Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Политика

Сила и правда

, , 2010

Нападение на журналиста Олега Кашина стало темой главного политического обсуждения в масштабах всей страны. Причина не только в акциях солидарности журналистского цеха, но и в огромной активности аппарата президента и, соответственно, центральных телеканалов. Первой жертвой новой политической ситуации может стать мэр Химок Владимир Стрельченко. Однако, какие бы благие цели ни преследовала нынешняя политическая кампания, изменения к лучшему в стране возможны, только если изменятся системные условия работы СМИ, и журналистская корпорация в массе своей перестанет быть «сферой обслуживания» для властей и бизнеса и станет мощной самостоятельной и ответственной силой

Впоследних числах сентября губернатор Карелии Андрей Нелидов инспектировал город Костомукшу. Прошелся по нескольким заводам, увиденным остался доволен. В отличие от цвета своего лица в сюжете, показанном по местному телевидению. Оно было каким-то очень уж красным. По крайней мере так показалось губернатору. В итоге, рассказывает бюллетень Фонда защиты гласности, губернатор «устроил разнос операторам, обвинив их в том, что они не умеют работать со светом. Глава Карелии лично опросил каждого сотрудника телевизионной группы, причастного к производству сюжета, и с одним из них был расторгнут трудовой контракт».

Это, конечно, не избиение, не уголовное преследование и уж тем паче не убийство. Просто эмоции чиновника, неравнодушного к своей внешности. И даже, наверное, не самого плохого человека (позже все-таки губернатор нашел в себе силы извиниться за свое поведение). Но этот случай демонстрирует масштаб кризиса, в котором оказались российские СМИ и их отношения с властью.

Губернатор, распекающий журналистов за неумение работать со светом, — это на самом деле и есть одно из объяснений, почему на журналистов в России нападают, почему их избивают и сажают в тюрьму. Подчиненное положение журналиста, прежде всего регионального, делает из него фигуру, с которой не обязательно вести диалог на равных.

— В России в суде проблемы решают не часто, зато часто бьют без предупреждения, — с некоторым удивлением констатирует в разговоре с «РР» Мориц Гатманн из организации «Репортеры без границ».

Примеры долго искать не надо — одна история другой показательнее.

Калининград: 22 избитых милиционера

— Вы не заметили мою охрану? И не заметите: у нас тут все профессионально. — Издатель и редактор калининградской газеты «Новые колеса» Игорь Рудников открывает перед нами бронированную дверь своей редакции. — У меня тут ведется круглосуточное наблюдение, если что, охрана быстро отреагирует.

Офис «Новых колес» больше напоминает крепость, чем редакцию газеты. Вставить пуленепробиваемые окна и напичкать помещение видеокамерами и сигнализацией Рудников решил после того, как в 1998 году окна были закиданы бутылками с зажигательной смесью. А сам он едва не лишился жизни.

Игорь Рудников издает «Новые колеса» уже 15 лет. Газета часто публикует компромат на видных местных политиков, бизнесменов, силовиков, судей. Один из таких материалов был опубликован о сыне тогдашнего калининградского губернатора Леонида Горбенко: тот пьяным ехал на большой скорости по полосе встречного движения и попал в аварию. Находившиеся в другой машине женщина с ребенком на всю жизнь стали инвалидами, но свидетелей удалось запугать, и дело замяли. Через две недели после выхода компромата о сыне губернатора на Рудникова было совершено покушение.

— В подъезде ко мне подошли двое и ударили газовым ключом — метили в висок, но не попали. Второй удар — арматурой по центру головы. Хорошо, что я прислонил к голове руку и удар пришелся на нее, а то он был такой силы, что череп раскололся бы пополам, — показывает поблескивающие на полголовы шрамы Игорь Рудников. — Фактически у меня было снесено полчерепа. Мозги, говорят, были видны — врачи собирали голову по крупицам. Когда я упал, меня принялись избивать, но поскольку в подъезде было темно, не добили.

Следователи принялись было бойко расследовать резонансное преступление и через два дня даже нашли исполнителей. Однако после того, как у преступников был найден мобильный телефон, зарегистрированный на администрацию Калининградской области, дело спустили на тормозах.

