Подрыв европейской модели

От редактора
Москва, 28.07.2011
«Русский репортер» №29 (207)

Ужасная стрельба в Норвегии имеет не столько националистическую, сколько классовую природу. Сквозь истончающийся жировой слой европейского социализма вновь проступили ребра классовых противоречий.

Несмотря на построение «общества благосостояния» и демократию, ни Европа, ни США так и не научились обходиться без угнетенных классов. К ним по-прежнему относится и часть коренных европейцев. Но их основную массу составили, конечно, мигранты, которых Европа стала активно импортировать с 50-х годов прошлого века. Европейскую модель вовсю обслуживает и внешний пролетариат, работающий для Европы на предприятиях в странах третьего мира.

Норвегия обходилась без импорта рабочих рук, долгое время она была бедной страной. Рост ее экономики основан на нефти и газе Северного моря, благосостояние ее граждан — на социалистическом перераспределении. Его результатами, несмотря на всю рекламу «норвежского чуда», многие в стране недовольны, отчего там сильны противоречия между левыми и правыми партиями. А теперь еще претендуют на свою долю иммигранты-беженцы, хлынувшие в Скандинавию на гребне волны европейского благополучия.

Толерантность как форма всеобщего равенства людей, которая и стала идейной мишенью норвежского злодея, долго шла рука об руку с экономическим социализмом. В основе и то и другое — левые идеи. Сначала социа-лизм был идеологией политического равенства высших классов со «своими» бедными. Затем — всего местного населения с бедными иммигрантами. Толерантный социализм оказался полезен высшим классам: он позволил превратить бедных в обеспеченных потребителей. В Америке, где долго старались обходиться без социализма, эту тенденцию по-своему выразил Генри Форд, который поднял почасовые ставки рабочим на конвейере и был раскритикован коллегами-капиталистами. В ответ он за­явил, что хочет лишь, чтобы рабочие стали покупателями его автомобилей.

Но сегодня арсенал потребительских допингов истощился. Эту проблему и обнажил экономический кризис 2008 года, вызванный одним из таких допингов: дешевой — и рискованной для банков — ипотекой. Традиционные европейские стимуляторы — высокие налоги и заработная плата — также не справляются с задачей подстегивать спрос. Обремененный долгами и привыкший к высокому уровню жизни потребитель не в состоянии покупать больше.

Правящие имущие классы, в послевоенной Европе скрывшиеся в прохладной тени сверкающего фасада демократии, перестают видеть для себя вы­году в подкармливании низших классов. Взгляды наиболее корыстных из них выражают крайне правые партии, умеющие найти поддержку за пределами высших классов и последние лет десять поднимающие голову в Европе. Норвегия, для которой иммигранты никогда не были фактором экономического роста и чья элита не имеет причин испытывать постколониальные комплексы французского или британского образца, оказалась идеальной средой для канализации классовых противоречий в национальное русло.

Наша-то элита раньше всех сбросила взваленные на нее европейским Новым временем и Карлом Марксом социальные обязательства. Страна в итоге хлебнула горя бедности и страшного массового терроризма. Оказались ли мы тем самым впереди Европы и США, чья элита сделает вскоре то же самое?

У партнеров

    «Русский репортер»
    №29 (207) 28 июля 2011
    Русский космос
    Содержание:
    Фотография
    Вехи
    Путешествие
    Среда обитания
    Реклама