Тандем в раздумьях

Тренды
Москва, 09.12.2010
«Русский репортер» №48 (176)
Послание президента Федеральному собранию многие назвали «предвыборным» — настолько сильно оно напоминало программу кандидата в президенты. Но премьер-министр не дал умереть интриге. В интервью Ларри Кингу он вернул ответу на этот вопрос привычную неопределенность. А есть ли вообще разница в том, кто станет президентом в 2012 году? «РР» попытался разобраться в этом без наглости и нахрапа

Ларри Кинг не стал первым человеком, получившим ответ на интригующий вопрос: кто будет баллотироваться в президенты России в 2012 году.

«Мы будем консультироваться и примем это решение, исходя из экономической, социальной, политической ситуации в стране», — лишь заметил Путин. И попутно пожурил тех, кто пытается найти разногласия в его с Дмитрием Медведевым взглядах: «Мы прекрасно отдавали себе отчет в том, что очень многие попытаются внести раскол в наши общие подходы в строительстве российского государства и в развитии экономики. …Но мы, откровенно говоря, даже не подозревали, что это будет делаться с такой наглостью, нахрапом и так беспардонно».

Однако при всей согласованности поли­тики тандема очевидно, что развитие страны Медведев и Путин представляют по-разному. Можно ли понять из их публичных выступлений, насколько велика эта разница и к чему все-таки приведут их «консультации» по «проблеме-2012»?

Готовится ли Медведев к выборам

Некоторые эксперты поставили под сомнение сам тезис, что нынешним посланием Дмит­рий Медведев начал подготовку к выборам 2012 года. Ведь времени еще много, и для этих целей больше подходит послание 2011 года.

Но недавняя российская история показывает, что предвыборную кампанию начать никогда не рано. Из всех посланий, с которыми обратился к Федеральному собранию Владимир Путин, трудно найти более скучное и малосодержательное, чем прочитанное им в 2005 году: общие фразы, минимум конкретных идей и предложений. Но уже в 2006-м (то есть тоже за два года до новых президентских выборов) в послании было все: родовые сертификаты и материнский капитал, увеличение детских пособий и компенсации за детские сады, инвестиции в энергетику и нанотехнологии, доступное жилье и реформа армии…

Тогда казалось, что Путин начал свою кампанию, но оказалось — медведевскую. Нынешнее послание Медведева, по сути, повторяет тематику выступления Путина четырехлетней давности с поправками на современные обстоятельства. Поэтому сомнений в его предвыборном характере почти нет. Остается понять, чья это будет кампания.

«Я» и «мы»

Неизвестно, любит ли Владимир Путин себя, но местоимение «я» он не любит точно. В его обращениях к Федеральному собранию оно встречалось крайне редко и практически во всех случаях не несло специальной смысловой нагрузки. Иногда кажется, что Путин-прези­дент избегал его сознательно, не персонифицируя себя и не отделяя от всей системы власти. «Я» отсутствовало у него даже там, где, казалось бы, сама логика высказывания обязывала его там появиться, персонифицируя конкретное политическое действие.

В 2003 году президент Путин говорил об инвентаризации функции правительства и удивлялся: насчитали пять тысяч, хотели сократить, но «почти каждое ведомство считает, что его функции нужно не сокращать, а расширять». Было очевидно, что административная реформа буксует. «Видимо, правительству нужно помочь, — резюмировал президент. — Очевидно, нужен дополнительный политический импульс. Конечно, он будет дан». «Я дам» в этом контексте было бы четким политическим заявлением. «Будет дан» размывает остроту высказывания.

 rep_176_pics

Такая ситуация повторяется настолько часто, что можно делать выводы. Да, Владимир Путин ругал бюрократию в каждом своем послании. «Наше чиновничество еще в значительной степени представляет собой замкнутую и подчас просто надменную касту, понимающую государственную службу как разновидность бизнеса», — говорил он в 2005-м. Но вместе с тем он всегда отождествлял себя с этой бюрократической системой (если не со всей, то с лучшей ее частью), видел себя ее лидером. А бюрократия со своей стороны платила ему поддержкой и лояльностью.