— В России еще не было ни одного преступления против журналиста, в котором был бы найден и наказан заказчик. Такая статистика выжигает в людях боязнь закона, — объясняет «РР» Рудников.

За свою 15-летнюю историю Игорь Рудников и его «Новые колеса» испытали на себе, наверное, все возможные способы давления на прессу: от угроз и запугиваний до нападений, судебных процессов и даже содержания в СИЗО. В 2007 году в одной куче оказались сразу несколько историй — публикации о коррупции в судебной системе и на Балтийском флоте. Плюс журналист решил пойти в политику и в рамках своей избирательной кампании занялся больной темой — выплатами пенсий военным пенсионерам. Народная партия Рудникова провела серию акций протеста, после которых калининградским военным пенсионерам, единственным, в России вернули все долги. А вскоре в отношении Игоря Рудникова и его коллеги журналиста Олега Березовского было возбуждено уголовное дело об избиении 22 милиционеров.

— Напечатать тираж газеты в Калининграде было проблематично — мы печатали его в Литве и поехали с коллегами втроем забирать его на границу. Нас окружила целая толпа людей в форме и изъяла тираж, после чего эти здоровые дядьки дружно написали заявление в милицию, что мы втроем их избили, — вспоминает щуплый Рудников.— Это же позор нашей милиции, если три человека способны избить 22 милиционеров!

Судили журналистов в Пскове и полностью оправдали.

Зависимая независимость

«Новые колеса» — редкий для России пример, когда издание не зависит от бизнеса или местных администраций и при этом пишет не о способах выращивания клубники, за что и пользуется популярностью и уважением читателя. Такие издания сегодня можно пересчитать по пальцам. Вообще отношение к журналистам в современной России пережило несколько показательных этапов.

Конец 80-х — начало 90-х было временем, когда писать уже можно было обо всем, а в представлении и общества, и чиновников пресса все еще оставалась действительно «четвертой властью». Это период разговора на равных. Опасаясь той или иной публикации, журналистов чаще пытались задабривать, чем угрожать (потому что какой дурак будет угрожать власти?). Именно оттуда воспоминания ростовских журналистов о бочонках черной икры, передававшихся в редакцию только для того, чтобы чего-нибудь «такого» ненароком не опубликовали.

Но к середине 90-х герои публикаций уже разобрались, что статья в газете и оргвыводы, высшего начальства или следствия, понятия отнюдь не взаимосвязанные. Но даже в те времена была масса СМИ, публикации в которых боялись. Именно тогда российская журналистика упустила шанс превратиться во влиятельную силу. Сделали свое дело шальные бюджеты «черных» предвыборных пиар-кам­паний. Перед соблазном устояли немногие. Вал «заказухи» подкосил российскую журналистику, а начавшаяся в конце 90-х консолидация СМИ, прежде всего местных, под государственным крылом окончательно лишила нас шанса иметь сильную, неангажированную прессу и телевидение.

В противовес госсектору новая российская действительность породила в большинстве случаев некие квазинезависимые издания, на самом деле просто стоящие по какую-то одну сторону баррикады.

— Как ни странно, издания, которые финансово зависят от бизнесменов, стоящих в оппозиции к власти, считаются в России независимыми, — находит еще один повод для удивления Мориц Гатманн из «Репортеров без границ». — На самом деле эта независимость условная, потому что все материалы имеют определенную, пусть и оппозиционную направленность. Из-за политических баталий бизнесмена-учредителя с местными властями страдают журналисты: шансов получить по голове за заказные статьи куда больше, чем за объективные материалы. Но журналисты из-за финансовой несвободы сознательно идут на этот риск.

— В обществе так устроено, что всегда найдутся по крайней мере два воюющих лагеря, которые обладают информацией о сопернике. Там мы ее и черпаем. Наша роль лишь заострять на этом внимание, — хитро улыбаясь, подтверждает слова немецкого исследователя бывший генеральный директор саратовского медиахолдинга «Взгляд» Вадим Рогожин. В Саратове один из воюющих лагерей представляет учредитель «Взгляда» бизнесмен Сергей Курихин. И Вадим Рогожин очень хорошо знает, что такое «получить по голове». Когда мы позвонили ему накануне этой публикации, ответить нам он не смог: был на операционном столе — ему в голову вшивали металлическую пластину. В марте 2009 года у двери его собственной квартиры на него напали двое. Били кусками арматуры по голове.

