Пацаны с Горы

Культура
Москва, 04.11.2010
«Русский репортер» №43 (171)
За последние пару лет Пермь стала одним из самых раскрученных городов России и первым городом, сумевшим раскрутиться почти исключительно на культурных проектах, получивших широкий общественный резонанс. Восьмого ноября на телеканале ТНТ стартует комедийный сериал «Реальные пацаны» — ситком, стилизованный под документ, — который снимается в Перми с упором на местный колорит, сленг и условия жизни. Это еще один вклад в символический капитал города, но главное — в современное российское телевидение, которое очень редко позволяет себе присмотреться к реальности вокруг нас и получить от нее удовольствие

Двор

Маша: Коль, я тебе подарок с дачи привезла!

Колян: Какой еще подарок?

Маша: Ну закрой глаза! Открывай! Вот!

Колян: Это че такое?

Маша: Это сросшаяся картошка. Как мы с тобой. Ты — большая, а я — маленькая, круто, да?

Колян (недоверчиво): Как-то больше на жопу похоже…

Маша (обиженно): Сам ты жопа! Коль, ну чо ты грубый такой!

Перебивка.

Маша (одна на кухне, рассматривает картошку): Не, ну Коля, в общем-то, прав. Правда, на жопу смахивает. У Вальки такая же…

(из сериала «Реальные пацаны»)

В Перми, на улице Орджоникидзе, 171, есть небезызвестный «дом грузчика» — ранняя сталинка в форме растянутой в ширину буквы «П». Наверху небольшая колоннада: отсюда в советские времена жители дома высматривали прибывающие в Пермь суда. Кто прибегал в порт первым, тот и получал работу грузчика.

С тех пор здание превратилось в настоящий советский антик — обтрепанный временем, с трещинами и бледно-зелеными подтеками на стенах. На одном из подъездов потрескавшаяся табличка «Детский клуб “Дельфин”». Кажется, что только она и осталась от клуба; сами дети плюются друг в друга во дворе. У соседнего подъезда ненадолго появляются местные алкаши, потом исчезают. В помойке неподалеку роется бомж.

— Этот район называется Гора. Чуть ниже — Централ, улица Хохрякова, где я родился и вырос, — рассказывает Николай Наумов, звезда КВН, бывший участник местной команды «Парма» и исполнитель главной роли в «Реальных пацанах». — Мы всегда говорили про местных ребят «пацаны с Горы» или «с дома грузчика». Это реально одиозное место, клоака, цитадель зла — до сих пор. Люди тут в 90-е были махровые, а теперь просто спились.

Мы стоим под окнами квартиры на первом этаже, где снимается очередной эпизод сериала. Вдруг во дворе раздается нечленораздельный человеческий вопль.

— Все, это вышел человек, который тренирует пса. Стаффорд, он деревья откусывает, — поясняет Коля.

Собака действительно прыгает вверх, хватается зубами за массивную ветку дерева и какое-то время висит над землей. Хозяин продолжает издавать непонятные звуки.

— А что он говорит? Сам с собой общается?

— С собой, с собакой. Да он вообще в 6D находится.

— В смысле?

— Ну вот есть 3D, а он в 6D. Это в два раза сильнее.

Герой Коли — тоже Коля. Вернее, Колян, 24-летний оболтус, попавшийся на воровстве канализационных люков и оказавшийся перед выбором: либо тюрьма, либо он участвует в реалити-шоу о перевоспитании тунеядца в приличного человека. Колян выбирает второе и реально пытается встать на путь исправления: ищет работу, налаживает отношения с мамой-разведенкой, работающей в столовке, и с ее сожителем «кавказской национальности», со своей девушкой и вообще задумывается о смысле жизни. За ним повсюду ходит камера, а сам он ведет видеодневник, в котором рассказывает о результатах «перевоспитания».

— А что там у вас за колючей проволокой? — спрашиваю я Колю, оглядывая окрестности съемочной площадки. — Пустырь с разрухой?

— Это милицейские сады, где мы в детстве яблоки воровали. Там еще был охранник, который реально стрелял по нам солью. У них все давно сломалось, они все это огородили, но это по-прежнему их земля. Там вроде еще бункеры какие-то есть…

Кажется, что между Колей, выпускником факультета иностранных языков Пермского университета, и Коляном разница приблизительно такая же, как между 6D и 3D. Пока мы разговариваем, мимо проходит кто-то из съемочной группы.

