В селе Хомутинино — выборы

Сцена
Москва, 01.12.2011
Так часто бывает в спорте — фаворит забега известен, и вопрос лишь в том, каков будет результат. Но дополнительных интриг думскому предвыборному забегу добавляет неопределенность с «формой» чемпиона. Одни говорят: готов к мировому рекорду, вторые уверяют: все лучшее в прошлом. Чтобы разобраться в интригах воскресного голосования, «РР» отправился в избирательные штабы и в село Хомутинино Челябинской области — самое политизированное село России

Фото: Константин Саломатин/SaltImages.ru для «РР»

Интрига 1. Будет ли у «Единой России» конституционное большинство

В эфире одного из федеральных телеканалов депутат от «ЕР», ярый борец с коррупцией Александр Хинштейн размазывал на дебатах своего визави — представителя «Правого дело», масона и политического киллера Андрея Богданова.

Хинштейн сыпал цифрами и цитировал параграфы законов, он был боевит и собран. Богданов — растерян и вял. Но вот праводел решил перейти в атаку и напомнил единороссу о сити-менеджере Ижевска Денисе Агашине, который предлагал ветеранским организациям города голосовать за «Единую Россию», чтобы получить дополнительное финансирование.

— Господин Агашин больше не сити-менеджер Ижевска, — выхватил козырь из рукава Хинштейн. — Чем активнее и честнее мы будем об этом говорить, тем быстрее мы будем с этими безобразиями разбираться.

Богданов был разбит и повержен. Впрочем, после дебатов выяснилось, что не совсем честен был как раз Хинштейн: сити-менеджер по-прежнему управляет городом и уходить не собирается. В своем твиттере Хинштейн полушутя-полуоправдываясь написал: «Похоже, я предвосхитил события с главой Ижевска Агашиным».

История с сити-менеджером, который, к слову, входит в генсовет «Единой России», не единична. В Новосибирске мэр Владимир Городецкий рекомендовал директорам школ организовать голосование сотрудников за партию власти и предоставить письменный отчет. В Самаре кандидат в депутаты гордумы Алексей Дегтев в случае голосования за партию власти обещал поднять зарплату учителям и профинансировать школьные кружки. В интернете распространяется аудиозапись, где человек с голосом, похожим на голос губернатора Челябинской области Михаила Юревича, призывает партактив Миасса обеспечить принудительную явку на выборы, а в случае, если «ЕР» наберет в городе более 55%, обещает профинансировать газификацию.

Таких историй десятки. И они даже не удивляют: в ситуации, когда победа «Единой России» неизбежна, как рассвет, главная интрига закручивается вокруг воп­роса, насколько она будет убедительна. 64,3% голосов на выборах 2007 года обеспечили партии власти первое в истории конституционное большинство в нижней палате парламента. И повторение этого успеха — главная цель нынешней кампании единороссов.

— В 2009-м у нас было 62,7%, в марте 2010-го — 67,5%, в октябре уже больше 71. — Руководитель парторганизации «ЕР» в селе Хомутинино Челябинской области, депутат райсовета и по совместительству единственный местный «олигарх» Галина Селянина перелистывает страницы розовой тетрадки. В ней аккуратно записаны все дела по партийной линии: от результатов выборов всех уровней до жалоб односельчан на собаку, загрызшую одиннадцать кур. — В этот раз ставим задачу довести до 75%.

Несколько раз в своей новейшей истории село с населением в полторы тысячи человек, расположенное в 109 км от Челябинска, оказывалось в центре уральского и даже всероссийского внимания. И все благодаря своей бурной политической жизни. Здесь есть отделения всех крупных партий, в них состоит едва ли не все село поголовно. Здесь приняли первый в Челябинской области муниципальный устав, первыми же провели муниципальные выборы исключительно на партийной основе, а потом усилиями здешних оппозиционеров Ивана Болтушенко и Юрия Гурмана отстояли в Конституционном суде право на участие в них беспартийных кандидатов.

По сути, это Россия в миниатюре. И даже со своим «Газпромом» в виде открытого на излете советской власти санатория «Урал». В нем работает каждый третий взрослый сельчанин. Санаторию принадлежат также местный колхоз и молокозавод, сделавшие его почти независимым от поставок с «внешнего рынка». И директор «Урала» Галина Селянина, безусловно, главный человек в деревне. Местным отделением «Единой России» она руководит последние два года.