— Врачи не думали, что выкарабкаюсь. Всего 10% давали, что выздоровлю, — говорит Рогожин. — Тот, кто меня заказал, рассчитывал, что я прямо в подъезде помру или дурачком на всю жизнь останусь. Не получилось у них.

— А кто вас заказал?

— Я уверен, один из героев наших публикаций. Больше некому было желать моей смерти. Признаться, я в тот момент не думал, что мне вообще что-то угрожает. Ничего грандиозного в печать не готовили и вообще в последнее время ничего такого не выпускали. А сотрудники ФСБ и милиции, о которых мы пишем в каждом номере, должны были уже привыкнуть к нашему вниманию. Да и областные чиновники, к которым мы нелестно относились, тоже. Видимо, не сдержались.

Следствие утверждает, что нашло нападавших — арестовали трех бывших боксеров. Полтора месяца назад им дали по 9–13 лет. Заказчиков, как водится, не нашли, да и сам Рогожин не уверен, что осудили настоящих виновных.

— Несколько недель перед нападением за мной профессионально следили — мы это вычислили только потом, по записям камер наружного наблюдения. У нас прослушивались абсолютно все телефоны — это нам сообщили источники. Теперь посудите сами: у кого есть такие средства и возможности, чтобы так все прокрутить? На мой взгляд, заказали меня и крышевали преступление силовики, о которых мы писали. Поэтому взяли исполнителей, которые вряд ли сдадут заказчика. В их причастности у меня тоже есть большие сомнения.

Между тем квазинезависимость во многом девальвировала силу слова подобных изданий. И любые нападения или даже убийства их журналистов не вызывают того резонанса, как могли бы, а милицией часто и вовсе спус­каются на тормозах.

Он сам упал

Впрочем, в Саратове дело хотя бы формально довели до суда. В Ростове же никакого дела не было. Ростовский журналист Сергей Слепцов принципиально не разговаривает со следователями: он считает, что те специально не стали проводить серьезное расследование гибели его друга, главного редактора газеты «Коррупция и преступность» Вячеслава Ярошенко.

— Опросили весь двор, нашли двух женщин, которые видели, как журналист оступился, — разводит руками начальник следственного отдела УВД по Кировскому району Ростовской области Артур Айдинян. — По материалам уголовное дело возбуждать не стали, все и так ясно.

Нашли Вячеслава Ярошенко 30 апреля прошлого года. После сдачи номера главный редактор шел домой, но почему-то свернул с пути, заглянул в глухой дворик с домами барачного типа. На ступеньках винтовой железной лестницы его и обнаружили. С пробитой головой. Кроме сотового телефона у Ярошенко ничего не исчезло. Мобильник оперативники вскоре нашли у подростков, которые якобы обнаружили его в сквере.

Слепцов тычет в сторону крутой железной лестницы, обрамляющей трехэтажный дом барачного типа. Во дворике жильцы с обнаженными синими татуированными грудями грызут семечки и запивают их пивом.

— Видите, какой двор. Он тут никого не знал. Зачем ему было заходить сюда? Что тут произошло, непонятно.

— Но в милиции настаивают, что есть свидетели, которые видели, как он упал.

— Знаю, как этих свидетелей находят. Сам оперативником был. Пообещали, что в обезьянник не заберут, — вот и рассказали, что сам падал.

В деревянном доме почти каждый месяц меняются жильцы. Квартиры все съемные, никто не знает ни про упавшего журналиста, ни про свидетелей.

— Добились своего. После смерти Вячеслава газету пришлось закрыть. Ни одно издание теперь в Ростове так не прикладывается к местной власти и силовикам, — говорит Слепцов.

Когда мы позвонили ему на днях, чтобы узнать последние новости — не началось ли новое расследование по этому делу (как случилось в некоторых других городах), — Сергей Слепцов оптимистичнее не стал:

— К делу уже никогда не вернутся. Им ведь невыгодно, чтобы все вылезало наружу. Даже если к защите журналистов проявил внимание сам президент. Все это ничем не закончится. В регионах ничего не изменится: пошумят, а преступления так и останутся нераскрытыми.

