ПУБЛИКУЙТЕ НОВОСТИ О ГЛАВНЫХ СОБЫТИЯХ
СВОЕЙ КОМПАНИИ НА EXPERT.RU

Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Общество

Идиллия среднего класса

2011
Фото: ИТАР-ТАСС

В этом году московский музыкальный фестиваль «Усадьба. Джаз» впервые поедет в Питер — 2 и 3 июля он пройдет на Елагином острове. За восемь лет существования этот фестиваль из междусобойчика для знатоков превратился в массовый праздник. Если в первые годы в Архангельское приезжали меломаны, то сегодня сюда едут все, кто любит красиво отдыхать под живую музыку. Джаз постепенно стал брендом развлечения для «культурных людей»: слушателям продают не столько музыку, сколько образ жизни

По Ильинскому шоссе тянется

километровая пробка из недешевых иномарок. Не верится, что все эти люди — настоящие ценители джаза: столько тысяч эстетов не наберется на всю Москву. В раскаленной маршрутке звучит танцевальная попса, мотивчик содран с песни группы «Кино».

Рядом со мной сидят девушка с серьгой в носу и черепами на рюкзаке и молодой человек с айподом.

— Явно джазисты, — безошибочно определяет нас женщина в брючном костюме. — И что вас туда гонит? В жизни бы не пошла за деньги.

— Там очередь, как в Мавзолей! — вторит ей водитель маршрутки.

«Джазисты» молчат и смотрят в окно на вереницу машин.

— Какой кошмар! — продолжает местная жительница. — И все это будет стремиться припарковаться в поселке. Ненавижу это мероприятие, терпеть не могу!

Самая массовая площадка фестиваля — это «Партер», билет сюда стоит 1200 рублей. В первый день здесь выступали Billy’s Band и Нино Катамадзе, во второй — «Браво», Биг-бэнд Игоря Бутмана и Лаки Петерсон. Есть еще площадка «Аристократ» с более прогрессивной и менее известной джазовой музыкой, Livejournal — с музыкой, популярной в Сети, «Берег» с танцевальной клубной музыкой и «Каприз», где любители танцуют сальсу и буги-вуги на деревянных настилах.

Огромное поле перед сценой «Партера» больше похоже на пляж: на одеялах, складных стульчиках и подушках сидят, лежат и стоят люди. Сотни пикников в полуметре друг от друга. У девушек в центре накрытого на одеяле стола дымится палочка благовония, тут же — айпад, нетбук, зеркалка Canon, мексиканский соус, чипсы, сыр. Справа от меня детская палатка и коляска с автомобильным креслом, молодая мать в длинном сарафане танцует с ребенком на руках. Слева две девочки лет пяти лежат валетом, их головы — на коленях у лысеющих отцов. Сзади две девчонки лет пятнадцати жуют шашлык. Никто никого не задевает, не устраивает «змеек» и хороводов, все сами по себе. Звучит песня «Этот город — самый лучший город на Земле».

— А мы джаз или рок? — спрашивают музыканты «Браво» со сцены. — Мы джаз! — сами себе отвечают они и продолжают.

Пахнет ягодным кальянным табаком и горячим шоколадом. В палатке под брендом домашней кондитерской разливают какао и продают батончики фруктового бездрожжевого хлеба, кофе и эклеры. Дальше — роллы, суши и зеленое бамбуковое пиво в розлив, шашлык, вареная кукуруза, кальяны напрокат. За «Партером» арт-барахолка: книги, мыло ручной работы, разноцветные войлочные чехлы для айфонов, футболки с надписями, украшения, одежда из индийских тканей, обложки для документов с доктором Хаусом, наручные часы с Одри Хепберн, самодельная обувь из кожи, дизайнерская одежда. Дальше развлечения: детские арт-мастерские, «твистер», шахматы.

На территории фестиваля нет пьяных, мало курящих и нет милиции. Только вежливые охранники на входах — в белых рубашках и галстуках.

Культурное потребление

Восемь лет назад Мария Семушкина придумала «Усадьбу. Джаз» для крупной табачной компании, которой нужно было промомероприятие, массовое и культурное одновременно. На второй год табачный спонсор отпал, потому что в музее-усадьбе, по закону о рек­ламе, нельзя было рекламировать сигареты. А мероприятие осталось.

