Приобрести месячную подписку всего за 350 рублей
Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Общество

Трагедия на Кубани: репортаж и расследование

2012
Фото: Reuters

В результате наводнения в Краснодарском крае погибли не менее 170 человек, в больницы попали не менее 800, всего пострадавших свыше 22 тысяч человек. Это одна из самых масштабных природных катастроф в регионе за всю историю наблюдений. Корреспонденты «РР», находясь в эпицентре событий вместе с пострадавшими, спасателями и волонтерами, видели и боль, и настоящее мужество. Как выглядит наше общество в момент трагедии и стоит ли сейчас искать злодеев?

Дорога

В Геленджике солнечно.

Трасса М-4 «Дон» на Москву уже открыта. Желтый экскаватор с надписью UCB убирает последние глыбы с пути. Мощный поток бил со скалы на трассу и вызвал обвал. Но на М-4 от наводнения остались лишь узкие потоки воды вдоль потока машин и мокрые пятна. В Новороссийске легкий беспорядок. Кучки гравия, куски асфальта. Местные говорят, что власти выбирали: затопить Новороссийск или Крымск.

— Но Новороссийск — это же порт. Там техника, терминалы. Вот и выбрали Крымск затопить. Потому что так они меньше потеряли бабла — только об этом и думали!

Это мне говорит работник соцзащиты, который по заданию администрации описывает в Крымске имущество у людей в затопленных домах.

— А чтобы жертв было меньше, не думали?

— Да разве их это интересует?

— Разве в Новороссийске населения меньше, чем в Крымске?

— Да намного больше! Это же портовый город…

Настроения в Крымске агрессивно-революционные. В магазинах заканчивается еда. Колодцы забило илом, водопровод не работает. У трассы стоит человек с бутылками воды: наверное, наживается, продает.

— Да нам воду раздают, за углом у собеса! — Оказалось, это пухлый пятнадцатилетний пацан. — Тащу —не могу, умаялся!

Машины вдоль дороги, как дохлые тараканы, кверху помятыми колесами. Дома на улице разрушены через один. Во дворах пруды. Дальше переломанные деревья перемешаны с искореженными бамперами, холодильниками, детскими велосипедами, трупами животных и чем-то еще. В ларьке очень много резиновых сапог: без них тут не пройти, всем нужны, поэтому свежий завоз. Двор похоронной лавки заставлен черными плитами, половина в полиэтиленовой пленке — тоже свежий завоз.

Тоненькая струйка реки Баканки бежит безмятежно.

Дедушка

У эвакуационного пункта — кинотеатра «Русь» — толпы народа. Очень старенький дедушка Николай Андреевич Попков подходит медленными, малюсенькими приставными шажками. И говорит:

— Меня и мою семью МЧС снимало с дерева.

— Как же вы забрались на дерево? Кто вам помогал?

— Значит, так. Дочка и внучка были в доме, я спал в кухне, — вздыхает очень старенький Николай Андреевич. — Я проснулся в два ночи, воды было уже метра полтора. Дочь кричит: «Папа, нас топит». А я стал дверь открывать — не могу, вода пошла уже лавиной. Я тогда к окну. Окно не открывается. Стукнул, пробил себе форточку, вода уже под потолок, меня заливает. Я боком провернулся, вылез, упал — и вынырнул. Я плавать умею, стал подплывать к дому.

У выцветших глаз Николая Андреевича бледно-фиолетовые ободки.

— Подплываю к дому, дочка и внучка кричат: «Спасайте, мы тонем». Я только к ним — бревно сзади стукнуло, и меня от них метра на четыре отнесло. Они уже задыхаются: «Вода!» — встали на цыпочки. Еле добрался. Вижу, бревно плывет, подкатил к ним, они вцепились, а тут опять волна. А там у меня абрикоса стоит большая, развесистая, за домом. Там душ у меня. Был. А возле душа лестница. Я это бревно направляю к душу. Вы пишете?

— Конечно.