— Знакомься, это Андрей, мой близкий друг, — говорит Коля. Когда Андрей уходит, добавляет:

— Вообще-то мы тут не говорим «близкий друг». Просто «мой близкий» — и все. Им может быть кто угодно.

— А у тебя близкие вроде Коляна тоже есть? Сам-то ты вроде из другой среды.

— У меня огромное количество друзей с этого района. И все они — наши персонажи. И Колян внутри меня тоже есть. Вот мы с тобой стоим разговариваем — два взрослых
интеллигентных человека. А если бы сейчас из того пробега появилась компания на мягких лыжах, подошла бы к нам и стала вести себя неадекватно, я бы смог ответить им на их языке.

— Неадекватно — это как? Что тебя вообще раздражает в людях «на мягких лыжах»? Простота?

— Ну, простота разной бывает. И вот чрезмерная простота, например, переходит в вероломство. Можно очень просто подойти и взять у человека соль, хотя он на нее рассчитывал. И при этом сказать ему: «Да это просто соль, сосед!» Это хамство в силу необразованности: человек не понимает, что хамит. Вот эта заниженная норма меня и бесит. И я стою перед выбором: либо поучать этого человека, что, естественно, повлечет за собой последствия, либо пройти мимо. Это как люди, которые умеют материться, и те, кто не умеет. Есть мат меткий и своевременный, и это классика и гениальность. А есть просто мат без надобности и без какой-либо информативности.

Мата в «Пацанах» нет: на нашем телевидении он запрещен. Но есть все ругательства помягче и очень много сленга, особенно пермского. Тут не говорят: «Зачем ты надо мной издеваешься?» — а сразу переходят к сути: «Хватит мудить!» Это и короче, и понятнее, и смешнее.

У Коли скоро съемка, так что мы идем непосредственно на площадку — в квартиру Коляна, она же реальная квартира в «доме грузчика». Полтора года назад ее хозяин бесплатно предоставил свое жилье для съемок пилотной серии, которую Коля Наумов и «его близкие» по КВН (Антон Зайцев и Жанна Кадникова) сняли на чистом энтузиазме — на свои деньги, без каких бы то ни было заказов или даже договоренностей с телеканалами. Потом их самопальный материал попал в руки людей с ТНТ, а те тут же решили вложиться в проект и снять еще сорок девять серий. Хозяина квартиры переселили в центр. Но вчера вечером он по старой памяти пришел ночевать сюда.

— Было очень смешно: мы приходим утром, а тут какой-то человек спит. Поначалу прям испугались, а потом узнали его, — рассказывает кто-то из съемочной группы. — Просто он с бодунищечка был.

Квартира

Отклеивающиеся старые обои, протертый до дыр линолеум, трухлявые лыжи и прочий хлам в прихожей. В самой квартире советские стенки, заставленные советскими книжками и советскими сервизами, трещины и подтеки на потолке, все какое-то мутное, выцветшее, проржавевшее.

Риэлторы, которые предлагают такие квартиры в аренду как самые дешевые на рынке, аккуратно обозначают их как «бабушкин вариант». Но квартира Коляна — это «бабушкин вариант» в кубе. Или в 6D. Все выглядит так, будто ремонта здесь не было лет пятьдесят, если не больше. На самом деле ремонт был, только «обратный». Художник сериала Влад Кузнецов превратил это место практически в «тотальную инсталляцию», которую можно было бы поместить в интерактивный музей социалистического быта, если бы таковой существовал в новой России.

— В коридоре мы практически ничего не изменили, единственное — наклеили туда винно-водочные наклейки, которые в советские времена собирали: от «Кагора» и так далее… Но полностью переделали кухню и комнаты Коли и его мамы, — рассказывает он. — Мне очень повезло: у моей ассистентки по реквизиту есть бабушка, которая пятьдесят лет ничего не выбрасывала. Она живет в однокомнатной квартире, и я просто протискивался там среди каких-то баулов, диванов, старых плакатов, виниловых пластинок, скрученных ковров. Мы оттуда четыре «газели» вещей вывезли. У нас даже пылесос 70-х годов есть, похожий на торпеду. Вообще, здесь есть металлорынок, где алкоголики все продают. Но мы не смогли им воспользоваться, потому что работали зимой, когда все алкоголики бухают по подъездам.