На примере Хомутинина видно, за счет чего «Единая Россия» может повторить свой успех четырехлетней давности. А за счет чего может и не повторить. Реальные успехи власти здесь соседствуют с имиджевыми провалами, бравурные отчеты — с акциями протеста местного разлива.

Главный предвыборный капитал здешней «ЕР» — реальные успехи, достигнутые местной властью при активной поддержке Селяниной. Это и газификация Хомутинина, и строительство водопровода, и асфальтирование дорог, и начало освещения улиц поселка.

Однако местная оппозиция призывает не приукрашивать реальную картину.

— Вода? Отчасти проблема решена только потому, что вода была нужна молокозаводу — вот и построили скважину, причем на бюджетные средства. А отчасти на деньги самих жителей. На улице Набережной бабки скидывались по шесть с половиной тысяч, чтобы им провели водопровод, который зимой еще и замерз. Шесть с половиной! У них пенсия — восемь! — хомутининский гражданский активист и первый всенародно избранный глава села Иван Болтушенко не жалеет «добрых» слов для партии власти.

— Асфальт они положили только потому, что сюда при­ехал Глазычев (Вячеслав Глазычев — член Общественной палаты. — «РР») и, извините, охренел от состояния дорог. Вот он и добился денег, причем опять же бюджетных. А фонарей как не было, так и нет в половине села.

А еще оппозиция рассказывает о незаконной приватизации санатория, массовых выселениях из квартир и прочих прелестях «олигархического самоуправления». У Болтушенко и его единомышленников есть свое объяснение успехов «Единой России» в Хомутинине:

— У Селяниной работают триста деревенских, у многих здесь живут родственники, другой работы нет, а она сидит на избирательном участке и внимательно смотрит, кто пришел, кто не пришел. И что вы думаете, многие решатся проголосовать «неправильно»?

Галина Селянина находит недовольству оппозиционеров свое объяснение.

— Недовольны здесь люди только потому, что люди всегда недовольны, — говорит она корреспонденту «РР». — Просто завтра уже все забывают, что было позавчера, и начинают воспринимать все сделанное как норму, а не как достижение. Ну где это видано, чтобы народ чуть ли не с ружьями выходил против укладки асфальта!

— А где это видано, — парирует один из местных оппозиционеров Юрий Гурман, — чтобы асфальт клали так, что человек не может после этого открыть ворота и выйти со своего двора?! Просто не надо относиться к людям, как баре к крепостным: лови, мол, кусок хлеба, веселись, мужичина!

По-видимому, в реальности на итоговый результат партии власти сработают оба фактора: и «страх», и «совесть». С одной стороны, достижения властей действительно трудно не заметить, а с другой — пойти против единороссовской бизнес-вумен, которая играет роль главной кормилицы села, явно решатся немногие.

Похожая мотивация будет работать на результат «ЕР» и во всей стране. Разница лишь в том, что зависимость среднего россиянина от корпорации под названием «Россия» меньше, чем жителя Хомутинина — от санатория «Урал», поэтому и результат выборов в целом неопределеннее. Тем более что если россияне и склонны с кем-то ассоциировать успехи власти, то, скорее, персонально с Путиным, а отнюдь не с «Единой Россией». Хотя единороссы так не считают.

— Очень сложно отделить, что и кем делается, — объясняет корреспонденту «РР» Александр Хинштейн. — Вот если у вас в доме опрятно, убрано, чисто, дети учатся хорошо, то чья это заслуга? Ваша без жены? Или жены без вас? Общая. Все связано.

Но ладно бы проблема была только в том, кого благодарить за успехи. Избиратель же склонен думать, что и в хозяйстве не все в порядке. Пользуясь аналогией Хинштейна, и паутина в углах появилась, и в дневниках у детей тройки. И партии придется расплачиваться за провалы и просчеты различных министерств, ведомств, отдельных губернаторов и чиновников, формально к ней, возможно, даже отношения не имеющих.

