Мороз и совесть

• Саша Денисова

В спектакле «Маяковский идет за сахаром», пьесу для которого я написала, есть сцена, когда к Маяковскому приходит больной малярией Велимир Хлебников, и Маяковский, не замечая состояния друга, отправляет его в деревню, где тот умирает. Один мой знакомый по поводу этой сцены заметил: вот я бы никогда друга не предал, я бы понял, что с ним происходит. К сожалению, жизнь показывает, что мы, конечно, не подлецы, но бывают обстоятельства.

Вот на Новый год, к примеру, мы предали Колю.

Приятель моих друзей Коля испытывал под Новый год личную драму, его выселили с квартиры, и ему негде было встречать Новый год.

Катя, тащившая на себе холодец и глобус (подарок мне), написала из метро: «Давай возьмем к нам Колю. Жалко его. Сейчас я подхвачу его в метро».

Однако подхватить Колю в метро не удалось. Он опаздывал, но уверял, что спешит в те единственные гости, где его ждут. К нам.

Многие гости опаздывали, надо сказать. Режиссер Б. бой курантов встретил, отчаянно сражаясь с моим домофоном. А праздник шел. Свечи, салаты, утка с розмарином. Гости с гастритом требовали отварного. Давшие зарок не пить вдруг говорили: «А, черт с ним!» — и опрокидывали рюмку самбуки. Гусева со словами «Какая подлость!» смотрела в миску на свои трюфели ручной работы. Трюфели по дороге слились в единое целое.

Коли все не было. Мы позвонили. Сквозь праздничный шум Коля нетвердым голосом заверил, что едет и что его кто-то не пускает.

Время шло. Гусева танцевала под елкой шизгару. Отдельные гости уезжали среди ночи в деревню. Коля отсутствовал.

Наконец позвонили неизвестные люди с его телефона.

— Тут ваш друг напился, а мы разъезжаемся. Он где живет? Куда везти-то?

Мы держали совет: куда везти бесчувственного Колю? Гусева предположила, что сюда.

— Да, но спать он будет на твоем диване! — сказала я.

Мы малодушно решили, что если они не перезвонят, то, наверное, проблема рассосется и неизвестные продолжат вечеринку с Колей. Пили же они с ним полночи.

Мы вспомнили, кто, как и откуда нес когда-то Колю на себе, вспомнили тяжесть тела Коли. Предательство происходило полным ходом. Пока Катя не отставила холодец и не спросила тревожно:

— А вдруг они его выкинут на мороз?

Режиссер Б. перезвонил неизвестным и дал адрес. Колю обещали привезти.

Потом, как это бывает, жизнь навалилась. Приехали шумные гости — веселые актрисы, молодые активисты, — и мы стали обсуждать митинги. Про Колю было временно забыто.

Когда активисты уехали, снова вернулось чувство вины. Фантазия рисовала страшные картины замерзания Коли в глухой степи возле Третьего транспортного кольца. Было пять утра. Наконец Коля взял трубку. Он был жив и не понимал нашего волнения, утверждая, что находится буквально «за углом». Все были готовы бежать встречать Колю. Коля этому изумился и элегантно спросил:

— А что взять? Шампусика?

Режиссер Б. не выдержал и закричал:

— Скотина, ты дойди только живой! Какой шампусик!

— Значит, я беру шампусик! — сказал Коля и повесил трубку.

Какое-то время мы тревожно вглядывались в улицу и пытались рассмотреть Колю в каждой падающей на мостовой фигурке.

А потом нам надоело. Гуманизм — он тоже имеет некоторые пределы.

Проснувшись днем, мы не сразу вспомнили о Коле. Мы позавтракали. Потом позвонили.

— А это ваш друг? Он телефон оставил в «Седьмом континенте», — ответила продавщица в телефоне Коли.

Наверное, Коля все-таки купил шампанское.

В человеке важны даже микроны нравственности. Сама возможность беспокойства о других дает основание полагать, что ты не сов­сем сонная и сытая скотина. Но наше бремя ответственности, по-хорошему, распространяется только на близких людей. Если вспомнить, о скольких Колях ты в жизни волновался, о скольких в конце концов надоедало волноваться… А ведь потом многие и впрямь закончили не очень хорошо. Сложная это вещь — такие подсчеты.

Но. Совесть — она ведь желательный элемент для всех. И если ты заставляешь людей волноваться о себе, то хорошо бы подумать, что волноваться они будут не вечно. Словом, эта колонка для Коли.

Говорят, уже днем Коля где-то продолжал праздновать.

• Что говорят нам то и дело всплывающие образы Советского Союза
• Мировой ИТ-лидер в альянсе с топовым актерским ВУЗом ставит необычный спектакль
• «Происходит всеобщая фестивализация театральной жизни и разрушение границ между театральными национальными культурами», - Марина Давыдова, главный редактор журнала «Театр», арт-директор фестиваля NET.