Книжники и зазывалы

Среда обитания
Москва, 03.11.2011
«Русский репортер» №43 (221)
Попытки усадить детей за книги раскололи коллектив Российской государственной детской библиотеки. Библиотекари написали отчаянное послание министру культуры: по их мнению, из уникальных студий РГДБ уходят профессиональные педагоги, читальные залы ликвидируют, книги складывают в коробки; вместо этого — праздники с попкорном и платные услуги. Корреспондент «РР» разбирался, так ли уж плохи и опасны новшества, и пытался понять, возможно ли сделать 10 тысяч квадратных метров библиотеки интересными в эпоху цифрового детства

Фото: Варвара Лозенко для «РР»

— Видите, на этом стенде висит рек­лама! А раньше было название библиотеки!

Мы стоим на крыльце РГДБ — крупнейшей детской библиотеки в мире. Может показаться, что разговор идет с пожилой дамой, недовольной вездесущей рекламой, но рядом со мной молодая сотрудница Анастасия Россинская, главный библиотекарь отдела литературы на иностранных языках. Я смотрю на вполне симпатичный стенд с рекламой выставки кукол по произведениям Гоголя и недоумеваю, что так расстроило Анастасию, тем более что название библиотеки прекрасно видно на козырьке крыльца.

— А что плохого в выставке кукол по Гоголю?

— Она стоит 100 рублей, это для ребенка

дорого! А наши собственные выставки регулярно проходят бесплатно!

О «собственных» выставках библиотеки никто не знает, а в объявлении про гоголевских кукол сказано, что вход для школьников бесплатный. Но Анастасия этого не замечает. В ее возмущении рекламой вся суть претензий сотрудников: старая библиотека уходит.

В сентябре группа научных сотрудников РГДБ написала коллективное письмо министру культуры РФ Александру Авдееву с просьбой спасти детскую библиотеку: «Взят курс на сворачивание собственно библиотечной, биб­лиографической, просветительской работы и превращение нашего учреждения культуры в площадку для разовых пиар-акций и платных услуг… уже ликвидированы читальные залы для детей среднего и старшего возраста, а их книжный фонд законсервирован».

Высоченные потолки, белоснежные скульп­туры, висящие прямо на стенах инсталляции из металла. На первом этаже выставка кукол, работы иллюстраторов. В библиотеке — курсы французского, английского, фортепиано и психологические тренинги. В брошюрах сказано, что почти все занятия бесплатные.

Анастасия Россинская проводит для меня экскурсию. Сперва мы заходим в читальный зал для дошкольников и начальных классов. Он небольшой: несколько рядов справочной литературы, пара компьютеров и четыре посадочных места возле книг.

— Всего четыре места оставили, — вздыхает девушка.

Но и эти четыре места не заняты. За компьютером — одна девочка.

Полненькая Лариса Четверикова, сотрудник отдела рекомендательной библиографии, поправляет высокую прическу и сетует:

— Раньше у директора были заместители по научным и по библиотечным вопросам. Теперь — по инноватике и по общим вопросам. Руководство интересует только эффективность: сколько читателей, сколько книгометров полок. И как мы можем доказать эффективность выставки?

— Так вы говорите, все плохо. Что, читателей меньше стало?

— Да нет, больше… Но некоторые уходят разочарованными, когда мы вынуждены отказывать в выдаче книг: директор законсервировала наш фонд. Из-под книг освободили три помещения — мы не знаем, что там будет, они стоят пустыми! — в Ларисином голосе слышится отчаяние.

Впрочем, директор библиотеки Галина Кисловская говорит, что не собирается «консервировать» книжный фонд — просто в биб­лиотеке ремонт:

— Как только в отремонтированных помещениях появится мебель, книги вернутся на место.

— Что происходит с библиотекой?

— В библиотеке пусто, — спокойно отвечает директор. — Я понимаю, что дети сейчас мало читают, но если детей меньше, почему библиотекарей должно быть столько же? Мы сокращаем штат и увеличиваем зарплату тем, кто остается, ищем людей, которые в состоянии наладить ту деятельность, которая привлекла бы читателя. Приходится смещать привычные для библиотеки акценты в работе. Если несколько лет назад в нее никого не надо было приглашать, то сегодня нужно проводить яркие акции, которые вызвали бы у людей интерес. Мы пытаемся привлечь педагогов, психологов, воспитателей, производителей товаров для детей, медиков — людей, чья работа связана с институтом детства.