— В 2007 году у власти было два сильных аргумента, — напоминает первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин. — Во-первых: да, чиновники воруют, произвол, но ведь и зарплаты растут, пенсии повышаются, перспектива есть и, наверное, после 2020 года вообще замечательно будет. Рост оптимизма. Даже в неполитической сфере целый ряд событий привел к тому, что сложилось впечатление, будто мы преодолели черномырдинскую парадигму «хотели как лучше, а получилось как всегда». У нас хорошая футбольная сборная, «Евровидение» выиграли, мы им всем покажем. Во-вто­рых, все время шло сравнение с 90-ми годами. Говорилось: вы что, снова хотите смуту и хаос? И вот сейчас, после кризиса, по обоим этим аргументам нанесен сильнейший удар. Оптимизма стало существенно меньше, перспективы неясны, рост благосостояния если у кого-то и происходит, то несравним по темпам с тем, который был в 2005–2007 годах. Нет ощущения подъема. Нет ощущения побед. Растет скепсис. Даже «Стратегию-2020» пришлось переписывать. И ВВП не удвоили.

Таким образом, если раньше рост общего оптимизма вознес «Единую Россию» на олимп, то сейчас растущий скепсис может ее оттуда приспустить. Парадокс заключается в том, что в первом не было ее заслуги, а во втором нет ее вины.

— Шло время, и 90-е годы, с которыми любили сравнивать себя единороссы, ушли в историю, — продолжает Макаркин. — Люди хотят не сравнивать с прошлым, а думать о том, что происходит здесь и сейчас. И поэтому претензии, в том числе по эффективности борьбы с коррупцией, выросли. Сравнение с 90-ми больше не работает. В ответ говорят: вы бы еще сравнили с тем, как Александр Меншиков воровал при Петре Первом.

— Сравнение с 90-ми корректно, и даже более чем корректно, — пытается парировать в разговоре с «РР» первый замсекретаря президиума генсовета «Единой России» Андрей Исаев. — И знаете почему? Потому что тогда у власти были те, кто сейчас в оппозиции. Даже коммунисты контролировали парламент. И приняли законов о льготах на шесть федеральных бюджетов. Нам потом с этим пришлось разбираться.

Покачнувшегося положения партии власти это, однако, не отменяет. Показательно, что в последнее время лидеры «ЕР» и даже сам глава партийного списка президент Медведев стараются больше не употреблять словосочетание «конституционное большинство», предпочитая ему термин «устойчивое большинство».

На конец предвыборной кампании партия заготовила сильный козырь: на съезде «Единой России» Путин был официально выдвинут кандидатом в президенты. По мнению политтехнологов, это должно добавить партии власти голосов. Медведев уже увязал победу «ЕР» 4 декабря с победой Путина 4 марта. Хотя на самом деле для победы Путина победа «Единой России» совсем не обязательна — президентские рейтинги Зюганова, Жириновского и компании в разы меньше рейтинга их партий. Да и вообще, единственный соперник Путина на выборах на данный момент — верящий в телекинез маг-целитель Николай Левашов. Как тут не победить?

Интрига 2. Кому даст голоса «русская карта»

— Весь Кавказ уже в Москве. Весь! В Москве! — негодует Владимир Жириновский с трибуны на Пушкинской площади. Рядом с корреспондентом «РР», буквально в паре метров, в голубой партийной куртке-безрукавке с надписью «ЛДПР — московское областное отделение» стоит пятидесятилетний кавказец. Может быть, дагестанец.

— Правильно Владимир Вольфович говорит? Весь? — спрашиваем мы его.

— Правильно, правильно, — энергично кивает дагестанец и улыбается.

На площади начинают скандировать «Мы за русских!». Не слишком дружно и не очень уверенно.

Именно ЛДПР сегодня главный среди участников выборов проводник «русской идеи». Ставку на нее Владимир Жириновский сделал после событий на Манежной площади в декабре прошлого года. Он тогда поддержал новых «декабристов» и, не особенно выбирая выражения, прошелся по теме засилья представителей нацменьшинств в столице, назвав кавказские республики главной проблемой России.

Не сказать, что ЛДПР выбрала какой-то новый стиль ведения агитации. В похожем ключе партия и ее бессменный вождь действуют с завидным постоянством.

