавный говор, как у Папанова в «Бриллиантовой руке». В Дмитров переехал из брянских лесов в начале двухтысячных за более сытной жизнью. Работа охотоведа для него своего рода призвание и продолжение семейных традиций: в шестидесятых его отец занимался отстрелом волков в брянских лесах. Волк для Александра почти тотемное животное, о нем — только хорошее и всегда с уважением. Но теперь Александр сам напоминает загнанного волка.

Сейчас он временно отстранен от должности. Последние месяцы его жизнь превратилась в бесконечное «дело о лосях». В нем уже четыре тома. Материалы, по словам Довыденко, постоянно фальсифицируются, о чем он пишет бесконечные жалобы в Прокуратуру Москвы и Администрацию Президента. Результаты пока нулевые. Дело, заведенное на высокопоставленных браконьеров, уже закрыто. Всю вину взял на себя местный «стрелочник». Сам Александр до сих пор находится под следствием.

Охотовед — это что-то вроде детектива. Он выезжает в рейд, ходит по лесу, изучает следы машин и людей, прислушивается к выстрелам и выслеживает браконьеров. Поскольку речь идет об охране государственной собственности, у него есть право применять оружие в случае сопротивления. Он — тот самый человек, который внезапно появляется из-за ели, когда в лесу совершается преступление в отношении зверей, и сразу же начинаются проблемы у людей. По крайней мере так должно быть. На самом деле все, конечно, не так романтично.

— Мы постоянно проводим рейды, — рассказывает охотовед, — обнаруживаем браконьеров, находим гильзы, передаем все материалы в УВД, а там их благополучно закрывают. Делают вид, что это больной зверь шел по лесу, накололся на ветку и умер.

Вот такая история с веткой случилась и с Александром. Нет, он жив и здоров, но испытывает проблемы с восприятием реальности: его настойчиво пытаются убедить в том, что никаких браконьеров не было. События в деле представлены так, что Довыденко все чаще чувствует себя
сумасшедшим, который постоянно спрашивает себя: «А были ли лоси?»

— Вам повыть от того, что все так обернулось, никогда не хотелось?

— Воют от бессилия или с тоски. Я пока этого не чувствую. Меня поддерживают люди, поддерживает семья. Я уверен, что одержу победу. По крайней мере, эти люди должны понять, что хотя бы в лесу должны остаться
человеческие порядки.

«Брат-3»

Вообще вся эта история — смесь банального с невероятным. Как и положено по законам жанра, за полгода до браконьерского скандала глава города Дмитрова дал установку начальнику местного УВД Александру Осипенкову усилить борьбу с браконьерством. И уж совсем ничего удивительного нет в том, что именно фамилию Осипенкова называет местное «экспертное сообщество», когда заезжий журналист интересуется, к кому в гости на охоту приехали высокопоставленные тузы из Москвы. Но настаивать на этой версии в открытую, кроме Довыденко, никто не отваживается: у местного начальника УВД есть не только собственные большие возможности, но еще и сын — помощник городского прокурора.

При этом вывели на милицейский браконьерский след свои же, милицейские. Нет, это не подстава, это действительно комичное совпадение. Дело в том, что полномочия охотоведа Довыденко все-таки не безграничны, поэтому вязать браконьеров он обязан с помощью работников экологического отдела УВД. Именно от них 6 февраля 2010 года Александру и поступил сигнал о том, что в лесу кто-то шалит. Видимо, подчиненные Осипенкова просто не разобрались в том, что стукнули на гостей своего же начальника. Эта частная лесная вечеринка вообще не должна была привлечь ничье внимание.

«Я задержал расхитителей государственной собственности.  Все дикие животные, находящиеся на воле, являются собственностью РФ. Зяблик, кулик, утка, гусь, бобер или лось — все. Поступить иначе мне не позволяли совесть, закон и должностные инструкции»

— Мы поехали в рейд и очень скоро обнаружили кучу внедорожников, стоящих возле садового товарищества «Планер». — Александру легко вспоминать, он уже наизусть воспроизводит детали дела. — Одна из машин принадлежала егерю Дроздову, также там был «фольксваген» начальника управления промысловой геологии ОАО «Газпром» Геннадия Кучерова. Были многочисленные следы снегоходов. Мы поняли, что люди выехали на охоту.