— Ну вот, пишите. Мы подплыли, я говорю: «Держитесь теперь за душ и за бревно». А то уплывет. А воды уже выше головы. Я поднялся по лестнице на душ. Дочка говорит: «Давай внучку вытаскивай». Воды еще не очень было. А потом вода поднялася, метра три высотой, я уже стоял на душе. И я рукой начал вытаскивать внучку. Вытащил.

— А сколько лет вашей внучке?

— Двадцать шесть. Она на лестнице, лестницу мотыляет, плавать обе не умеют, кричат. Вытащил, значит, эту — внучку. — Николай Андреевич вздыхает. — Говорю дочке: «Люда, поднимайся и ты».

— А дочке сколько?

— Пятьдесят ровно. Они на душе. А я полез на абрикосу. Спускаю им ветки: душ стал шататься. Но Люда, дочь моя, схватиться не успела, на душе ее уже заливает. Она кричит: «Папа, спасайте!» Ну что делать?

Вздох.

— Мы одну ветку спустили с внучкой, давай ее вытягивать. Ветки жесткие, она: «Больно!» Вытащили ее наверх. Так представьте, она, когда стояла на душе, ей вода была по колено! Это метра четыре. Значит, мы сидели на абрикосе с двух — половины третьего до десяти часов, когда подошли лодки. Все промокшие. Семь часов мы сидели на абрикосе. Кричали.

— Николай Андреевич, а сколько вам лет?

— Мне? Да еще мало. Восемьдесят три.

Дом Николая Андреевича на улице 50 лет Октября раскололся пополам. Дочка с внучкой там убирают. Над частным сектором поднимается удушливая вонь. Трупы собак, кошек, домашней птицы гниют. Солнечно.

Ткачев

Губернатор Краснодарского края Александр Ткачев весь взмок на ступеньках кинотеатра «Русь». Он стоит на солнце в голубой рубашке, потеет и мнет волосы на макушке правой рукой — печет. На встречу с ним пришли не очень много крымчан, но обступили плотно.

— А зачем вы врете, что вы оповещали народ?! Я в два часа ночи от лая собаки проснулась! Волной чуть всех не накрыло! Никого близко не было! Почему вы врете?!!!

Руководитель штаба по преодолению стихии орет в микрофон что-то странное:

— Зачитываю адреса, по которым будут находиться автомобили и штабы, где будет выдаваться пищевая, пайковая и довольствие! Номер один — это улица Дубинова! Номер два — это улица Луначарского!

Объявление слышат всего несколько десятков человек, которые пришли на встречу с губернатором. И, похоже, руководитель штаба забыл, что «адрес» — это не только улица, но и номер дома. Но пока он говорит, Ткачев отдыхает.

— А ну, можно вопрос?!!! — широкая женщина пробивает толпу. — Ау! Почему мы должны за помощью ходить к вам!!! Почему?! Развозите по домам!!!

Балаган.

— С завтрашнего дня начинаются похороны, — вещает начальник штаба. — Все расходы муниципалитет берет на себя. Александр Николаевич сказал, что два миллиона получит семья за утрату члена семьи, погибшего! Теперь убедительная просьба: внимательно еще раз выслушайте место расположения штабов.

— Развозите помощь по домам!!! — не унимается женщина.

— С завтрашнего дня помощь начнут развозить по домам, — отвечает тогда начальник штаба.

— А зачем вы врете, что вы оповещали народ?! Я в два часа ночи от лая собаки проснулась! Волной чуть всех не накрыло! Никого близко не было! Почему вы врете?!!!

Гудит толпа.

— Сколько у вас членов семьи? — меняет тему Ткачев. — Двенадцать? Каждый из членов вашей семьи получит по сто пятьдесят тысяч рублей.

Толпа гудит сильней.

— А ответит-то кто???!!!! Кто за это будет отвечать?!!!

— Повторяю, — Ткачев перекрывает шум. — Что разрушено — все будет государством отстроено. Осенью у вас будет новый дом! Сейчас временные пункты проживания… И… плюс мы будем в том числе предоставлять гостиницы! И если хотите, ваших детей мы можем отправить на море! Это тоже сегодня принято на совещании!

