Тотальная толерантность

Актуально
Москва, 30.08.2012
«Русский репортер» №34 (263)
Убийца семидесяти семи человек Андерс Брейвик стал жертвой объекта собственной жгучей ненависти — норвежской толерантности. И общество, и государство посчитали, что даже столь жестокое преступление не повод отказываться от культивируемой в стране идеи неприятия «законного убийства»

Фото: Heiko Junge/AP

«Если бы я боялся смерти, я не осмелился бы выполнить эту операцию» — в суде Андерс Беринг Брейвик утверждал, что отнесется с уважением только к оправданию или смертной казни. Причем второе только сыграло бы на руку романтическим амбициям террориста: идею мученичества он заимствовал у «Аль-Каиды». Максимальный срок заключения Брейвик называл «смехотворным». Не разделяя чувство юмора террориста, 24 августа Окружной суд Осло вынес приговор: 21 год тюрьмы с возможностью продления срока на пять лет неограниченное количество раз. По сути, пожизненное заключение — если, конечно, следующие судьи не окажутся фанатами Брейвика.

Теперь вместо смертельной инъекции убийце светят трехкомнатные апартаменты с компьютером, телевизором и спортивными тренажерами. В тюрьме «Ила» для него построят отдельный корпус.

— Такое размещение мы предоставляем только Брейвику :он у нас на особоохраняемом положении, — комментирует политику тюрьмы «Ила» ее официальный представитель Эллен Бьерке. — Брейвик будет изолирован от тюремного сообщества и не сможет делать то, что предусмотрено для обычных заключенных: работать или учиться вместе со всеми. Слишком мягко? Нет, мы просто следуем норвежским законам, установленным парламентом.

В год на особого заключенного Норвегия будет тратить 700 тыс. евро, что даже экономно: признай суд Брейвика невменяемым, пришлось бы возводить целый лечебный блок и выделять 3 млн евро ежегодно.

— Либерализм в Норвегии достиг высшей степени глупости. Уважать права человека надо, но зачем при этом создавать условия, когда преступник оказывается в привилегированном положении по сравнению со средним норвежцем? Условия жизни в их тюрьмах слишком хороши для того, кому не нужно зарабатывать. И в этом парадокс и идиотизм норвежской толерантности, — считает юрист, полномочный представитель правительства РФ в высших судебных инстанциях Михаил Барщевский.

Норвежский бойкот высшей мере имеет давнюю историю. Государство отменило смертную казнь за преступления в мирное время больше ста лет назад, а в 1979-м вообще вычеркнуло «вышку» из своего уголовного кодекса. Да что там, в стране даже пожизненного заключения нет: максимальный срок — 21 год. Впрочем, в 2000 году норвежские власти ратифицировали Римский статут, по которому можно сесть и на 30 лет — за преступления против человечности. Вот только прокуратура так и не обвинила в этом Брейвика, оставив убийце 77 человек более мягкую статью «Терроризм».

То ли под действием государственной пропаганды, то ли по ментальной доброте — реально жаждущих крови Брейвика в самой Норвегии немного. Группы на Facebook с требованием повесить или расстрелять убийцу едва набирают тысячу «лайков». Вендетты не хотят даже выжившие на Утойе. 21-летняя Йорид Нордмелан спаслась от Брейвика, но потеряла на острове лучшую подругу. Еще пятеро ее товарищей были убиты, трое ранены.

— Я не желаю ему смерти.  — уверяет Йорид корреспондента «РР». — Месть — это не наказание, это всего лишь чистое зло. Единственная расплата, которой достоин Брейвик, — чувство вины. Хотя не думаю, что оно в нем когда-нибудь проснется, и все-таки мы даем ему время подумать о том, что он сделал. Вряд ли Брейвик когда-нибудь вернется в общество.

В 2011 году, даже после атаки Брейвика, 68% норвежцев выступали против смертной казни. Твердое «за» высказывали всего 16%, в основном сторонники праворадикальной Партии прогресса, обещающей ввести в Норвегии высшую меру в случае прихода к власти. А это не такая уж несбыточная мечта: сейчас либерал-консерваторы вторые в парламенте по количеству мандатов, и их проценты на выборах постоянно растут.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №34 (263) 30 августа 2012
    Районная школа
    Содержание:
    Реклама