В прессе смакуется факт присутствия на незаконной охоте Геннадия Кучерова: всегда приятно отметить, что Газпром оплошал, это что-то из разряда неосознанных удовольствий вроде как щелкать пленкой с пузырьками воздуха. Но еще веселее представлять, что Кучеров на охоту вовсе не хотел и отбрыкивался до последнего. Вот отказывается, не хочет человек нарушать закон, а ему говорят, что это жутко интересно и увлекательно, а главное — абсолютно безопасно. Ведь на незаконную охоту приглашают сами представители закона. В конце концов человек соглашается, и тут на тебе — конфуз в виде охотоведа.

Александр с представителями экологического подразделения УВД устроили засаду: сидели за елками и ждали. И очень скоро услышали звуки выстрелов. Затем на площадку перед «Планером» один за другим начали выезжать снегоходы с вооруженными людьми. Расчехленное оружие в лесу в период запрета на охоту — уже браконьерство. Про две туши бедных лосей, которые выехали на санях за снегоходами, и говорить нечего. Дальше начался экшн.

— Выходим из укрытия. — Александр немного по-волчьи пригибает голову, показывая, как крался. — Достаю удостоверение. Двое из браконьеров тут же пытаются вскочить на снегоходы. Их лица мне так и не удалось увидеть, они были замотаны шарфами, но потом мне стало известно совершенно точно, что эти двое — высокопоставленные милиционеры из Москвы. Одного из них я в грубой форме отталкиваю, выдергиваю ключ зажигания. Третьим был тот самый Кучеров из Газпрома. Он садится в автомобиль и начинает движение. Я встаю перед капотом и кричу: «Прекратите оказывать сопротивление!» Предупредил, что буду стрелять. Человек не реагирует. Я кричу сопровождавшему меня экологу-увэдэшнику, чтобы тот принял меры. Он подбежал, предъявил удостоверение. Только тогда Кучеров вышел из машины. На одном из снегоходов лежала туша лося со свежими огнестрельными ранениями. Кровь еще сочилась.

Сочащаяся кровь — не яркая деталь, поясняет Александр, а вещественное доказательство незаконной охоты. Позже браконьеры будут утверждать, что лосей нашли уже мертвыми. Но тогда к этому времени кровь должна была остановиться.

— На этом все и закончилось?

— Мы так думали, но через 15 минут из леса выезжает еще один снегоход. Человек ехал с оружием за спиной. Увидел нас и предпринял попытку сбежать. Я прыгнул к нему на снегоход, вцепился в руль. Не знаю, каким образом он меня провез на этом руле, но во время движения я выдернул ключ, снегоход заглох. Когда человек снял шлем, я узнал в нем егеря Дмитровского района Виктора Дроздова.

— И что в таких случаях охотовед говорит егерю?

— Здравствуйте, господин Дроздов.

Егерь предложил охотоведу замять дело. Довыденко не согласился.

— Начинаются угрозы вплоть до физической расправы, — Довыденко оскаливается. — Тогда я говорю: «Мужики, ближе пяти метров ко мне не подходите, я при исполнении». Взял наперевес свой карабин и никого не подпускаю. Как они меня ни оскорбляли, я оружие не применил. А минут через десять из леса появляются еще два снегохода с двумя наездниками.

— Жуть, я бы обделался еще на выстрелах в лесу!