В поисках нетривиальных решений биб­лиотека стала устраивать дни «арт-доноров», в ходе которых волонтеры не только сдают кровь, но и, например, дарят книги больным детям. Галина Кисловская явно пытается на свой лад адаптировать к РГДБ какой-то западный опыт. То, что шокирует отечественных книжных тетушек, для многих стран совершенно естественно. Современная зарубежная библиотека давно уже не «храм», а скорее общественный центр, где доступ к книгам — далеко не основная услуга. В библиотеках читают публичные лекции, проводят конференции, при них имеются рестораны и кафе, для детей организованы игровые зоны. В Канаде, Великобритании, Нидерландах, Японии и Италии семью призывают записываться в детскую библиотеку еще до рождения ребенка: сначала матерей учат поведению во время беременности, потом — уходу за грудничком, затем выразительному чтению первых детских книжек (которые малыш получает в подарок), пению песенок и т. д.

Сотрудники РГДБ от общественных инициатив руководства не в восторге: сдача крови пугает основных посетителей — детей.

— Наша библиотека теряет детскую специфику, это меня напрягает, — жалуется Лариса Четверикова. — Мы не должны ориентироваться на взрослых. У нас в очередях взрослые стали задавливать детей. Я говорю: куда вы лезете, перед вами читатель! Они не поняли: какой читатель? А я им на ребенка указываю.

Парадокс: еще недавно детские библиотеки являлись особенностью России. За рубежом детские книжки всегда были в обычных пуб­личных библиотеках. Но падение интереса к литературе заставило многие страны принять меры по поддержке детского чтения. Детские центры на базе библиотек и отдельные детские библиотеки появились во Франции, Японии, Южной Корее, Италии, Нидерландах, Германии, Аргентине, в одном Сингапуре их более ста. Примечательно, что при этом зарубежные страны изучали опыт СССР. В самой же России из-за низкой популярности детские библиотеки сейчас ликвидируются или объединяются со взрослыми.

Лариса Четверикова теперь целый день занята тем, что отвечает на вопросы взрослой «виртуальной справки». Вопросы задают по интернету, в основном экономического и юридического характера. Лариса — специалист по детским книгам, она понятия не имеет, что такое «рисковый портфель», и ищет ответы в том же интернете.

Соседний читальный зал для 2–4-го классов пуст, дети еще в школе. Белоснежные полки, яркие стульчики — здесь все новое.

— Видели бы вы, какое старье тут было раньше… Не слушайте авторов письма, они все передергивают! — говорит сотрудница отдела.

Книжный фонд шикарный: здесь есть даже толстенные энциклопедии «Динозавры» и «Фантастические существа», которыми восхищаются дети в магазинах. Цена такой книги приводит в ужас родителей.

— А вот залы для старших школьных возрастов ликвидированы! — возмущается мой проводник Анастасия Россинская.

— Может, они пустовали?

— Да, читателей было мало, — признает девушка.

Потом я узнаю, что залы все-таки не ликвидированы, а будут объединены в один. Кроме того, руководство попыталось использовать освободившееся время сотрудников, которые раньше занимались выдачей книг: им предложено заниматься пиаром своих отделов, устраивать конкурсы и игры. Отдел иностранной литературы придумал «Литературный зоопарк»: занятия английским языком проходят с участием ручных животных. На старшем абонементе возродилось «книгоношество»: неравнодушная сотрудница биб­лиотеки приносит в школу 15–20 книг и рекомендует их детям. Но менять акценты в работе готовы не все.

— Мы не против разовых мероприятий наподобие Дня города с попкорном — они привлекают детей. Но у нас в расчет берут только их, а работу считают по головам пришедших — уходит культура. Может, мы ретрограды и держимся за прошлое, но культуру нельзя зачерк­нуть, в мире 3D нельзя отказаться от плоского рисунка, — говорит сотрудница отдела эстетического воспитания Лада Новофастовская. В ее студии все готово для занятия «Пластилиновый портрет»: столы расставлены кругом, разложены краски, бумага и пластилин. В центре между столами — деревянный сказочный замок.

— А как вы хотите приобщать детей к книгам?

