Признание в расизме

Тренды
Москва, 03.11.2011
«Русский репортер» №43 (221)

Иллюстрация: Тимофей Яржомбек

Рядом с редакцией открылся магазинчик. То ли «Фермерские продукты», то ли «Продукты от фермера». Зашел туда. Выглядит симпатично, особенно на пустой желудок. Глянул на ценник — молоко от семидесяти рублей и выше, хлеб — от пятидесяти. Какая-то бабушка с ужасом разглядывает прейскурант:

— Что ж у вас так дорого-то все?

— Так у нас продукты экологические, — радостно сообщает продавщица.

Если вы хотите добиться успеха, вам нужно обязательно использовать приставку «эко» — она работает даже лучше, чем приставка «нано». Мир одержим экологической чистотой. И эта одержимость только растет. Эко­автомобили, экопродукты, экодома, экосумки, экомыло… Я как-то обнаружил в одном интернет-магазине даже экологические женские прокладки. Сегодня люди готовы переплачивать за это и в два, и в три раза.

Экологичное стало синонимом хорошего. Сразу возникают образы: голубое небо, зеленая травка, а по этой травке идут босиком такие позитивные парни с девушками, розовощекие и некурящие. Хочется утереть слезу умиления и пожертвовать деньги в фонд защиты морских котиков.

Я как-то собирался написать роман-анти­утопию. Не написал, конечно. Но один эпизод все-таки придумал. В мире экологического будущего смертная казнь полностью отменена. Единственный случай, в котором применяют «высшую меру экологической защиты», — это если кто-то нанес вред природе. Нарушителей сверхжесткого экологического законодательства вывозят на торфяные болота и там убивают с помощью льняных веревок. Почему торфяные болота? Чтобы разложение человеческого трупа шло не во вред природе, а на пользу.

Конечно, в антиутопиях положено немножко преувеличивать. Но приоритет природного над человеческим становится все более пугающим. Недавно мне на почту пришло приглашение поучаствовать в пикете против «кровавых вивисекторов, обслуживающих интересы фармацевтических компаний». Милые девушки и прогрессивные парни протестовали против того, чтобы на зверушках тестировали новые лекарства: «429 000 животных были замучены в лабораториях по всему миру». Ужас!

На всякий случай в письме пояснялось: «Вивисекция (опыты на животных) — морально и научно устаревшая практика, от которой постепенно, но уверенно отказывается весь мир. Существует масса достойных, более дешевых и надежных альтернатив вивисекции, как то клинические исследования…» Вот тут я всерьез испугался. Если эта жуткая «вивисекция» означает испытания лекарств на животных, то прогрессивная альтернатива под названием «клинические исследования» подразумевает, что новые препараты проверяют сразу на людях.

Наверное, уровень экологичности сознания у меня слишком низкий. Потому что эти тысячи замученных крыс мне не так дороги, как одна старушка или один ребенок, которым вколют не до конца проверенное лекарство. Считайте, что я расист. Свой вид я люблю гораздо больше прочих видов. Подозреваю, что и крысы, и волки, и даже уссурийский тигр рассуждают примерно так же.

Я вообще за то, чтобы собирать мусор раздельно, строить ветровые электростанции и гладить бездомных кошек. Но все равно о глобальном потеплении я буду думать в сотую или в тысячную очередь, тем более что роль человека в этом процессе все еще остается непонятной (как, впрочем, еще никем до конца не доказано, что все искусственные добавки вредны для организма).

Увы, я принадлежу к виду хомо сапиенс. И меня гораздо больше беспокоят люди. Люди, которые болеют, страдают от депрессий и одиночества, спиваются, не могут найти себя в жизни… А морские котики пусть подождут.

Этой колонкой я вовсе не хочу обидеть своих знакомых экологов. Они честно измеряют загрязненность рек, тушат лесные пожары и собирают макулатуру. И многие из них делают это совершенно безвозмездно, отдавая свое время, мозги, силы (а порой и деньги) и не получая взамен ничего, кроме социального удовлетворения. А куда им, собственно, еще податься со своими порывами души? У нас не так много возможнос­тей для удовлетворения естественного желания сделать мир лучше. Профсоюзов фактически нет, в политику все билеты проданы. Не в движение же «Наши» вступать. 

У партнеров

    «Русский репортер»
    №43 (221) 3 ноября 2011
    Застой
    Содержание:
    Фотография
    Вехи
    Реклама