— Дорогие крымчане! Извините меня! — микрофон дают женщине в полосатом балахоне. — Я являюсь гостем из Санкт-Петербурга. И волею судьбы пережила эту трагедию с вами. Я пришла сюда специально отметить ваше казачье мужество. Это сотрудник ГАИ. Капитан Соболь Юрий Николаевич. И… Парень, сотрудник МЧС… На моторной лодке. Зовут его Константин. Они вытащили нас из дома! Честно говоря, думала, что погибнем, как в подводной лодке «Курск»!

Потом выходит мужчина и рассказывает, что инспектор ГИБДД Соболь Юрий Николаевич… век будем ему благодарны… что до спасателей было не дозвониться, до милиции было не дозвониться, а чудом удалось дозвониться инспектору Юрию Николаевичу, он пришел и спас трех женщин и троих маленьких детей.

Ткачев отвечает, что даст медали героям.

Гаишник

Соболь Юрий Николаевич сидит за рулем заваленной вещами «газели» своего свекра. На нем майка в глине и синие спортивные трусы.

— Я работаю в ГАИ, — робко говорит герой. — Инспектор ГАИ. Че? Все нормально?

— Нормально.

И инспектор ГАИ, которому благодарны люди, рассказывает:

— Ночью нас подняли по вызову: топит речку Баканку, перелив через дорогу. Приехали в отдел, общий сбор. Потом направили на мост-виадук Краснодар — Новороссийск. Задача — чтобы никто на машине не поплыл, в обратном направлении разворачивать. В полночь мы были уже там. Два часа стояли, направляли. Потом транспорта все меньше, меньше. Дождь шел сильный. А я сам живу у речки, думаю, надо посмотреть, сколько воды. Спускаюсь метров триста от дороги, фонариком свечу — и шок: вода уже под мостом не проходит. Понимаю: надо отсюда выезжать, спасать своих.

Юрий живет на улице Прохладной, у самой реки.

— У меня дома жена, девки мои, шесть и три года. И тут звонит сосед. Он работает в Новороссийске сутки через двое. А к нему племянницы приехали. Так что в доме у него три женщины — жена и две гостьи. И трое маленьких детей. Я их знаю, с моими дочерями дружат. Он звонит: «Помоги, спаси!» Из Новороссийска ему уже не проехать. И ниоткуда не проехать. Я дернулся на патрульке — прошло всего несколько минут, а вода уже на метр поднялась, машина, которая передо мной хотела проехать, поплыла. Позвонил отцу. Он приехал, моих жену-детей вывез. Они в безопасности. Думаю: что дальше делать?

Юрий рассказывает, а сам держится за руль «газели».

— Я звоню в отдел, им некого туда выслать. Звоню в МЧС — занято, занято, все, наверное, звонят, вот и занято… Потом сосед опять мне звонит: до входа в их дом осталось две ступеньки. Ну, че, часа четыре утра. Смотрю, едет «Урал» с военными. «Вы куда?». — «Нам сказали в администрацию ехать». — «Давайте детей спасем». — «Да не вопрос, поехали». Заворачиваем на улицу Советскую. И «Урал» у нас утонул. Мы из окон повылазили, на крышу встали. По колено воды. Течение несет нас по улице. Слева, справа кричат: «Помогите, помогите!» С решеток руки торчат. Дети кричат. А как я помогу?! Я же не на лодке, меня самого несет, куда я?! Ну, так нас и несло.

У Юры звонит телефон. Он сбрасывает.

Потом мужчина рассказывает, что инспектор ГИБДД Соболь Юрий Николаевич… что до спасателей было не дозвониться… чудом удалось дозвониться инспектору Юрию Николаевичу, он пришел и спас трех женщин и троих маленьких детей