Водители снегоходов увидели, что безопасная охота стала опасной. Один попытался уехать. Александр закричал ему: «Стоять! Охотинспекция!» — никакой реакции. Тогда охотовед побежал наперерез. Браконьер сбивает его на ходу, но Довыденко умудрился и на этот раз вцепиться в снегоход. Метров двадцать охотовед, как флажок, развевался за нарушителем. Наконец упал носом в землю. Встал и открыл огонь из карабина в воздух. После чего браконьер проехал еще несколько метров, врезался в столб и упал. Как выяснится позже, пострадавший, некий гражданин Киселев, отделался переломом пальца, который он будет выдавать за пулевое ранение, что, учитывая семейный характер правосудия в Дмитрове, не так уж сложно сделать.

— Я задержал расхитителей государственной собственности, — подводит итог Александр. — Все дикие животные, находящиеся на воле, являются собственностью РФ. Зяб­лик, кулик, утка, гусь, бобер или лось — все… Поступить иначе мне не позволяли совесть, федеральный закон и должностные инструкции.

В воздухе повисает тишина. Мне и сказать-то нечего. Просто сидим в «Ниве», перед нами то самое товарищество «Планер», рядом поле, за ним лес, где гуляют государст­венные звери. В голове идиотские строчки: «Речка, небо голубое, это все мое родное». Ощущение, что только что собственноручно снял фильм «Брат-3».

— А что жена говорит?

— Говорит, надо было сидеть на дне рождения внука и пить пиво с водкой. И никуда не ездить. Ну, вот так я воспитан: поступила информация — надо отработать.

Житие святых

Официальная версия, записанная со слов егеря Дроздова, выглядит совсем иначе.

6 февраля 2010 года на участке местности вблизи СНТ «Планер» были обнаружены две туши мертвых лосей с огнестрельными ранениями, незаконно добытых безработным Вадимом Щенниковым. Лоси обнаружены группой из шести добросовестных членов Московского общества охотников и рыболовов во главе с егерем Виктором Дроздовым. В постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела сообщается также, что с членами общества были шесть лаек — четыре взрослые и два щенка. По собаке на члена.

Далее в тексте постановления охотники обозначаются словом «ребята». Никого из этих «ребят» ВИП-персоной не назовешь. Кто-то из них сварщик, кто-то безработный, а «раненный» в палец Киселев — механик Автодора. Официальная документация выстраивается таким образом, чтобы «лишние» фамилии не фигурировали.

Ехали «ребята» на снегоходах по лесу, выгуливали собак, расчищали дороги от сухостоя и обустраивали солонцы. У всех с собой оружие, потому что рядом с деревней Маринино появилась лиса, и раз уж у «ребят» по расписанию день хороших дел, то почему бы не спасти деревню от хищника. В этой идиллической картине не хватает только строчек о том, что тогда ярко сияло солнце, а в лесу раздавалась легкая и приятная классическая музыка.

Вдруг у одного из «ребят» включилась рация, которая сообщила, что в районе деревни Новокарцево примерно в пяти-десяти метрах от дороги лежат две туши мертвых лосей. Егерь принял решение направиться со своей группой к месту происшествия. Лоси действительно лежали у дороги. В документе тщательно описывается, сколько раз выгуливались собаки, но почему-то ничего не сказано про количество ран у одного из лосей: их две и они с разных сторон. Это означает, что безработный Щенников, который позже возьмет на себя убийство этих лосей, практически одновременно завалил двух сохатых, при этом успел обежать одного, пока тот падал, и выстрелить в него снова. Конечно, охотничьи байки бывают разными, но эта слишком похожа на «Матрицу». «Ребята» погрузили туши лосей на снегоходы и отправились к СНТ «Планер». Сколько времени заняла транспортировка лосей, егерь не помнит, но когда добрались до места, было уже темно.

