Главный выбор эпохи

Актуально
Москва, 07.04.2011
«Русский репортер» №13 (191)
На прошлой неделе президент рассказал, что необходимо сделать государству, чтобы в стране стало легче заниматься бизнесом. Но на ключевое предложение — о сокращении налогов — премьер ответил невежливым намеком, что экономить в таком случае придется на дорогой президенту реформе МВД и перевооружении армии. Интереснее здесь не отношения в тандеме, а то, что этот спор действительно касается главных вопросов стратегии государства

Фото: PHOTOXPRESS; ИТАР-ТАСС

Предложения Медведева по своей радикальности и конкретности — одно из самых мощных его заявлений за все время президентства. Тут и сокращение расходов госмонополий на 10% ежегодно, и четкий график приватизации, и ликвидация практики председательства чиновников в советах директоров крупных компаний. Все это уже переписано в форме поручений правительству. Не менее существенное предложение по созданию Фонда прямых инвестиций (вероятно, орган государственной промышленной и технологической политики) имеет отношение не только к «либеральной» программе, радующей западных инвесторов и частный бизнес, но и к основному воп­росу эпохи: будет ли нашим главным лозунгом бюджетная и социальная стабильность или мы все-таки рискуем и решаемся на мощные инвестиции в будущее?

Не случайно самым конфликтным стало предложение, которое может буквально спасти жизнь тысячам небольших предприятий, — это возможная отмена с 2012 года недавнего повышения страховых взносов (с 26 до 34% от заработной платы). Повышение этого налога было предложением Министерства финансов, сделанным в кризис и тогда уже вызывавшим много вопросов: большинство стран в кризис все-таки принимают меры по государственному стимулированию экономики за счет дефицита бюджета, а не изымают из нее деньги. По логике правительства повышение налога потребовалось для покрытия дефицита Пенсионного фонда, который стремительно нарастает — отчасти  из-за демографических обстоятельств, отчасти из-за регулярного повышения пенсий.

Но эта проблема — с одной стороны, интересы бизнеса и развития экономики, с другой — социальная сфера и политическая стабильность, — как выяснилось на практике, не решается таким образом. Правительство рассчитывало заработать на новом налоге 800 млрд рублей. Но пришло время первого квартального отчета, и выяснилось, что это были чрезмерно оптимистичные ожидания: средний и малый бизнес просто начали возвращаться к серым схемам выплаты зарплат. В итоге, по мнению помощника президента Аркадия Дворковича, повышение налога принесет лишь 400–500 млрд.

Эти деньги, как посчитали в «Деловой России», можно было бы компенсировать. Так, повышение акцизов на табак до уровня стран Восточной Европы дало бы бюджету 600 млрд в год, на водку — еще 150 млрд. Но Путин встал на защиту интересов «простых людей»: «Мы не можем снять нагрузку с бизнеса и переложить ее на плечи рядового гражданина».

Вместо этого на заседании президиума правительства он высказал, по сути, крамольную мысль: если президент будет настаивать на снижении налога, он должен понимать — это поставит под удар инициированную им же реформу МВД и перевооружение армии. Премьер не сказал это прямо, но как иначе понимать его слова о том, что именно доходы от повышения социального налога сбалансировали бюджет и позволяют решать такие задачи, как «повышение заработных плат в правоохранительной системе, прежде всего в системе МВД, затем существенное повышение денежных доходов военнослужащих, новый гособоронзаказ».

Нам предлагают в предвыборный год выбирать между двумя стратегиями, обе из которых плохи. В упрощенном виде их принято называть «путинской» и «медведевской». Первая адресована «простым людям» и консервирует уже имеющееся положение: это увеличение соцзатрат (в первую очередь пенсий), оплаченное за счет увеличения налогов на сжимающийся частный сектор, и, соответственно, рост доли государства в экономике.

Конечно, при таком выборе Путин будет популярнее. Это следует из структуры экономики и доходов россиян. Доходы граждан от предпринимательской деятельности сокращались на протяжении всех нулевых. Максимального значения за всю историю новой России — 15,4% — они достигли в год прихода Путина к власти в 2000 году. В 2009-м от них осталось лишь 9,7%, то есть почти столько же, сколько было в 1992 году, когда бизнес в России только по­явился. Доходы же от соцвыплат в 2010 году были в два с лишним раза больше — почти 20%.

Это соотношение (один к двум) отражает реальный баланс сил у сторонников двух путей. И было бы странно, если бы избиратель предпочел сомнительное во всех смыслах будущее — процветание бизнеса в ущерб гарантированной поддержке государства.

Но на самом деле выбор между бизнесменом и пенсионером иллюзорный. Повышение социального налога не может привести к радикальному росту бюджета, а только тормозит экономическое развитие. С другой стороны, надежды на то, что частный или иностранный инвестор обеспечит технологический рывок за 20 лет, за редким исключением никогда не оправдывались. Только сейчас начинается перекройка бюджетов крупных корпораций в сторону увеличения расходов на НИОКР и принципиально новые инвестпроекты.

Очевидно, что без государственных программ и денег технологического и социального рывка не произойдет. В этом смысле рациональная политика в любом случае государственническая. Ни пенсионер, ни предприниматель не будут голосовать против мощных госинвестиций — в инфраструктуру, жилищное строительство, образование и безопасность.
Конечно, если поверят, что государство берет в долг у будущих поколений не для обогащения узкой группы лиц, а действительно вкладывается в развитие. То есть лучший предвыборный популизм — это антикоррупционные меры и знаковые расследования.

Тот бизнес, что переживет тяжелый 2011 год, не уйдя при этом в тень, будет оплачивать растущие расходы Пенсионного фонда: в этом году на пенсии уйдет около 12% всего национального продукта. Но и эти налоги отнюдь не закроют брешь в бюджете. Он останется дефицитным вне зависимости от цен на нефть. Согласно опубликованному в прошлом месяце докладу Института экономической политики «Развитие экономики и банковской системы в России», по пессимистичному сценарию (нефть около 60 долларов за баррель) к 2020 году размер госдолга может достигнуть 52% ВВП, а по оптимистичному — 39%. Это совсем не тревожные показатели: в ЕС принято считать опасным уровень более 70%, а у наших коллег по БРИК, Индии и Бразилии, долг достигает соответственно 56 и 60% ВВП.

Иными словами, даже при пессимистичном сценарии у России есть время и средства, чтобы избежать опасного уровня государственного долга, способного подорвать стабильность финансов. И в стратегии развития действительно есть выбор. С одной стороны, надо инвестировать в государственные и социальные институты — правосудие, безопасность, медицину. С другой стороны, без растущей экономической базы нельзя обеспечить рост государственных расходов на социальные программы — следовательно, нужны инвестиции в инфраструктуру, промышленность, технологии, науку и образование. Но это лишь выбор баланса роста расходов — и то и другое делать надо.

Альтернатива развитию не в иллюзорном росте пенсий, съедаемых инфляцией, а в трусливых попытках государства застраховаться от тяжелого будущего в случае низких цен на нефть, что сопряжено не только с ростом налогов на бизнес, но и с «оптимизацией» социальной сферы, например расходов на образование. Именно никем не опроверг­нутые подозрения общественности, что правительство стремится сэкономить на учителях или заработать на рыбаках, и приводят к падению рейтинга и Путина, и Медведева, синхронно и одновременно. Вне зависимости от того, кому из них ближе либерализм, а кому государственничество.

За все ответит Путин

У партнеров

    «Русский репортер»
    №13 (191) 7 апреля 2011
    Церковь
    Содержание:
    Актуально
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Репортаж
    Культура
    Путешествие
    Реклама