— Мы занимаемся русским вопросом более двадцати лет! — напоминает корреспонденту «РР» глава фракции ЛДПР в Госдуме, сын Владимира Жириновского Игорь Лебедев. — Когда Жириновский впервые принимал участие в выборах президента — а это, на секундочку, 1991 год, — уже тогда он шел с лозунгом «Я буду защищать русских на территории всей страны».

И действительно, «Мы за бедных, мы за русских!» — один из лозунгов ЛДПР на прошлых думских выборах. Просто четыре года спустя сместились акценты — с «бедных» на «русских». Что характеризует всю нынешнюю избирательную кампанию.

— Не боитесь не получить голосов в нацреспубликах? — спрашиваем мы у Лебедева.

— Мы и не имели там голосов и сильных отделений! Если вы поднимете результаты прошлых голосований, то увидите, что на Кавказе, в Татарстане или Башкирии мы всегда получали очень мало. Ради того чтобы получить там результат повыше, мы от темы защиты прав русских отказываться не будем.

На прошлых парламентских выборах ЛДПР действительно получила в Башкирии меньше 2%, а в Дагестане — меньше 1%. Но Жириновский — абсолютно прагматичный политик. Его резкость не смущает. А в национальных республиках за него могут проголосовать русские избиратели, которые в некоторых из них составляют значительную часть населения. В той же Республике Коми в 2007 году его партия набрала 11,4%.

— ЛДПР действует в рамках своей экологической ниши, — говорит политолог Глеб Павловский. — Она берет тезисы, неполиткорректные для партии власти, и окапывается в этих тезисах. Стратегия ЛДПР — «как бы правда». То, что хотела бы, но не может сказать партия власти.

«Единая Россия» и правда хотела. Главным ее козырем на националистическом фланге стало привлечение в свои сторонники Дмитрия Рогозина. Под выборы реанимировали Конгресс русских общин. Тот после бурных, но непродолжительных дебатов поддержал Народный фронт Путина, а некоторые «конгрессмены» даже приняли участие в его праймериз (трое победили и попали на относительно проходные места в партсписке).

Дмитрий Рогозин не скрывал, что ждет достойных предложений. «Надо понимать, что КРО — это не одна из сотен организаций, это организация, которая принесет победу на выборах тому, кто заключит с ней соглашение», — говорил он «РР» еще весной. И предлагал заинтересованным сторонам подписать «брачный контракт»: партия берет на себя реализацию целей и задач КРО, а Конгресс берет на себя поддержку этой партии.

В итоге с Кремлем Рогозин побратался и даже молодых националистов однажды принимал именно в кремлевских кабинетах, призывая поддержать линию государства. Но «контракт», а именно соглашение КРО и «ЕР», так и не был подписан.

— Рогозин много просил. Соглашение — это приставной стульчик, а Рогозин не хотел сидеть на приставном стульчике. Хотел большего. Он был лидером фракции, председателем думского комитета по международным делам, у него есть амбиции, он перспективный политик. То, чего он хотел, «Единая Россия» не была готова ему дать, — рассказывает Алексей Макаркин.

При этом, блокировавшись с Кремлем, Рогозин объективно потерял в авторитете на националистическом фланге.

— На съезде КРО 21 сентября Рогозин призвал единомышленников: «Хватит мерзнуть на “русских маршах”! Пора перебираться в кабинеты». Но в кабинете так и остался сидеть один Рогозин, а остальные продолжают мерзнуть на «русских маршах»», — формулирует эти претензии близкий к КРО националист Александр Семипятный.

В результате партия власти свою игру на большом националистическом поле прекратила, отдав инициативу ЛДПР. Владимир Жириновский наверняка получит с этого дивиденды. Пусть в среде активистов праворадикальных движений начала превалировать идея голосовать против всех, «простой» правый электорат безусловно отдаст голоса ЛДПР.