— Когда я создавала этот фестиваль, мне было 25 лет, — рассказывает Семушкина. — У меня было много друзей, которые слушали совершенно разную импровизационную музыку. Все тусовались в клубах, ходили на живые концерты. Но не было ни одного большого события, которое могло этот формат поддержать.

— Откуда вы знали, что публика придет на фестиваль?

— Да потому что у нас очень много нормальных людей, — отвечает она, — просто они все рассредоточены.

Мы сидим в шатре в восточном стиле, разбитом на территории «Партера». К Марии жмется дочка лет семи, мы пьем молочный улун из фарфоровых китайских чашек. Семушкина описывает аудиторию, на которую фес­тиваль ориентировался изначально:

— Это очень узкий срез публики, которая обладает хорошим вкусом, и состоятельной, и не очень. На самом деле достаток здесь не играет большой роли. Сюда могут при­ехать люди с Рублевки и точно так же сидеть на травке рядом со студентами.

За восемь лет эта аудитория, размытая с точки зрения уровня доходов, но объединенная стремлением найти общие ценности в современной культуре, выросла втрое. На первую «Усадьбу. Джаз» в 2004 году при­шли 10 тысяч зрителей, на восьмую — почти 30 тысяч.

— Если раньше сюда съезжались люди, которые очень внимательно изучали программу, знали практически каждое имя, то сейчас, я думаю, семьдесят процентов знают из этой программы максимум два-три имени, — говорит Семушкина. — Это просто люди, которые хотят культурно проводить время — в хорошем месте, с хорошей едой, с приятными развлечениями и приятной музыкой, а главное, с приятными соседями, которые не мешают отдыхать.

Как написал кто-то в блогах после фестиваля, «самое замечательное во всем этом — море ОБЫКНОВЕННЫХ положительных людей».

От шансона до хип-хопа

— Мы смешиваем разных артистов, — говорит музыкальный директор фестиваля Елена Моисеенко. — Нам важно, чтобы люди услышали то, что они уже любят, а также неизвестных интересных исполнителей, которые потом становятся их любимчиками. Так было, например, с Авишаем Коэном, который выступал у нас несколько лет назад и был тогда абсолютно неизвестным. Это был шок, люди просто прилипли к сцене.

Площадка «Аристократ» окружена колоннами. Перед сценой ряды кресел. «Аристократ» — единственная площадка фестиваля, где есть стулья: сюда, по словам организаторов, приходят те, кто «умеет слушать».

— Мои на лужайке сидеть остались, — говорит седоватый мужчина своему приятелю, имея в виду самую массовую площадку «Партер». — Там ерунда какая-то, девочка поет, такой джазовый шансон.

«Джазовый шансон» — это Женя Любич, питерская певица, одно время певшая в знаменитой французской группе Nouvelle Vogue, а теперь исполняющая песни собственного сочинения с намеком на французское прошлое и сильным уклоном в классическую эстрадную песню. Внешне она напоминает героиню фильма «Амели», а голосом — молодую Пугачеву. Поет про свое, про девичье:

У меня есть вопрос к президенту:
Как сломать этот кризис момента,
Когда нет ни рубля, бля, ни евро,
А кредит судьбы давно уже прерван.

И что делать, когда мне не выбрать
Одного из пяти миллиардов,
Простого жителя этой планеты.
Как понять, где я, а где ты…

На «Аристократе», куда удрал от своего семейства и Жени Любич седоватый господин, собираются профессиональные музыканты и любители классического джаза. Здесь ждут, когда на сцене появится коллектив Роберта Гласпера — американского джазового пианиста, который в последнее время работает с хип-хоп-звездами типа Эрики Баду и Канье Уэста. Пока чернокожие музыканты подключают инструменты, за моей спиной рассуж­дают о расовой принадлежности джазменов.

— Помнишь, были три негра — вообще порвали зал! А после них этот наш саксофонист главный, Бутман, вышел с целым оркестром и — тьфу! Целый оркестр после трех негров — и тьфу!

— Сейчас джаз настолько видоизменился, что его нельзя загнать в жесткие стилистические рамки, — говорит Елена Моисеенко. — Тенденция глобальная, она есть и в России: поп-звезды, звезды рэпа, хип-хопа берут себе самых лучших музыкантов, и музыканты эти, как правило, джазовые. Соответственно, идет очень серьезное взаимовлияние.