— Вот. Донесло до улицы Веселой. «Урал» ударился в дерево, встали. И на той стороне, и на этой: «Помогите, помогите!» Ну а как мы поможем? У нас ни лодки, ничего. Сам спрыгну — и унесло. Не знаю, что делать. Лодки проходят — одна, вторая. «Мы за детьми, мы за детьми!» Да не вопрос, постоим, ничего страшного. И тут пацан знакомый, бывший гаишник, на лодке подплывает. Узнал меня. Говорю: «Довези туда-то». И он нас довез до пересечения улиц Ленина — Синево. По пояс воды. Ну, я ж бегом искать машину. Сосед мне все звонит, звонит, да я сам понимаю, что там дети, надо спасать. К автобусникам кинулся — они не могут, будут вывозить пострадавших. Показали мне «газель». Водитель говорит: «Не вопрос, куда ехать?» Поехали по Кирова до пожарной части. Там уже перекат, ехать не вариант. И спасатели МЧС разгружают моторные лодки. Я к старшему подошел: «Здесь недалеко, километр, там женщины, дети». Он дал лодку и парня Костю. Мы к дому соседа подплыли. Я спрыгнул с лодки, подплыл к двери. Открыли двери. А они стоят на диване уже по пояс в воде. Я загрузил сначала детей, потом женщин, там тетки такие здоровые. Сам сел на корму, чтобы противовес был. Выплываем на дорогу, а там резкий перекат и течение сильное. Нас понесло. Костя газует, а винт бьется об асфальт. Дернуло, и я с кормы слетел. Схватился за знак «Главная дорога». Оборачиваюсь — с ними все в порядке. Лишь бы никто из женщин и детей не выпал, потому что это все: выпал — значит утонул. Машу, чтобы ко мне не гребли — все же погибнут. Они поняли, уплыли. А я болтаюсь, как флажок, на знаке «Главная дорога». Течение нереальное. Минут десять повисел, чувствую: больше не могу.

Юра опять сбрасывает звонок.

— И тут смотрю: едет ЗИЛ. Ребята-спасатели меня видят, один по веревке подплывает. Я за него хватаюсь, а сил уже нет: отцепился — и меня понесло. Там перекаты, глубина метра два. Я на глубину — воздух не успеваю, глотаю воду. Вверх, вниз, вверх, вниз. Несет на дерево. Бабах — влип. Сознание не потерял. Вижу сук. Хватаюсь. Сук ломается. И меня на дно. Сил нет, воздуха нет. Гаишная вот эта курточка дождевая, она так на руке замоталась, узел получился — руку не разогнуть, не погрести. Эта куртка меня топит. И думаю: ну, теперь точно конец. Но вдруг перекаты закончились, пошла ровная вода. Воздуха хапнул, и меня — в забор у магазина «Континент». Я в забор вцепился, начал дышать, кричу. И тут пожарка. Они ко мне парня спустили со спасательным кругом. И вытащили меня. И те дети доплыли хорошо, слава богу. Вот вся история.

— Эти люди сказали: огромное спасибо, мы молиться за тебя будем, и все такое, — добавляет Юрий.

— Непривычно, когда люди благодарят?

Настроения в Крымске агрессивно-революционные. В магазинах заканчивается еда. Колодцы забило илом, водопровод не работает. У трассы стоит человек с  бутылками воды: наверное, наживается, продает. Машины вдоль дороги, как дохлые тараканы, кверху помятыми колесами

Отвечает вопросом:

— А разве гаишников вообще кто-нибудь любит?

Юра — странный гаишник. Вместо гигантского живота у него бицепсы.

— Вчера или позавчера людям продавали хлеб по сто рублей, — заявляет прохожий. — Говорят, что у нас погибли до двухсот человек. А на самом деле погибших — тысячи! Трупы в детских садиках и школах штабелями кладут

— Где же инспекторское пузо?

Смеется. Любит футбол, турник, брусья, гантели, штангу — вот и пригодилось.

Начинает оправдываться, что сделал все, что мог. А если больше не сделал — значит, он был не способен.

Когда Юрий увидел, насколько сильное наводнение, начал обзванивать всех родных, соседей и коллег. Будил всех, кто был в телефонной книжке. Они ничего не подозревали, все спали. Теперь он отправил жену и детей к родственникам, а сам живет на втором этаже своего затопленного дома. Охраняет от мародеров.