— Те националисты, которые политизированы, Жириновского обычно не любят. Считают, что он имитатор, перехватывает их лозунги, отбирает потенциальные

голоса — они-то сами в выборах участвовать не будут, — размышляет Алексей Макаркин. — Но деполитизированная часть националистического электората (а ее на самом деле много, и она и не знает, кто такие Савельев, Крылов или Холмогоров) пойдет за Жириновским. Для нее Жириновский — не только возможность проголосовать за человека, который провозглашает национальную идею, но и возможность плюнуть в лицо элитам, причем всем сразу — властным, финансовым, интеллектуальным, коммунистическим, каким угодно.

В селе Хомутинино «русским вопросом» пока не слишком задаются — это едва ли не единственное, что отличает местную повестку дня от общероссийской. Хотя до сельчан уже доносятся смутные слухи о том, что в соседнем колхозе хозяин нанял таджиков, как всегда, согласных работать больше за меньшие деньги.

— Что думаете о главном партийном лозунге — «За русских!»? — спрашиваем у главы местного отделения ЛДПР Александра Гафиятулина.

— Н-у-у-у… Вот я однажды таджика с лестницы спустил. Нет, не за то, что он таджик, а за то, что бандит.

Бывший опер Гафиятулин руководит детской хоккейной секцией, которая весьма достойно представляет Хомутинино на районных и областных соревнованиях, и имеет среди оппозиции славу «цепного пса режима». Дело в том, что он ко всему прочему начальник службы безопасности санатория «Урал», то есть лицо, чрезвычайно близкое единороссовской руководительнице Селяниной. Хотя сам Гафиятулин «аффилированность» с властью отрицает, говорит, что напраслину на него возводят, потому что не дает воровать и борется против всякой «шушеры», под которой он понимает наркоманов и приезжих туристов, которые загаживают живописные берега местных озер.

На хомутининских выборах 2009 года с ЛДПР случился конфуз: притом что в партячейке состоят десять человек, проголосовали за жириновцев только девять жителей села. 4 декабря это, вероятно, не повторится, однако едва ли стоит ждать оглушительного успеха.

Интрига 3. Результат «Справедливой России»

Последние дни августа для воронежского отделения «Справедливой России» были черными.

— Три дня подряд хулиганы забрасывали штаб-квартиру партии дымовыми шашками, петардами, пускали слезоточивый газ, — рассказывает «РР» депутат Воронежской городской думы и член «Справедливой России» Галина Кудрявцева. Но в милицию сотрудники партийной приемной решились пойти только на третий день: руководитель отделения уехал в Москву, а другие не могли принимать решения.

Этот эпизод характеризует, по сути, управленческий паралич, в котором находилась партия в конце лета. Вместе с потерей Сергеем Мироновым поста спикера Совета Федерации партия, казалось, лишилась всех парламентских перспектив. Исход сторонников, спонсоров был обвальным. Актив партии роптал.

— Носители идеологии справедливости вымыты из актива и отброшены на периферию, развита внутрипартийная коррупция — принцип забивания мест в парламенте для детей и спонсоров, — делился тогда с корреспондентом «РР» наболевшим активист одного из региональных отделений. — Привлечение ресурсных людей создает прообраз олигархии. Здесь нет политики, только лишь бизнес-проекты. Из-за этого за пять лет в партии скопилось много ненужных людей.

Помощь пришла откуда не ждали.

— «Справедливую Россию» мочила «Единая Россия», причем в прямом и переносном смысле этого слова, — рассуждает директор Центра политической информации Алексей Мухин. — И почти добилась своего. Солдаты бежали, финансирование сузилось. Но Владимир Владимирович своим решением о рокировке спас «Справедливую Россию», создав протестный потенциал у группы, которая вообще-то собиралась голосовать за него во главе «Единой России», но не будет голосовать за «Единую Россию», во главе списка которой стоит Медведев.

Короче, сыграл на руку Сергею Миронову и провал политического дебюта Михаила Прохорова.

— Я изнутри вижу процессы в партии и хочу сказать, что у нас был серьезный кризис в августе, но сейчас он преодолен, — рассуждал тогда депутат Госдумы от «Справедливой России» Олег Шеин. — После скандала в «Правом деле» многие целыми делегациями переходят в «Справедливую Россию».

По сути, провал «Правого дела» спас имидж «Справедливой России» как «партии полувласти» — прибежища для оппозиционно настроенных, но «систем-ных» местных элит, почему-то враждующих с местным руководством «ЕР».