Пистолет для журналиста

Конечно, во многом правы и те, кто говорит, что преследование журналистов — признак слабости самой журналистской корпорации. После нападения на Олега Кашина его коллеги проявили солидарность, провели несколько акций — уже 6 ноября в интернете появилось их открытое письмо президенту Медведеву с требованием защитить журналистов и их читателей, а также довести до конца расследование дел Кашина, Политковской и Бекетова. Его подписали более 1500 представителей СМИ. Больше недели журналисты и некоторые общественные деятели стояли в Москве у здания ГУВД на Петровке с одиночными «переходящими» пикетами. 14 ноября на Чистых прудах у памятника Грибоедову состоялся митинг, приуроченный ко второй годовщине избиения Михаила Бекетова. Прозвучало предложение в случае очередного избиения журналиста где-нибудь в Ульяновской или Ивановской области не ограничиваться парой публикаций, а снова выйти в Москве на одиночные пикеты. Но удастся ли найти столько журналистов, готовых стоять на улице с плакатом ради безвестного ивановского коллеги, — большой вопрос.

Понятно, что в нынешней слабости российской журналистики виновата не только она сама. Нивелирование роли СМИ шло постоянно. Существенным шагом к ограничению их свободы стали, например, антитеррористические поправки в закон «О СМИ» 2002 года. «Не допускается использование средств массовой информации для осуществления экстремистской деятельности», — написано в новой редакции закона. Формально поправка была призвана отделить освещение терроризма и экстремизма от использования СМИ для экстремистской деятельности. Однако на деле
закон не раз применяли против неугодных газет.

Его дополнила еще и статья 16, в которой сообщалось, что любое СМИ теперь можно закрыть в соответствии с законом «О противодействии экстремистской деятельности». Два предупреждения в год за публикацию экстремистских (по версии даже не следствия, а надзорных органов) материалов, и «организация… лишается права на ведение издательской деятельности».

Усиление защищенности журналистов — это комплексный вопрос, включающий в себя и смягчение законодательства, и ограничение контроля за СМИ со стороны федеральных и местных властей, и расширение условий для финансовой независимости прессы, и демонстративную открытость политической элиты, и реальное преследование заказчиков нападений на журналистов.

Но в условиях актуальной политической дискуссии сегодня на первый план выходят почему-то разговоры о физической защите журналистов. Наиболее конкретные меры по ее усилению предложил зампред комитета Госдумы по информационной политике Борис Резник. Он внес в парламент поправки в Уголовный кодекс, которые ужесточили бы наказание за тяжкие преступления против журналистов — от 20 лет до пожизненного заключения, а средней тяжести — от 12 до 20 лет.

«В последнее время, к сожалению, участились нападения на журналистов, а ведь они выполняют общественно значимую работу», — аргументировал свое предложение Резник. Главная претензия самих журналистов к проекту депутата в том, что поправки фактически приравнивают их к государственным и общественным деятелям. Коллеги, с которыми «РР» обсуждал эти предложения, полагают, что повышение формального статуса журналиста вызовет скорее негативную реакцию.

Например, на сайте мэрии Химок 10 ноября был опуб­ликован комментарий некоего И. В. Захарова, председателя правления региональной общественной организации «Трудовая доблесть». «Сегодня предлагают за нападение на журналистов отправлять в тюрьму пожизненно. А за нападение на простого гражданина этой страны не надо? Трагедия журналиста на фоне трагедии рабочего, врача, ветерана — весомее?» — вопрошает герой соцтруда. И едва ли он находится в меньшинстве.

Звучат предложения вооружить представителей СМИ травматическими пистолетами. Журналисты полагают, что с их помощью смогут защититься от нападения, а кого-то остановит сама возможность получить отпор. Впрочем, тому же Олегу Кашину травматический пистолет вряд ли бы помог: первым же ударом его сбили с ног, и достать пистолет он бы уже не успел.

Полпред российского правительства в высших судебных инстанциях Михаил Барщевский идет еще дальше: «Представьте себе, что у нас было бы разрешено ношение короткоствольного огнестрельного оружия… Представьте себе, что Кашин, допустим, этим правом воспользовался бы. И что преступники допускают мысль, что у Кашина мог быть пистолет. Они что, подошли бы к нему?»

Вооружить журналистов предлагает и Резник, считая, что с пистолетом в кармане коллеги «чувствовали бы себя увереннее, входя в подъезд».