«Скорая»

В Крымске работают «скорые», наряды МЧС, полицейские и пожарные из соседних населенных пунктов. В городской больнице наряду cо «скорой помощью» из Новороссийска дают список вывозов. Они записаны на бумажке уфельдшера Нади. Самый срочный — на Коммунистическую улицу. Там женщина рожает. Подробности: срок семь недель, заболел живот, надо срочно доставить в роддом. Едем. В центре Крымска пробка. Здесь эвакуационные базы, база спасателей с техникой, пункты выдачи гуманитарной помощи и горячего питания, куда жители города приезжают на своих машинах. В центре города водитель «скорой» не включает сирену: в здании дома культуры, кинотеатра «Русь», детских садиков люди и без того нервные. Пятнадцать минут едем двести метров. Автомобилисты не хотят друг другу уступать. Потом звучит сирена. Пять минут — и улица Коммунистическая.

— Где роженица?

— А мы ее увезли в эвакуационный пункт.

— Ей же в роддом надо!

— Ой, сейчас позвоним, чтобы перевезли в роддом… Она помогала выносить из дома вещи, и тут заболел живот…

Второй вызов — на улицу Первого мая, к инвалиду первой группы, которому плохо.

— Вы ко мне? Я вас не вызывал!

— Вы инвалид первой группы?

— Ась?

— Вы инвалид первой группы?!!!

— Ась? Не слышу! Я вас не вызывал!

Третий вызов — на улицу Орджоникидзе, где восьмидесятилетняя бабушка больна астмой.

Стук в калитку. Тишина. Снова стук.

— А вам кого? — спрашивают соседи. — Бабушки там нет, ее дети увезли.

— Она больна астмой?

— Нет.

— Ей восемьдесят?

— Не, шестьдесят пять.

Хлеб за сто рублей

Женщина с улицы Партизанской во время наводнения поставила своих двоих малышей на подоконник, а сама семь часов стояла рядом на цыпочках с водой по подбородок, пока не пришла помощь. Сегодня на ее улицу не привезли воды: гуманитарная помощь раздается как-то странно. По дорогам потоки — это не последствия стихии, а прорванный водопровод.

— Вчера или позавчера людям продавали хлеб по сто рублей, — заявляет прохожий. — Говорят, что у нас погибли до двухсот человек. А на самом деле погибших — тысячи! Трупы в детских садиках и школах штабелями кладут.

— Вы видели?

— Нет, но мне говорили те, кто видел.

В городе осталось меньше десятка такси. Например, у небритого Альшана. Ему ночью позвонил друг. Альшан понял, что дело плохо, вскочил в машину и погнал спасать ее от наводнения. Жену он оставил дома. Фундамент у дома высокий, да и вообще — что может случиться с женой?

Самый верный способ получить гуманитарную помощь — приехать в центр города. Продукты в магазине заканчиваются. Сегодня, в понедельник, день траура. Ткачев обещал крымчанам, что у них все будет и им все дадут. Люди ему не верят.

При участии Андрея Веселова, Екатерины Нагибиной, Кристины Хуцишвили

№27 (256)

Подписаться на «Эксперт» в Telegram



    Реклама




    Когда безопасность важнее цены

    Экономия на закупках кабельно-проводниковой продукции и «русский авось» может сделать промобъекты опасными. Проблему необходимо решать уже сейчас, пока модернизация по «списку Белоусова» не набрала обороты.

    Новый взгляд на инвестиции в ИТ: как сэкономить на обслуживании SAP HANA

    Экономика заставляет пристальнее взглянуть на инвестиции в ИТ и причесать раздутые расходы. Начнем с SAP HANA? Рассказываем о возможностях сэкономить.

    Аквапарк на Сахалине: уникальный, всесезонный, олимпийский

    Уникальный водно-оздоровительный комплекс на Сахалине ждет гостей и управляющую компанию

    Армения для малых и средних экспортеров

    С 22 по 24 октября Ассоциация малых и средних экспортеров организует масштабную бизнес-миссию экспортеров из 7 российских регионов в Армению. В программе – прямые В2В переговоры и участие в «Евразийской неделе».


    Реклама