Вдруг откуда ни возьмись выскочили странные люди с криками «Стоять! Стреляем!». Этими «людьми» был охотовед Довыденко. Получилось так, что отличному парню Киселеву не хватило места в поле для парковки снегохода с лосем, и он решил сделать объездной маневр. В этот момент охотовед открыл по нему огонь. Восемь выстрелов в спину с сорока метров. Киселев еще немного проехал и упал со своего снегохода, раненный в большой палец руки. Таким ангелом-хранителем не каждый может похвастаться, учитывая, что пуля должна была пройти сквозь него, чтобы попасть в палец. Все остальные «санитары леса» дали аналогичные показания. После анализа материалов уголовного дела дознание пришло к выводу, что в действиях указанных лиц отсутствовал предварительный сговор, а также умысел незаконной охоты.
Признаков состава преступления нет.

В этом описании нет ничего о человеке из Газпрома, хотя есть постановление об отказе в возбуждении в отношении него уголовного дела. Это значит, что в момент событий он просто случайно проходил мимо. А люди, закрывавшие лица шарфами, и вовсе оказались призраками. Их просто не было — и все. И все эти «деяния святых охотников» заверены подписью гостеприимного начальника УВД.

За лося ответишь

Сидим в лесу, ждем единственного свидетеля Александра, разговариваем о животных.

— У зверей не все так просто, как кажется.

— Что вы имеете в виду?

— У них есть понятия о своем зверином поведении. Например, у зверей не бывает сирот при живых родителях. Лосенок может остаться без матери, только если браконьеры ее убьют.

— А вы сами охотитесь?

— Да. Я на уток люблю. Или на хищников.

— Никогда не понимал — что в этом интересного?

— Это как поединок. Кто кого.

— На лосей тоже охотитесь?

— Бывало, но я на копытных не люблю. Это же коровы. Они не соперники. И потом они плачут, когда умирают. У них слезы текут.

Охотовед ставит своих ВИП-браконьеров гораздо ниже волков, где-то на уровне бестолковых собак или подлых шакалов. Не из-за того что они браконьеры, а из-за всей этой грязной  суеты. Как оказалось, в человечьем дерьме намного неприятней копаться, чем в волчьем

Подъезжает свидетель — предприниматель Евграфов. В тот день он сидел в машине Александра, потому что не имеет права участвовать в задержании. Но все видел. Теперь он — единственная надежда Довыденко: работники экологического отдела УВД свидетелями быть, естественно, не захотели.

За семь месяцев существования «дела о лосях» Евграфова вызывали в прокуратуру всего один раз.

— Вам угрожал кто-нибудь за то, что вы на стороне Александра?

— Ну, угроза была такая, что не понять, угроза или нет. Просто намекнули на то, что я даю ложные показания.

— Почему не отказались?

— Как отказаться? Я хорошо знаю Александра Тимофеевича, какой он человек. И вроде на полпути останавливаться не дело. Я знаю, как все было. Какой смысл сейчас уходить от своих слов? Если идти, то до конца.

— До какого конца? Каким он будет?

— Не знаю. Вы же в курсе, что там задействованы высокие люди. Даже не буду предсказывать.

— А не проще было отпустить всех этих людей?

— Может, и проще. Но Саша — принципиальный человек. Кто-то же должен выполнять свою работу правильно.

Свидетель уехал. Мы движемся в город, у Александра встреча с адвокатом. По пути охотовед называет всех людей, которые занимаются фальсификацией этого дела. Во рту противный привкус от череды должностей и фамилий. Их так много, что приходится все время переспрашивать. Непонятно одно: зачем люди, которые занимают важные посты, так по-идиотски себя подставляют?

— Дело в том, что это — их вотчина, — на мои «зачем» отвечает адвокат охотоведа Владимир Жеребенков. — Довыденко оспорил право «хозяев» на вседозволенность. Вот смотрите: начальник УВД пригласил гостей, пообещал развлечение, а тут появляется какой-то охотовед и портит охоту. Естест­венно, надо его наказать. Пусть не жестоко, но показательно. Чтобы авторитет не пострадал. Довести до суда, чтобы сказать, что он виновен. А виновному верить нельзя.

Еще гаже оттого, что эти мотивы понятны всем. Ведь если быть совсем честным, мне самому поведение охотоведа показалось более ненормальным, чем действия браконьеров.