По коридору, заваленному не только хламом, но и съемочной техникой, протискивается женщина в старом халате и изношенных тапочках. Выходит на лестничную клетку, достает сигарету. Это актриса Марина Федункив на перекуре между дублями. Она все еще в образе мамы Коляна и выглядит как реальная обитательница «дома грузчиков».

— А меня здесь часто за свою принимают, здороваются со мной, как будто я их соседка, — говорит она. — Тут есть одинокая пенсионерка, с собаками живет, я ей как-то говорю: «Здравствуйте, бабушка!» — а она мне: «Какая я тебе бабушка? Нельзя нормально — мадам, сударыня?!» Яркая женщина. Тут вообще все яркие — женщины в шляпах с вуалью, мужики в труханах. Все со своими таракашками. Одна тетенька как-то даже в гости приглашала, говорит: «Ну что вы тут стоите, пойдемте лучше ко мне».

— Они знают, что у них тут сериал снимают?

— Конечно. И многих это бесит. Вот бухать в этих стенах — привычное дело, а снимать — это ж кощунство какое-то! Одна женщина со второго этажа даже стучала по полу и выливала ведра с водой на осветительные приборы.

— А на площадку не просятся?

— Летом просились, когда бухали во дворе. То и дело кричали: «Э, снымыте нас…» Мы им: «Потише, пожалуйста, тут съемка идет». А они: «Мы чо… в своем дворе… уже побухать… не имеем права… что ли?» Коля им даже кастинги устраивал на свой телефон, чтобы их успокоить.

После перекура Марина идет на кухню, где ей нужно произнести монолог про кулинарию. Начинается съемка.

— Знаю я эту их европейскую-то кухню: тарелок этих понаставляют, зуботычек понавтыкают… — на слове «зуботычки» Марина спотыкается, потому что в сценарии написано «зубочистки». Играет заново: — Зубочисток понавтыкают, а еды-то — во, с гулькин нос, вот и всех их поэтому-то и развозит, закусывать ведь нормально надо. А… хрен с ними… пусть делают, что хотят.

На этот раз все чисто. Сцена снята.

Телевизор

— И всяко тебя — и сверху, и снизу — поснимали, как на порнофильмах!

Это не фраза из сценария, это кто-то говорит режиссеру «Пацанов» Жанне Кадниковой, которую в перерыве снимает наш фотограф. Жанна — самый тихий и спокойный человек в группе, она обеспечивает соответствующую атмосферу на площадке. Происходящее тут вообще не похоже на типичные съемки, где всегда шумно и нервно. Все выглядит так, будто закадычные друзья хорошо и весело проводят время.

— Мы все тут общаемся друг с другом через шутки — это всегда плодотворнее, чем кричать или командовать, — говорит Жанна.

— У вас еще много непрофессионалов снимается. С ними как?

— Не хочу обидеть профессиональных актеров, но с непрофессиональными интереснее. Чувствуешь, что человек кайфовый, и пытаешься что-то из него вытянуть. В общей сложности у нас снялись шестьсот реальных пермяков. Вчера на показе кто-то сказал, увидев героиню-администраторшу: «О, это ж Михална! Она же администратор на всех сборных концертах в Перми!» Да, это Люся Пустовая, она себя играет. Когда я была молодая, она вывозила меня и других артистов в какие-то города, где мы зарабатывали деньги, выступая в ресторанах. Засаживала нас в автобус и говорила: «Все, мы едем, духоперые дуют, скрипачи скрипят, а кто тут из какой-то фигни под названием “Духов день”?» Девочки в кокошниках: «Мы!» Она: «Ну, слава богу, познакомились! Поехали!» Она такая по жизни. Но когда пришла на съемки, начала играть какую-то другую женщину. Я ей говорю: «Люсь, не надо ничего играть, ты сыграй себя». Она: «Жанка, я же в жизни артистка, а на сцене — нет!» А я ей: «Тут не сцена, тут жизнь!»

Жанна называет себя фанаткой сериалов, но смотреть предпочитает британские — «Массовку» (про актера-неудачника, пытающегося получить главную роль), «Зеленое крыло» (про компанию врачей, попадающих в нелепые ситуации). А ее друг и идеолог «Пацанов» Антон Зайцев признается, что был воспитан телевидением, но не российским и не западным, а советским.