Путин в своих «предвыборных» посланиях тоже обходился без резких выпадов в адрес чиновников. Так он «покупал» лояльность своему преемнику. Медведеву «покупать» лояльность для Путина бессмысленно, значит, он делает это для себя.

Чтобы сохранить эту лояльность, президент Путин не всегда доводил до воплощения собственные же идеи, лавируя между интересами разных групп влияния. Тема либерализации уголовного законодательства, например, впервые озвучена отнюдь не Медведевым, а в путинском послании Федеральному собранию еще в 2001 году. «В местах лишения свободы и предварительного заключения содержатся у нас более миллиона человек. Причем существенная часть этих людей изолирована от общества по статьям Уголовного кодекса, которые предусматривают и иные наказания, а не только лишение свободы», — говорил президент.

«Крайне важна гуманизация уголовного законодательства и системы наказаний. Сего­дня за преступления небольшой и средней тяжести фактически следуют те же самые санкции, что и за тяжкие. Преступность от этого не уменьшается, а люди только ожесточаются», — повторял Путин в следующем году, подчеркивая важность темы.

Но силовое лобби держало оборону все два президентских срока Путина, и реальная либерализация как позитивный сигнал бизнесу началась только с 2009 года. При этом разработчики поправок в УК называют сопротивление силовиков «диким».

Совсем другая картина в президентских посланиях Медведева. Слово «я» — такой же полноправный их участник, как и «мы». Оно появляется уже в первом его послании, специально подчеркивая: затеянные реформы — инициатива конкретного человека. «Я поручил подготовить заключение о возможности передачи на федеральный уровень вопросов деятельности мировых судей», «я внесу также законопроект по сокращению сроков рассмот­рения гражданских дел»…

«Я» уточняет многие медведевские «мы». «Чтобы поднять пенсии и провести модернизацию здравоохранения, мы пошли на целый ряд непростых решений, включая увеличение обязательных страховых взносов», — говорит Медведев в нынешнем послании.

Но, желая «найти возможность смягчить отрицательные последствия этой меры для предпринимательской деятельности… я принял следующее решение. Для малого бизнеса, работающего в производственной и социальной сфере, предусмотреть двухлетний переходный период с установлением более низкой ставки взносов на уровне 26 процентов».

«Мы целенаправленно занимались реализацией проектов по главным направлениям технологической модернизации», — говорит президент, но, вспоминая о «Сколково», тут же уточняет: «Я выступил с этой инициативой».

В этом контексте «я» Медведева — очевидный признак аппаратного одиночества президента. Потому что за его «мы» стоит скорее Путин с лояльной ему бюрократией. Этот фактор вроде бы однозначно говорит в пользу того, что кандидатом в президенты в 2012 году станет именно Путин. Но не нужно забывать, что и в 2007–2008 годах, накануне президентских выборов, бюрократия была совсем не против третьего срока Путина, скорее даже подталкивала президента к этому шагу, но осталась неуслышанной.

Адресаты посланий

Важный момент — к кому апеллируют в своих выступлениях Путин и Медведев. Здесь ситуация тоже разная. У одного средний класс, бизнес — главный адресат только первых посланий, когда проводились налоговая и административная реформы, когда Путин задолго до Медведева — пусть и в других выражениях — старался защитить бизнес от «кошмарящих» его контролеров из госорганов.

В последних своих посланиях и в еще большей степени став премьер-министром он апеллирует к другой аудитории — старшему поколению. «Сразу хочу сказать и Александре Петровне, и всем другим, кого это может так или иначе затрагивать. В 2010 году не должно быть в Российской Федерации пенсионеров, которые получают пенсию ниже прожиточного минимума», — обещал Путин 3 декабря прошлого года во время своей прямой линии на федеральных каналах.

Александра Петровна из Костромы, безус­ловно, главный адресат премьер-министра. Во время этого его телеобщения с народом слово «пенсия» звучало ровно в 30 раз чаще слова «модернизация».