Хеппи-энд

Дома у Александра стоят чучелки зверьков. Говорит, что все подаренные. Наиболее бурно фантазия таксидермиста разыгралась на ежике. Он зачем-то обул его в маленькие лапти, поставил на задние лапки, а в передние всучил туесок. Есть и классическая голова лося, торчащая из стены. Мы разговариваем о страсти отца Александра к волкам.

— Отец был военным. С оружием умел обращаться. За волков в пятидесятые-семидесятые хорошо платили: около тысячи рублей за взрослую самку. Они тогда много скота резали. А семья у нас была большая, пятеро детей. Таким образом ему удавалось всех нас кормить. С тех пор у меня очень большое уважение к волкам.

— За что же их уважать?

— Волк, по сравнению с другими хищниками, благородное животное. Можно сказать, что у него есть принципы. Падаль ест только в крайних случаях, в основном питается свежим мясом. Про них говорят, что трусливы, но это не так. Просто осторожны.

— А у вас в охотхозяйстве волки есть?

— Есть немного. Но они никаких неудобств людям не причиняли. Питались только бобрами.

— Вы прямо видели, как они бобров жевали?

— Нет. Мы это определили по фекалиям.

Конечно же, охотовед ставит своих ВИП-браконьеров гораздо ниже волков, где-то на уровне бестолковых собак или подлых шакалов. Не из-за того, что они браконьеры, а из-за всей этой грязной суеты. Как оказалось, в человечьем дерьме намного неприятней копаться, чем в волчьем.

Под печальные разговоры о зарплате охотоведа — около восьми тысяч рублей — мы заходим в его дом. Это почти особняк, большой и добротный коттедж, неплохо отделанный. Александр поясняет, что в начале двухтысячных ему удалось взять большой кредит.

— Врать не буду. С помощью родственных связей.

— А как вы его отдавали?

— Бомбил на уазике из Дмитрова до Москвы. Три раза в день. Брал вместо обычных трех тысяч полторы.

Тут я первый раз за все время нашего общения начинаю отчетливо понимать, что Александр говорит не все. Да и не заработаешь одним извозом на такой дом. Все-таки лес кормит и полезными друзьями одаривает. Например, адвокат у него не какой-нибудь, а тот же самый, что и у Чичваркина. «Да мы просто соседи по даче», — отшучивается юрист, объясняя столь нелогичный подход к выбору клиентов.

Это не обвинение во лжи, скорее, осадок от недоверия к журналисту. Я почему-то даже рад. Мне приятно, что передо мной все-таки не лох-идеалист, которого гнобят злобные ВИПы, а нормальный прагматичный мужик, разумный хищник, который наверняка кормится в своем лесу не хуже лосей и волков: вероятно, устраивает законные охоты для небедных приезжих, загоняет зверей, добывает трофеи. И не любит, когда на его территорию вламываются беспредельщики, да еще в несезон. Потому что кровно заинтересован, чтобы в этом лесу звери были всегда.

Перед нашим уходом охотовед отсыпает нам из мешка пару кило раков и советует сварить их в редакции — в чайнике. Пока я помещаю в своем воображении раков в чайник, мы уже оказываемся на перроне. Жуткий холод, электрички нет. Мы с фотографом час смотрим на этих раков и понимаем, что во всей этой истории все кого-то постоянно жрут: лосей, бобров, людей, вот раков скоро сожрут. И так грустно становится, что мы идем и выпускаем раков в реку. Тупо, конечно. Надо было сварить в чайнике. Но просто очень захотелось, чтобы хотя бы у них был хеппи-энд.

Фотографии: Оксана Юшко для «РР»

№38 (166)



    Реклама

    Секрет успеха производственной системы технониколь: вебинар с Сергеем Колесниковым

    Вебинар-интервью от журнала «Эксперт» с Сергеем Колесниковым, президентом корпорации ТехноНИКОЛЬ, где производительность труда в 8 РАЗ ВЫШЕ, чем средняя по стране


    Реклама