— В детстве, в советское время я был очень болезненным ребенком. Родители работали, поэтому я оставался дома с телевизором — с «Чайкой С-280-Д». Там были отличные передачи, взять хотя бы Лотмана и его беседы о культуре. Сериалы появились уже потом, и они были зарубежными — тот же «Беверли Хиллз, 90210» (американский сериал о жизни подростков в богатом пригороде Лос-Андже­леса. — «РР»). А от российских — «Простых истин», «Клубнички» — хотелось сразу же застрелиться, повеситься и утопиться. Телевидение — это язык, и очень богатый. Если уж говорить в терминах Лотмана, это огромный семиотический мир. И хотелось бы уметь им пользоваться. Мы часто шутим, что если бы Пушкин, Достоевский и Толстой работали сегодня на телевидении, то Достоевский точно пошел бы на НТВ, Толстой — на «Россию», а Пушкин — на «Первый». А ТНТ — это Гоголь.

Несколько лет назад Россия заняла первое место в мире по количеству производимых телесериалов, обогнав даже Латинскую Америку. Но первенство по качеству сериальной продукции нам пока не грозит. И это одна из причин снижающейся популярности нашего развлекательного телевидения. Многие видят причину в том, что делают его люди, которые ненавидят свою работу и своих зрителей, но всячески пытаются им понравиться, чтобы получить с них деньги. Но публика не дура, она чувствует подвох и либо включает телик, исходя из извращенной, но сильной мотивации «буду смотреть, потому что не нравится», либо не включает его вообще.

— Я терпеть не могу сериалы про ментов, бандитов, набивших оскомину военных. Какое-то время я писал в Москве сценарии для телепроектов и ужасно устал от этого «пластика» — неестественная речь, неестественные люди, неестественные отношения, — говорит Антон. — А когда пытаются показать «реальную жизнь», то впадают в еще большую фальшь. Я сам из пермского микрорайона Крохалево, очень страшного. Как-то шел в школу в первом классе — пришлось через труп перешагивать. От этой жизни все равно не уйти.

— А как вам сериал Валерии Гай Германики «Школа»? Она-то как раз не уходит от жизни. Вы на нее оглядывались?

— Пилот мы сняли в сентябре прошлого года и ничего не знали о «Школе». Это, конечно, очень талантливая вещь, но мне не близок их взгляд. Вот человек бежит, бежит, потом падает — чтобы пережить падение и боль, нужно посмеяться над этим. Юмор — это дистанция. А «Школа» пытается ткнуть меня в реальность настолько, что становится тошно. Мы против отвращения к реальности, потому что убеждены, что в ней можно жить.

— «Школа» вышла из документального театра и новой драмы. Они как-то повлияли на вас?

— У нас в Перми это появилось чуть раньше — у Николая Коляды (драматург и режиссер, худрук екатеринбургского «Коляда-Театра», воспитатель целого поколения молодых драматургов. — «РР»). Культура брутальности и документалистики вообще больше свойственна провинции, чем столице. У Коляды очень правильная тональность: у него есть светлый взгляд на страшную сторону жизни. И есть светлая ирония, без которой не обойтись, если ты каждый день живешь в этом. А создатели новой драмы подробно описывают ужасы нашей жизни, а потом, грубо говоря, идут в элитарный супермаркет и покупают пирожок за двести рублей. У нас в сериале есть всякое — старики, инвалиды, бомжи, алкоголизм, наркомания, родители, закрывающие глаза на своих детей… Можно говорить о чем угодно, главное — чтобы без презрения.

Фотографии: Алексей Майшев для «РР»

Полтора года назад хозяин квартиры бесплатно предоставил ее для съемок пилотной серии, которую Коля Наумов и «его близкие» по КВН сняли на чистом энтузиазме — на свои деньги
Мата в «Пацанах» нет, но есть все ругательства помягче и очень много сленга, особенно пермского. Тут не говорят: «Зачем ты надо мной издеваешься?» — а сразу переходят к сути: «Хватит мудить!»

У партнеров

    «Русский репортер»
    №43 (171) 4 ноября 2010
    Ценности молодежи
    Содержание:
    Игрушечное время

    От редакции

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Репортаж
    Путешествие
    Реклама