Правда, перспектив у этой инициативы немного: министр юстиции Александр Коновалов заявил, что разрешение свободного ношения оружия в России невозможно.

Очевидно, что разговор о защите журналистов надо сворачивать в какую-то другую сторону. Для начала хотя бы научиться доводить расследования о нападениях на них до конца. Реальная проблема не в сроках наказания за тяжкие преступления и не в отсутствии у граждан пистолета или охраны, а в безнаказанности заказчиков нападений. В том, что угрозы и давление на СМИ являются нормой, а презрение к прессе не приводит к концу карьеры даже самых мелких чиновников и политиков. Вот, например, что больше всего удивило немецких исследователей, изучавших состояние отечественной журналистики:

Мэр Химок не только не взял на себя политическую ответственность за нападения на журналистов и практически революционную ситуацию в городе, но и счел необходимым довести до победы свою судебную тяжбу с жестоко избитым химкинским журналистом Михаилом Бекетовым

— Российские корреспонденты морально готовы к угрозам и физической расправе, — делится с «РР» своими впечатлениями Мориц Гатманн. — Они боятся, даже когда пишут статьи о чиновниках и силовиках, которые, по идее, должны их защищать.

При участии Константина Мильчина и Александра Цыганкова

Фото: МАКСИМ АНДРЕЕВ/КОММЕРСАНТ; PHOTOXPRESS; СЕРГЕЙ МИХЕЕВ/КОММЕРСАНТ; ЮРИЙ КОРЯКОВСКИЙ ДЛЯ «РР»; АЛЕКСЕЙ МАЙШЕВ ДЛЯ “РР” (2); ЮРИЙ ИВАЩЕНКО ДЛЯ “РР” (2); ЛИЧНЫЙ АРХИВ А.СКОВОРОДНИКОВА; ИТАР-ТАСС; РИА НОВОСТИ; www.youtube.com; КОММЕРСАНТ (4); ИТАР-ТАСС (2); AP; AP (2)

Способы давления на журналистов

3 *

Убийство

Если в 90-е журналисты в России погибали на войне или от рук криминала, то в последние годы большинство убийств имеет политический подтекст. Все три убийства в этом году произошли на Северном Кавказе

43 **

Нападение

Один из наиболее распространенных способов давления на журналистов. Следствием такие дела практически никогда не раскры­ваются. Часто маскиру­ются под ограбление или хулиганство.

34

Уголовное преследование

Чаще применяется в регионах, где судебная система наиболее зависима от исполнительной власти. Стандартные статьи обвинения — клевета, разжигание розни.

82

Экономическое давление 

Чаще всего для этого используются судебные иски о защите чести и достоинства. Для провинциальной газеты существенный штраф по такому делу — это реальная угроза закрытия.

28

Цензура

Наиболее часто применяется в СМИ, учредителями которых являются органы власти или приближенные к ним бизнес-структуры.

20

Незаконное увольнение   

Даже подконтрольные власти СМИ иногда ошибаются с выбором объекта для критики или темы для расследования. Увольнение — способ корректировки такой редакционной политики.

*  Число случаев с начала 2010 года. Данные мониторинга Фонда защиты гласности     

** Учитывались нападения как на журналистов, так и на редакции

№45 (173)
Подписаться на «Эксперт» в Telegram



    Реклама




    Лидеры ИТ-отрасли вновь собрались в России

    MERLION IT Solutions Summit собрал около 1500 участников (топ-менеджеров глобальных ИТ-корпораций и российских системных интеграторов)

    Химия - 2018

    Развитие химической промышленности снова в приоритете. Как это отражается на отрасли можно узнать на специализированной выставке с 29.10 - 1.11.18

    Опасные игры с ценами

    К чему приводят закупки, ориентированные на максимально низкие цены

    В октябре АЦ Эксперт представит сразу два рейтинга российских вузов

    Аналитический центр «Эксперт» в октябре представит сразу два рейтинга российских вузов — изобретательской и предпринимательской активности.

    Эффективное управление – ключ к рынку для любого предприятия

    Повышение производительности труда может привести к кардинальному снижению себестоимости продукции и позволит российским компаниям успешно осваивать любые рынки


    Реклама