Вот и хомутининские справороссы «на ножах» с партией власти. В 2009 году они сотворили сенсацию, набрав 30% на выборах в сельсовет. В результате эсерам удалось провести в местный парламент сразу трех своих представителей и создать полноценную фракцию.

Депутатов-эсеров Людмилу Карпук и Александра Вечканова объединяет нелюбовь к Галине Селяниной. Бывший ветеринар Карпук не сумела смириться с ее диктаторскими замашками на производстве, а врача Вечканова Селянина и вовсе выселила из квартиры, которую объявили принадлежащей санаторию.

Вообще, понять, где в хомутининской политике проходит граница между принципиальными разногласиями и личными разборками, не так уж и просто. Здесь идет перманентная война компроматов: у одного сын сел за разбойное нападение, другая ради денег увела мужа из семьи, брат третьего сбил дочь политической противницы, жена четвертого ушла к брату оппонента…

Хомутининские эсеры признаются, что повторить успех двухлетней давности им будет сложно. Программа оппозиционеров выглядит куда более расплывчатой, чем обещания местных единороссов, — вернуть селу значительную часть полномочий, отданных району, обес­печить прозрачность принятия решений, изменить стиль управления… И никаких конкретных идей, где, что и когда будет построено и проведено.

Людмила Карпук признается, что ее подружки будут голосовать за коммунистов. И, похоже, не слишком активно их переубеждает.

Но все же семипроцентный барьер они преодолеют точно. По сути, шансы «Справедливой России» — в ее популярности как раз в таких анклавах, где за нее играют популярные представители местных элит. Анклавом может быть как село вроде Хомутинина, так и целый регион, как Санкт-Петербург. Кроме того, стало ясно, что у «Справедливой России» окончательно сформировался какой-никакой собственный электорат.

— Это тот избиратель, который голосовал когда-то за Лебедя, когда-то за Глазьева, когда-то за Явлинского, — объясняет Алексей Макаркин. — Достаточно образованный, умеренно протестный врач, учитель, инженер, который не любит чиновников, не хочет голосовать за «Единую Россию», который не хочет назад в СССР и для которого Жириновский слишком эпатажен.

Интрига 4. Упустят ли коммунисты очередной шанс

— Скажите, а вы за кого думаете на выборах голосовать? — спрашиваем мы у восьмидесятилетней жительницы Хомутинина. Та долго отнекивается и только после долгих уверений, что ее фотографии никто нигде не будет публиковать, признается:

— Ну, я бы вообще-то за Зюганова, но…

— А что-то мешает?

— Так я ж член «Единой России»…

— А почему вступили?

— Да продалась я на старости лет. Всю жизнь была коммунисткой и тут вот решила — может, перед смертью полегче станет, денег каких дадут, льгот…

— Дали?

— Да нет. А я, получается, как полицай при немцах. А если теперь обратно за Зюганова проголосую, получается, буду дважды предательницей.

На улице минус двадцать, солнечно, у старушки на глазах выступают слезы.

Похоже, что хомутининцы воспринимают КПРФ как единственную настоящую оппозицию действующей власти. И только за КПРФ готовы голосовать вне зависимости от качества работы ее местных активистов. По­этому здесь, в Хомутинине, коммунисты имеют все шансы значительно увеличить число своих избирателей, которое на последних выборах едва превышало десять процентов.

Даже Иван Болтушенко, в свое время начинавший политическую деятельность как активист гайдаров­ского «Демократического выбора России», признается, что на этот раз будет агитировать именно за коммунистов:

— Нашим бабулькам ведь не объяснишь тонкую разницу между либералами и либерал-демократами — в красивых речах Явлинского им тут, знаете ли, не досуг разбираться. А коммунистов они понимают, это то, что реально. И если они за них проголосуют, а не за «ЕдРо», уже хорошо, уже спасибо большое.

Очевидно, что КПРФ обязана улучшить свой результат и по всей России.

— Было бы очень странно, если бы он не улучшился. Это бы означало, что голоса, которые теряет «Единая Россия», исчезают из физического пространства, — иронизирует Глеб Павловский.