— А вот вы скажите мне: почему в сказках Иван-царевич велит избушке повернуться, а не обходит ее, что было бы проще?

— Может, лес дремучий?

— Мы этот вопрос задаем детям — и никто не догадывается. А ведь во всех сказках, где есть избушка на курьих ножках, с нее начинается другой мир, а дверь — граница между реальным и мифологическим мирами. Ее нельзя обойти, это символический образ. Вот так, через избушку, мы приобщаем детей к мифологии Руси.

Я сомневаюсь, что поиск остаточных мотивов языческой мифологии может заинтересовать школьника. Но, возможно, его заинтересует перспектива создания собственной книги?

Следующая комната — Пушкинская — похожа на музей. Декоративные колонны и шторы, рояль, портреты писателей, нарисованные детьми. Здесь, в клубе семейного чтения, они изучают классику и сами иллюстрируют понравившиеся сцены из книг. Рисунки к «Руслану и Людмиле» как кадры из фильма ужасов: поле брани в ночи, скелеты и грозная голова.

— Нет смысла воспроизводить стереотипы, которые работали двадцать лет назад, — говорит директор. — Раньше в библиотеку приходили толпы людей за книгами, сейчас в основном идут на кружки. Кружковая работа здесь сложилась тоже двадцать лет назад и пребывала в неизменном виде до последнего времени. Кружки качественные, не спорю. Но сегодняшняя аудитория интересуется не только изготовлением традиционной куклы и батиком.

За последние месяцы из библиотеки уволились несколько десятков сотрудников, в основном по собственному желанию. По словам «оппозиции» — тех, кто против перераспределения работы в пользу популярных «зазывательных» мероприятий, — уходить вынуждают, а на их место берут людей с зарплатой в два раза выше, но более низкой научной квалификацией. Уходить собираются и сотрудницы отдела иностранной литературы, в котором собраны книги на ста языках. По словам Анастасии Россинской, их так загрузили бумажной работой, что нет времени заниматься с детьми, а зарплата — десять тысяч. Анастасия показывает мне тетрадь с записями, какие книжки кому выданы и с кем проведена беседа:

— Нам говорят вести записи на бумаге — в случае проверки придется показывать рукопись.

Выходит, не все стало «инновационным».

В «Студии воспитания искусством» преподает Наталья Мирошкина. Большая черепаха в аквариуме грохочет камнями. В другом аквариуме рыбы, на столе клетка с попугаем, рядом лежат шишки. Рояль и гипсовый бюст делают студию окончательно похожей на комнату интеллигентной бабушки. Наталья преподает по авторской методике художника Владимира Лубенко, который предписывал задавать юным художникам вопросы, а не преподносить готовые ответы. Можно услышать неожиданное, например: «Природа — это то, что говорит всему вокруг “да”». Это сказала семилетняя девочка.

Дети из этого кружка расписали медиацентр библиотеки — компьютерный зал с играми и видео. На стенах есть и Аслан из Нарнии, и Снежная королева, реки перетекают в небо, волосы в траву — чистый сюрреализм. Но все меняется. К компьютерам с гиканьем подбегают двое школьников:

— Во что будем играть?

— В «Варкрафт»!

Они не знают, что за их спинами в «Варкрафт» играют взрослые: одни пишут жалобные письма, другие пытаются научить первых работать по-новому, но при этом почему-то требуют по старинке делать об инновационной работе письменные отчеты. А воз и ныне там: за четыре с половиной часа пребывания в библиотеке я встретила всего семь посетителей. Двое из них были взрослыми, трое целеустремленно бежали к компьютерам.

— Мне иногда кажется, что сотрудников у нас больше, чем читателей, — признается директор.

В комнату сказок ведет деревянная резная дверь. Стены раскрашены детьми, с потолка свисает связанная из разноцветных ниток паутина. Здесь пользуются популярностью диафильмы — экзотика для современного ребенка. Если библиотека просуществует в нынешнем виде еще лет двадцать, посетители, возможно, сюда и вернутся — просто будут ходить в библиотеку как в музей старины.

Сейчас в РФ функционирует
Однако позицию одной из самых читающих стран Россия пока сохраняет

У партнеров

    «Русский репортер»
    №43 (221) 3 ноября 2011
    Застой
    Содержание:
    Фотография
    Вехи
    Реклама