Минх пошел путем Баркова

Актуально
Москва, 28.04.2011
«Русский репортер» №16 (194)
На минувшей неделе следствие по вип-ДТП с участием автомобиля полпреда президента в Госдуме Гарри Минха получило неприятное продолжение. Одинцовский районный суд отказал в статусе потерпевшей Елене Ярош, которая в результате аварии получила многочисленные травмы. Корреспондент «РР» выясняла, что же произошло за эти три месяца, и пришла к неутешительному выводу: следствие, которое поначалу демонстрировало решимость пойти максимально прозрачным путем, похоже, снова выбирает стратегию «дела Баркова»

Фото: Алексей Майшев для «РР»

Я не хочу больше в него садиться, — сопротивляется Елена, когда фотограф «РР» делает снимки девушки в инвалидном кресле. Она встает и просит дать ей кос­тыль. Елена уже несколько дней ходит самостоятельно, но пока может пройти не больше пяти метров.

Ей 23 года — она выглядит совсем девочкой, из обтягивающих джинсов выглядывают маленькие ступни с накрашенными ногтями. Эти изящные ноги были переломаны в аварии 19 января с машиной BMW чиновника Гарри Минха на Рублево-Успен­ском шоссе. Операция длилась более семи часов.

Представители Минха никогда не связывались с семьей Ярош. Правда, утром после аварии в больницу приехали люди из транспортного комбината, обслуживающего его машину.

 — Она лежала вся разломанная, под наркотиками. Они подошли, посмотрели, оставили зачем-то телефон охранника правительственного гаража. На этом общение с властью закончилось, — говорит мама девушки.

Отказ в признании Елены потерпевшей не стал неожиданностью для адвоката Ольги Гониной.

— Они с самого начала говорили, что, скорее всего, не признают, потому что нет результата экспертиз. Но что там можно еще высматривать? Десять свидетелей и два следственных эксперимента говорят в нашу пользу, — возмущается адвокат. — Судья мотивировал отказ очень странно: якобы то, что Елена не является потерпевшей, не ущемляет ее конституционных прав и свобод и не затрудняет доступ к правосудию. Но мы считаем, что как раз очень даже затрудняет! Я хочу, чтобы Елена могла задавать воп­росы следствию. Не говоря уже о том, что она до сих пор не может обращаться в суд с требованием
возмещения ущерба.

Задержка с признанием Елены Ярош потерпевшей может означать, что следствие пытается что-то скрыть: в статусе свидетеля девушка не может принимать участия в расследовании. Затягивание дела становится просто неприличным — результаты первой экспертизы из трех уже есть, но озвучивать их никто не собирается.

— Экспертиза касалась соприкосновения машин при ударе. Результаты я назвать не могу до тех пор, пока не будут проведены две следующие. Понимаете, было бы неэтично давать сейчас комментарий: нельзя спешить с выводами, — объяснил «РР» начальник управления информации и общественных связей ГУВД Мос­ковской области Евгений Гильдеев. Он уточнил, что вскоре будет проведена наконец автотехническая экспертиза, а за ней и последняя, которая «должна определить четкое место ДТП». Дело продлено до 21 мая, и результаты, по его словам, объявят лишь к этому сроку.

Семья Ярош новости о расследовании узнает только из СМИ и уверена, что следствие затягивают по указанию свыше: за три месяца «четкое место ДТП» уже давно можно было определить. Компенсация же пока была выплачена только семье погибшего водителя Гарри Минха, сообщили «РР» в управлении делами президента. Сам Минх аварию не комментирует.

Когда Елена вернулась к себе в Митино на инвалидной коляске, дома ее встретили углы, пороги и узкие дверные проемы, с которыми приходилось бороться на каждом шагу. А на улице — битый асфальт. Гулять она может только по выходным, когда у родных есть время отвезти ее на Поклонную гору, где хорошие дорожки. Мы пьем чай с ней и братом Антоном. У ног вертится неутомимый терьер и выпрашивает печенье. Елена смеется: сегодня она чувствует себя хорошо.

— Я думала, что буду теперь бояться ездить на машине. Но на удивление — нет. Только из больницы было страшно ехать, потом прошло.

Когда Елена говорит, становится ясно, что у нее срослись не только кости, — тонкое творческое восприятие тоже как-то склеилось и не болит. В Московском архитектурном институте ее ждет диплом на автомобильную тему. Но напишет она его в следующем году, в этом пришлось взять академ. Но работа не стоит: Елена делает на компьютере эскизы витражей и карнизов.

— У меня стильный шрам, — говорит она и поворачивает руку. Шрам и правда стильный, похож на замок-молнию. Через два года этот замок придется вскрыть — хирурги будут убирать металл, скрепляющий кости на руке и ноге. Но ходить без костылей Елена сможет уже совсем скоро, если рентгеновские снимки будут хорошими.

— У меня недалеко от работы Белый дом, — вступает в разговор брат Антон. — «Амээрчиков» (AMR, серия «блатных» номеров. — «РР») там рой, нет, улей! Они на  Красной Пресне устраивают шабаш, разворачиваются через двойную сплошную. Я всегда следил за проблемой мигалок, после ДТП на Ленинском не заправлялся на «Лукойле», считал, что дело Баркова — это плевок в лицо всей стране. А теперь, видите, и сам столкнулся! И хотя сейчас все затихло, мы знаем, что нас поддерживают. Если бы СМИ не подняли шум, Елену бы обвинили, а свидетелей запугали, вот и все.

Провожать нас вышла мама Ирина Васильевна. Она в растерянности мнет ладони, и вдруг словно какой-то ком прорывается:

— Я стараюсь уходить, когда кто-то приезжает навещать Алену… Потому что не могу об этом говорить… Я часто думаю о несправедливости, и пока ничего хорошего в голову не приходит. Девочка моя держится, говорит, что все хорошо, не рассказывает про адские боли, про искусанные пальцы и простыни. У нее была большая кровопотеря, доктор буквально собрал ее по частям… Этих мигалок в принципе не должно быть, — продолжает мама уже строго, спокойно. — «Скорая», милиция и пожарные спасают человеческие жизни. А те, кто бумажки перебирает да на совещания ходит, ими рис­куют. Наш доктор в полвосьмого на работу приезжает, в девять начинается операция, и он тоже уступает мигалкам! А ведь от него напрямую зависят жизни. У нас в государстве приоритеты расставлены не так. Не так.

Мы надеваем куртки, из открытой двери доносится запах весны.

— В выходные ведь будет хорошая погода? — спрашивает Елена брата, оглядываясь на инвалидное кресло.

— Да, будет! Солнце должно по­явиться, — уверяет Антон.

В плохую погоду у Елены Ярош болят переломы, и она не выходит гулять.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №16 (194) 28 апреля 2011
    Реформа школы
    Содержание:
    Долой реформы!

    От редакции

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Путешествие
    Реклама