Буря против заклинателя пустыни

• Павел Бурмистров
• Мария Ишутина
• Дмитрий Карцев
• Артем Костюковский

Фото: Jerome Delay/AP

Крылатые ракеты падают не только на верных Каддафи танкистов и летчиков. Первыми, как всегда, страдают мирные жители.

— Пока эти терминаторы не начали бомбить, в городе все было хорошо, все организации работали, все было тихо-мирно, — рассказывает «РР» Роберт, сотрудник российско-ливийской строительной компании, живущий в Триполи. — Стали бомбить — наступил ад. Конец света. Бомбят без разбора, даже в больницу попали. Я слышал, пятьдесят человек погибли и еще где-то сто пятьдесят ранены. Местные жители говорят, что не пони­мают, почему кто-то считает возможным вмешиваться во внутренние дела другой страны. Все боятся погибнуть при бомбежке. Я сегодня проезжал мимо резиденции Каддафи — там буквально в десяти метрах, через улицу, уже жилые дома! Мои коллеги боятся, что стройку примут за военную организацию и начнут бомбить. Все, у кого есть возможность уехать из Триполи, стараются это сделать.

Очевидно, что продолжение бомбежек отнюдь не вызовет у местного населения симпатии к международной коалиции. Уже сейчас видно, как меняются настроения ливийских блогеров: у многих надежда на помощь Запада сменяется разочарованием от последствий точечных ударов. Если они продолжатся, то вполне возможно, что и оппозиция перестанет восприниматься внутри страны как освободительное движение и превратится в глазах большинства в предателей национальных интересов.

Впрочем, вряд ли эти резоны остановят «гуманитарную интервенцию». В минувшую субботу у мирового сообщества было только два выхода: позволить Каддафи добить восставших или решиться на военные действия. Выбор был сделан с редкостным единодушием. Особенно если сравнить с тем, как мучительно и безнадежно давят американцы и их союзники на Иран и Северную Корею, если вспомнить, как долго ломались копья по поводу бомбардировок Сербии в 1999 году и вторжения в Ирак в 2003-м. За резолюцию № 1973, разрешающую воздушную войну против Ливии, проголосовали десять членов Совета Безопасности ООН. Пятеро воздержались, против не было никого. Всего пара недель тайной дипломатии, и все противоречия сняты.

— Главное отличие этой ситуации от предыдущих гуманитарных интервенций в исламских странах заключается в том, что ее поддержали все крупнейшие организации арабского мира, — отмечает профессор кафедры современного Востока факультета истории, политологии и права РГГУ Григорий Косач. — Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива и Организация Исламская конференция инициировали это решение, внесли его в Лигу арабских государств, и та его тоже поддержала. Да, Алжир и Сирия воздержались, но не более того. Только после этого решение было поддержано ООН. Но и тут европейцы, прежде чем действовать по резолюции Совбеза, получили одоб­рение еще и Африканского союза.

Один из возможных мотивов такой податливости арабского мира — помимо эксцентричного хамства Каддафи — надежда, что «маленькая победоносная война» в регионе может поспособствовать прекращению эпидемии нестабильности в арабском мире. Принесение в жертву ливийского «заклинателя пустыни» должно продемонстрировать единодушную и преобладающую силу в регионе, восстановить солидарность устоявшей части арабского мира, стать жирной точкой в эпидемии неуправляемых восстаний — «пусть падет Каддафи, но не мы». Однако опасность жертвоприношения в том, что оно может стать началом, а не концом череды неудержимого насилия.

Другое принципиальное отличие этого вторжения от предыдущих в том, что впервые главным его драйвером выступили не американцы, а европейцы. Скованные экономическим кризисом, двумя бесконечными войнами в Ираке и Афганистане и нелегким пацифистским бременем Нобелевской медали мира на шее президента Барака Обамы, США не горели желанием ввязываться в третью войну.

Европейцы же — даже те, кто восемь лет назад оказывал мощное дипломатическое сопротивление американскому вторжению в Ирак, — захотели, потому что в данном случае им больше надо.

От итальянской Сицилии до Триполи меньше 450 километ­ров, от греческого Крита до Тобрука — чуть больше 300. Так близко хаос исламского мира еще никогда не подбирался к Евросоюзу. К тому же Ливия — это только 2% мировой нефти, но зато 10% европейской, а еще 23% итальянского газа. Энергетический интерес европейцев оказался под очевидной угрозой. Это и вынудило их занять место США во главе международной «партии войны».

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов видит в неожиданной воинственности европейцев еще и третью причину — метафизическую:

— Она проистекает из того мо­рально-политического кризиса, в котором оказалась сейчас Европа. Ее фундаментально списали со счета как игрока на мировой арене. И крупные европейские страны, особенно Францию и Британию, это, конечно, расстраивает. Они заняли такую жесткую позицию, именно чтобы показать, что они еще кое-что в этом мире значат. Но тут проблема в том, что если что-то пойдет не по плану и операция затянется, это может, наоборот, стать осиновым колом для их репутации мировых игроков. Франция выступает особенно активно, потому что президент Николя Саркози готовится к выборам и для него очень важно заработать еще и на создании себе имиджа решительного защитника демократии от тирании.

Германия же, по словам политолога, оказалась в тени по двум причинам. Во-первых, там крайне непопулярны любые военные акции за рубежом. Участие в операции в Афганистане — это максимум того, что она может себе позволить. А во-вторых, Германия несет на себе основное бремя по выводу Европы из финансово-эконо­мичес­кого кризиса. Это огромная, очень тяжелая задача, и требовать от нее еще и участия в военной операции было бы просто неправильно.

