Погиб Владимир Антипин

Дмитрий Соколов-Митрич

Фото: Василий Ильинский

На поминках в Екатеринбурге передо мной стоит блюдо с пирожками. Вдруг один пирожок ни с того ни с сего падает на стол. Мой сосед, фотограф Вася Ильинский, возвращает его на место, но через пять секунд пирожок снова катится вниз - как будто чья-то невидимая озорная рука сбивает его легким щелчком.

Мы с Васей переглядываемся. У нас готова сорваться одна и та же фраза: "Антипин, кончай чудить!"

- Вот мы сейчас тут все сидим с грустными рожами, - это Вася уже встал и произносит поминальное слово. - А я вот спинным мозгом чувствую: Володька этого не одобряет. Мне кажется, такого человека, как он, нужно провожать не со слезами, а с улыбкой.

Одного из лучших репортеров "РР" Владимира Антипина, погибшего на прошлой неделе в результате нелепой случайности, читатели поминали по всей стране, а друзья и близкие собирались за траурными столами в Киеве, Москве, Екатеринбурге, Омске, Кемерове. Его карьера катилась вдоль Транссиба с востока на запад, и везде по дороге он не только оставлял классные репортажи и телепроекты, но и обзаводился сотнями друзей. Уверен, что если бы он погиб не в тридцать пять лет, а в сорок пять или пятьдесят, за поминальным столом звучали бы речи не только на русском языке, но и на чешском, немецком, французском, английском…

А вот в том, что Антипин не доживет до старости, сомнений не было ни у кого, даже у него самого. Нет, у него никто не замечал суицидальных наклонностей, его диагноз, скорее, врожденная передозировка полноты жизни. Рассказы о передрягах, в которые он попадал и из которых каким-то чудом умудрялся выбираться без потерь, на поминках звучали нон-стопом. При жизни его друзья спорили лишь о том, погибнет он в какой-нибудь опасной командировке или в обычной уличной драке. Очень уж шальной у него был характер, слишком уж нравилось ему щекотать пятки судьбе. А смотреть на людей, которые заморачиваются вопросами жизни и смерти, ему всегда было смешно. Для него вопрос жизни и смерти - это вообще был не вопрос.

- Ну как, видел свет в конце тоннеля? - спросил его приятель после того, как Володя однажды вышел из состояния клинической смерти.

- Нет, не видел. Только тени какие-то метались, смешные такие, - ответил Антипин.

В нем было что-то и чудаковато-интеллигентское, и брутально-пацанское. Он смеялся, как Пятачок из советского мультфильма про Винни-Пуха, а принимал решения моментально и железно, как Данила Багров из "Брата". У него было очень необычное слово-паразит - "героически", приходилось вымарывать его из каждого репортажа. Возможно, ему просто надо было родиться во времена Гомера, когда мужчины жили недолго, но ярко, и весь запас отпущенных богом поступков истощался у них как раз годам к тридцати пяти.

"Нам будет его не хватать" - эта похоронная банальность в случае с Володей Антипиным звучит стопроцентной и даже циничной правдой. Я даже ловлю себя на том, что чувствую какую-то совершенно неуместную, но абсолютно реальную к нему претензию: "Володя, ну что за дела! А ты вообще подумал, кто за тебя в отделе работать будет?!" Он не только сам был реактивным, как ракета С-300, мог выстрелить в любую точку планеты - просто встать из-за стола и поехать в аэропорт, а через три дня прислать эксклюзивный и вдумчивый репортаж, он еще и постоянно фонтанировал идеями и был совсем не против, чтобы другие их у него воровали. Главное, чтобы они были реализованы, а чьими руками - неважно.

За три года работы Антипина в "РР" этот реактивно-креативный дух прочно обосновался в нашей комнате 814 и будет действовать уже сам по себе даже после того, как его носитель лег в кемеровскую землю.

Мы с Васей Ильинским вернули волшебный пирожок в тарелку и стали ждать, когда он соскочит в третий раз. Но пирожок, издеваясь над нами, лежал неподвижно. Наверное, Антипина уже выдернули наверх. Наверное, там тоже есть какая-нибудь хорошая редакция. Ничуть не хуже, чем редакция "Русского репортера".

Статьи на тему: «Некролог»