Набор в весе у партии Зюганова будет прямо связан с потерями единороссов, а не с какими-то особыми успехами или заслугами коммунистов в глазах избирателя.

— Я недавно говорил с одной известной дамой-феминист­кой, — делится с корреспондентом «РР» депутат от КПРФ Олег Смолин. — Так вот, хотя она и сказала, что по своим взглядам антикоммунистка, но голосовать будет за компартию.

Среди «продвинутой» публики такие настроение типичны и даже образуют некий модный тренд. За КПРФ голосуют люди с выраженными буржуазными ценностями, часто неполитизированные, но с устойчивой, скорее эстетической, чем содержательной аллергией на «кровавый режим» и вертикаль власти.

Однако такое положение не должно очень уж радовать боссов компартии. С их-то ядерным идеологическим электоратом дело обстоит хуже. Часто люди левых и радикально левых взглядов за КПРФ не голосуют, обвиняя партию в отступничестве и ревизионизме. И имеют на это основания. Своих активистов, чрезмерно увлекающихся марксистскими или просто социальными лозунгами, из компартии вычищают под предлогом ставшей уже традиционной борьбы с «неотроцкизмом». Последний пример — разгром московского горкома КПРФ. На место популярного, но своенравного полковника Владимира Уласа во главе столичных коммунистов поставили личного порученца Зюганова Валерия Рашкина.

— Разве мы можем рассчитывать на победу партии на предстоящих выборах, если в ее списках значатся погромщики партийных организаций Никитин, Рашкин и им подобные, а многие коммунисты и наши сторонники призывают голосовать против нас? — негодует член ЦК КПРФ и бывший член Политбюро ЦК КПСС Егор Лигачев. — Причем, в отличие от весьма значимых общественных деятелей, они поставлены на проходные места. К примеру, по московскому городскому списку Рашкин на первом месте…

— Они ослабляют себя на перспективу, — констатирует Алексей Макаркин. — Потому что фигуры вроде Уласа — будущее партии. На сегодняшний момент есть семь партий — это слабая альтернативность. Ограниченное число партий выгодно не только «Единой России», это выгодно и руководству КПРФ. Потому что если бы, допус­тим, зарегистрировали какой-нибудь «Рот фронт» или РКРП, то, соответственно, коммунисты получили бы меньше. То есть ограниченная, управляемая партийная система выгодна всем. И пока эта система есть, коммунисты ради аппаратной борьбы могут позволить себе войны с «неотроцкизмом», разгон Московского горкома, невключение в список харизматичных фигур типа того же Уласа.

Тот факт, что КПРФ в последние годы не получает подлинно серьезных результатов, в самой партии объясняют массированной фальсификацией.

— В 2007 году у КПРФ официально, то есть с учетом фальсификации, было чуть больше 11%. Сейчас наш реальный рейтинг больше 30%. Ну а то, что телевидение и заказные опросы рисуют нам от 12 до 17%, — это желание власти деморализовать избирателей, — убеждает корреспондента «РР» первый зампред ЦК КПРФ Иван Мельников. В словах функционера много правды. Но не вся.

С протестным электоратом КПРФ реально не работает. И похоже, боится работать. После 1996 года, когда Геннадий Зюганов де-факто добровольно отказался от президентского кресла, партийцы предпочитают настоящей политической борьбе тихую кабинетную жизнь в составе не очень большой фракции на Охотном Ряду. У КПРФ есть стабильная группа избирателей — люди с ностальгией по СССР. Плюс некоторое число «модных недовольных». А когда в Приморье или Калининграде происходят настоящие социальные взрывы, «левая» КПРФ к ним имеет самое опосредованное отношение. Или не имеет.

Интрига 5. Появится ли в Госдуме пятая партия

Впрочем, интрига эта за несколько дней до выборов почти мертва. «Статистическая погрешность» — вот рейтинг что «Правого дела», что «Патриотов России». Да и у «Яблока» реальный шанс преодолеть хотя бы пятипроцентный барьер появился бы, наверное, лишь в том случае, если бы голос Бориса Акунина считался не за один, а по числу проданных им книг.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №47 (225) 1 декабря 2011
    Выборы
    Содержание:
    Реклама