Российская позиция пока многим представляется самой загадочной. Сначала Дмитрий Медведев однозначно отмежевался от Каддафи, назвав его «политическим трупом». Потом Россия в Совбезе воздержалась при голосовании по резолюции № 1973, по сути, дав добро на военную операцию. Но вдруг, после того как первые бомбы пали на ливийскую землю, российский МИД осудил удары по Ливии, а Владимир Путин сравнил операцию с крестовыми походами, заявив, что в американской политике вмешательства в конфликты в других странах «нет ни совести, ни логики».

Ощущение некоторой шизо­френичности нашей позиции усиливается тем, что за несколько часов до голосования в Совбезе посол России в Ливии Владимир Чамов был неожиданно отстранен от исполнения обязанностей, причем напрямую президентом Дмитрием Медведевым. Отставка произошла крайне скандальным образом: дипломатов, которыми недовольны, обычно отстраняют постепенно и без публичности, по линии МИД, а не напрямую указом главы государства. Дипломатия не любит демонстрировать нервы.

Согласно информации «РР», недовольство президента мог вызвать тот факт, что посол, возможно, в довольно жестких формулировках, с использованием выражений типа «предательство интересов России», предостерегал руководство страны от слишком открытой солидарности с позицией США.

Это отчасти подтверждают некоторые материалы WikiLeaks, опубликованные «РР», в которых советник-посланник посольства США в Триполи (недавно назначенный Бараком Обамой спецпредставителем США при ливийской оппозиции, фактически координатором военных действий «на земле») пересказывает разговоры с российскими диппредставителями. Так, заведующий политическим отделом посольства Евгений Козлов «сожалел о недостаточном понимании Москвой внутриливийской динамики развития режима». При этом, устанавливая контакты с Каддафи и пробивая интересы российского ВПК, наше посольство в Триполи понимало, что, во-пер­вых, США и ЕС ушли дальше в «приручении» Каддафи и сделках с ним, а во-вторых, знают цену его режиму: «…ливийцы всегда подписывают все что угодно, но выполняют только то, что сами захотят, — соглашение имеет силу, только если обе стороны понимают его одинаково».

Однако если устранить шараханье из стороны в сторону в публичном пространстве, то формально позиция России рациональна: за несправедливой и опасной по последствиям войной лучше наблюдать со стороны.

— Россия заняла самую правильную позицию — не стала участвовать в вооруженной акции, но и не помешала ее осуществить, поскольку это был, наверное, единственный способ остановить Каддафи, — полагает президент Ассоциации евроатлантического сотрудничества и замминистра иностранных дел СССР в 1986–1990 годах Анатолий Адамишин. — Сейчас звучат высказывания, что, мол, мы сами испугались своей смелости и потому говорим теперь, что надо прекратить акцию. Но когда мы голосовали за резолюцию, из этого совершенно ясно вытекало, что будут приняты военные меры. Почему Германия воздержалась в Совбезе? Потому что не собиралась принимать участие в этой операции. И Россия тоже. Так что тут все логично.

Профессор Косач назвал российскую позицию «более рациональной, чем бывало прежде», хотя бы потому, что Газпрому нужны совместные проекты с итальянской ENI в Ливии. И если Италия за операцию, а Россия  против, то как Газпром получит доступ к этим месторождениям?

Вот только задача России состоит не в том, чтобы поддакивать США и Франции под лозунгами «перезагрузки», соревнуясь в обличительной и во многом лицемерной риторике, а в том, чтобы защищать собственные интересы. Кстати, позиция МИД и правительства России в целом совпадает с позицией Лиги арабских государств, которая тоже склонна осуждать избыточное применение силы западными союзниками в Ливии. И это может оказаться полезным при вероятных военных неудачах коалиции.

Лицемерие этой операции состоит в том, что ее настоящая цель сильно отличается от формальной задачи, провозглашенной в резолюции ООН. Декларируя стремление защитить сторонников ливийской оппозиции от Каддафи, мировое сообщество на самом деле сплотилось вокруг идеи сверг­нуть самого Каддафи. Но удастся ли это сделать с помощью бесконтактной военной операции — большой вопрос.

Такая воздушная операция привела к успеху в Югославии в 1999 году, но тогдашний сербский лидер Слободан Милошевич согласился сдаться, поскольку его во время той войны не пытались свергнуть — он расстался с властью почти полтора года спустя, проиграв президентские выборы. Каддафи же, в отличие от него, точно знает, что терять ему нечего, и пронять его авиабомбами будет явно сложнее. Так что, несмотря на тотальный технический перевес международной коалиции, воздушное превосходство еще предстоит конвертировать во что-то более материальное.

Если противостояние затянется, мирные ливийцы будут гибнуть, военные расходы стран Запада расти, а Каддафи — держаться за власть, то европейцы могут оказаться в положении многих любителей маленьких победоносных войн, с которыми история сыграла жестокие шутки. Каддафи уже, по сути, лишился шансов сохранить власть, но утянуть за собой в политическое небытие пару-тройку противников еще способен. В его арсенале есть и химическое оружие, и технические наработки свернутой ядерной программы, и опыт организации мощных терактов за рубежом, и возможность обратиться к «Аль-Каиде», о чем он уже предупреждал. А если население окончательно разочаруется в оппозиции, то и эта маленькая победоносная война может стать долгой и кровавой.

• Провокация в Хуле призвана оправдать предстоящее военное вторжение Запада в Сирию
• Ливийские власти выписали себе индульгенцию на уничтожение лояльных режиму Каддафи
• Мировые террористы отрабатывают тактику в Сирии и выходят в Ливан