Обратная картина у Медведева. Правительство называет бюджеты 2009 и 2010 годов социально ориентированными. Президент, не вступая в видимое противоречие с этим посылом, тем не менее в нынешнем послании уточняет: «Поручаю правительству не менее половины экономии запланированных расходов, а также часть дополнительных доходов федерального бюджета направлять на поддержку приоритетов модернизации».

Тему же пенсий Медведев в своем послании исчерпывает фактически одной фразой: «Мы находим возможности ежегодно повышать пенсии». Реверансов в сторону пенсионеров нет фактически ни в первом, ни во втором его посланиях. Модернизация, элементы политической реформы и даже меры по поддержке материнства — все это рассчитано на молодой электорат, на будущее.

По сути, Медведев работает на те 26 миллионов «детей и подростков», о которых он упоминает в послании, и даже на будущее поколение, родители которого получат в придачу к третьему ребенку бесплатный участок земли. Вообще, если уложить общий смысл нынешнего послания Медведева в одну фразу — «детей рожать, коррупционеров сажать», — станет ясно, что лучше бы ему избираться президентом не в 2012 году, а лет через 12. Но выборы-то через полтора года. И проводить их будет та самая бюрократия, которая, по мнению президента, «по-прежнему, как и 20 лет назад, руководствуется все тем же недоверием к свободному человеку, к свободной деятельности».

С чем бороться, с кем дружить

Это единственный пункт нашего анализа, по которому риторика Дмитрия Медведева и Владимира Путина практически не различается. Показательно, например, как в программных выступлениях двух президентов оцениваются беды экономики. «Сохраняется сырьевая направленность экономики. Доходы бюджета во многом зависят от динамики мировых цен на энергоносители. Мы проигрываем в конкуренции на мировом рынке, все более и более ориентирующемся на инновационные сектора» — это не цитата из статьи «Россия, вперед!» Дмитрия Медведева, это первое путинское послание.

В 2008 году Медведев повторил эти тезисы почти дословно: «Мы так и не избавились от примитивной структуры экономики, от унизительной сырьевой зависимости, не пере­ориентировали производство на реальные потребности людей. Привычка жить за счет экспорта по-прежнему тормозит инновационное развитие».

Периодически в зависимости от событий в мире и в стране в посланиях появляются и другие «персонажи»: зарвавшиеся олигархи в начале нулевых или агрессивное НАТО после войны в Южной Осетии.

Более постоянны два других персонажа: положительный — бизнес как надежда российской экономики и отрицательный — неэффективная бюрократия как ее могильщик. Впрочем, отношение к бюрократии тоже меняется от послания к посланию. В нынешнем антибюрократическая риторика тоже есть, но не такая яркая, как в предыдущих. 

Предвыборная трактовка этого факта вполне допустима: не исключено, что Дмитрий Медведев боится напугать бюрократию, которой управляет еще меньше, чем Владимир Путин, старается накануне выборов не вызвать в ней опасений за свое будущее. Это своего рода сигнал: «на меня можно делать ставки, я не опасен». Владимир Путин в своих последних перед выборами посланиях тоже старался обходиться без резких выпадов в адрес чиновников. Теперь понятно, что он таким образом «покупал» лояльность своему преемнику. Медведеву «покупать» лояльность для Путина бессмысленно, значит, он делает это для себя. Хотя чем закончатся «консультации» тандема, пока не очевидно. Зато очевидно другое: человеком, который первым узнает главную новость, будет точно не Ларри Кинг.

Фото: ДМИТРИЙ АЗАРОВ/КОММЕРСАНТ; ИТАР-ТАСС (5); AP; РИА НОВОСТИ (3); ИТАР-ТАСС (3)

«И о главном…». Кому и что хотели сказать российские президенты в посланиях Федеральному собранию

У партнеров

    «Русский репортер»
    №48 (176) 9 декабря 2010
    Чемпионат мира — 2018
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Путешествие
    Реклама