На площадке «ЖЖ» звучит неожиданно качественный и задорный женский инди-поп из Екатеринбурга с харизматичной рыжей девицей во главе — группа «Обе две». На следующий день хедлайнером этой площадки становится еще более далекий от джаза артист Вася Обломов. В интернете он обрел популярность благодаря хиту «Магадан», пародирующему блатняцкий шансон. Сюжет такой: лабух провинциального кафе, которому заказывают «Владимирский централ», сочинил собственную песню с простым припевом «Еду в Магадан!» и тут же прославился.

Мою песню мы начали продавать в рингтонах,
На концерты приходят люди в погонах.
Над Черноморским побережьем звучит «Магадан».
Я реально поднялся, я реальный пацан!

При первых же звуках «Магадана» на площадку «ЖЖ» устремляется толпа, готовая смеяться и подпевать. Вася Обломов объявляет, что «сейчас будет грустная песня», и серьезным голосом под угрюмую музыку начинает читать остросоциальный рэп
«Родина»:

Этот трек про то, с чего начинается Родина.
Наверное, с денег в больнице — за то, чтобы родиться,
С раздолбанных дорог и постов милиции,
С кукольных мультфильмов и криминальной хроники,
Со страха взорваться или попасть в заложники,
С покупки левых дипломов и липовых аттестатов,
Техосмотров и депутатских мандатов.

Лица зрителей вытягиваются. Никто больше не улыбается и не танцует. Некоторые перестают разговаривать и слушают с открытым ртом, как на каком-нибудь митинге.

— Как видите, я певец, но не пою — это полный джаз! — говорит Вася Обломов, разряжая атмосферу после песни. — Я на самом деле очень обрадовался, когда меня пригласили на «Усадьбу. Джаз». Мне показалось, что в контексте того, что происходит с песней «Магадан», это очень круто!

А с песней «Магадан» происходит вот что: она понемногу становится хитом у тех самых потребителей шансона, которых простебал Обломов. И артисту это как будто не нравится. «Усадьба. Джаз» оказала Васе услугу — фактически причислила его, работающего в гопнической эстетике, к культурной повестке дня интеллектуальной публики.

— У нас фестиваль импровизационной музыки, — объясняет Елена Моисеенко. — Нам интересны артисты, которые развиваются и придумывают свое и новое.

Неподалеку звучит электронный евродэнс от новой российской хипстерской звезды Tesla Boy. Лидер группы — тоже джазовый пианист с Гнесинкой за плечами.

— Это просто отражение современной жизни, которая проходит через мировосприятие хороших музыкантов, — говорит Моисеенко. — Нормально, что музыка живет и принимает во внимание то, что происходит вокруг.

№23 (201)

«Эксперт» в Telegram
Поставить «Нравится» журналу «Эксперт»
Рекомендуют 94 тыс. человек



    Реклама



    «Экспоцентр»: место, где бизнес развивается


    В клинике 3Z стали оперировать возрастную дальнозоркость

    Офтальмохирурги клиники 3Z («Три-З») впервые в стране начали проводить операции пациентам с возрастной дальнозоркостью

    Инновации и цифровые решения в здравоохранении. Новая реальность

    О перспективах российского рынка, инновациях и цифровизации медицины рассказывает глава GE Healthcare в России/СНГ Нина Канделаки.

    ИТС: сферы приложения и условия эффективности

    Камеры, метеостанции, весогабаритный контроль – в Белгородской области уже несколько лет ведутся работы по развитию интеллектуальных транспортных систем.

    Курс на цифровые технологии: 75 лет ЮУрГУ

    15 декабря Южно-Уральский государственный университет отметит юбилей. Позади богатая достижениями история, впереди – цифровые трансформации

    Когда безопасность важнее цены

    Экономия на закупках кабельно-проводниковой продукции и «русский авось» может сделать промобъекты опасными. Проблему необходимо решать уже сейчас, пока модернизация по «списку Белоусова» не набрала обороты.

    Новый взгляд на инвестиции в ИТ: как сэкономить на обслуживании SAP HANA

    Экономика заставляет пристальнее взглянуть на инвестиции в ИТ и причесать раздутые расходы. Начнем с SAP HANA? Рассказываем о возможностях сэкономить.

    Армения для малых и средних экспортеров

    С 22 по 24 октября Ассоциация малых и средних экспортеров организует масштабную бизнес-миссию экспортеров из 7 российских регионов в Армению. В программе – прямые В2В переговоры и участие в «Евразийской неделе».


    Реклама