ПУБЛИКУЙТЕ НОВОСТИ О ГЛАВНЫХ СОБЫТИЯХ
СВОЕЙ КОМПАНИИ НА EXPERT.RU

Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Общество

Полевая «кухня»

2012
Фото: Александр Кобеляцкий

За пять лет существования «Русского репортера» нам довелось познакомиться со множеством людей: от министра спорта до уборщицы в бассейне небольшого провинциального города. Конечно, не все подробности этих встреч попадали на страницы журнала — и вовсе не потому, что это не позволял объем публикации

Редко кто задумывается о том, сколько всего остается за кадром — в блокнотах или аудиозаписях. Нередко в печать идет лишь третья часть интервью: что-то говорится только при выключенном диктофоне, словесный мусор приходится вычищать, какие-то вопросы задавать заново, уточнять, менять формулировку. К тому же порой мы оказываемся не в состоянии заранее оценить ситуацию, найти подход к конкретному человеку, вызвать у него доверие — возникают неловкости, о которых мы стараемся вспоминать лишь в юбилейные дни.

Вера Михайлова о своем дебюте

Первое большое интервью для «Русского репортера» мне предстояло взять у Ирины Винер. Такая перспектива меня одновременно и восхищала, и пугала. Винер славится жесткостью и бескомпромиссностью — не случайно же ей столько лет подряд удается держать своих подопечных на уровне олимпийского золота. Она чем-то напоминает мою школьную учительницу. Поэтому, когда я собралась звонить ей, чтобы договориться об интервью, мне уже было не по себе. Ирина Александровна сама взяла трубку. Надо сказать, что пять лет назад каждый разговор приходилось начинать с объяснения, что такое «Русский репортер», какова направленность издания, кто там работает и что мы, собственно, хотим. Винер терпеливо выслушала это вступление и сказала, что готова к интервью.

— Где вам будет удобно встретиться? — спросила я. — Я могу подъехать, куда вы скажете. В любое время.

Но Винер привыкла все делать быстро: она готова была говорить прямо сейчас, по телефону — у нее был свободный час, а потом она надолго уезжала на сборы. «Так что задавайте свои вопросы». Все складывалось отлично, кроме одного: я-то к интервью готова не была. Конечно, я немало знала и о художественной гимнастике, и о самой Винер, но для развернутого разговора этого было явно недостаточно.

Говорить с Винер «с колес» оказалось очень непросто. Не помог даже интернет, хоть он и был под рукой: навыком делать несколько дел одновременно обладали Юлий Цезарь, Наполеон, Петр I — я же никогда на место в столь статусном списке не претендовала. Тем не менее упустить такую возможность было нельзя, и больше часа мы проговорили по телефону под диктофон. В итоге все получилось. Когда твой собеседник настолько масштабная личность, разговор просто не может быть скучным. Но этот текст, видимо, был обречен делаться на бегу. Даже сфотографировать Ирину Александровну удалось только на вылете из России. Мы с фотографом поехали в Шереметьево, Винер красилась для съемки в машине на подъезде к терминалу, а снимали ее на фоне здания аэропорта, пока не прибежал охранник с криками: «Это режимный объект! Без разрешения здесь снимать запрещено!»

Cоня Бекина о разговорах с незнакомцем

Во время Олимпиады приходится рассказывать о многих видах спорта сразу, сталкиваясь и с такими, о которых до этого слышала разве что краем уха. Во время Игр в Пекине мне пришлось добывать комментарий об одной из таких дисциплин.

В поисках информации журналисты начинают с того же, что и все остальные: заходят на официальный сайт. В моем случае он был синенький, простой и скучный, а в разделе «Контакты» значился всего один мобильный телефонный номер и рядом имя — Алексей. Обычно это либо пресс-атташе федерации (если повезет), либо просто секретарь офиса. Я позвонила.

И попала на какого-то человека, которого оказалось очень трудно «обойти». В ответ на все просьбы помочь мне связаться со спортсменами, тренерами, вообще получить информацию из первых уст он демонстрировал отличное знание ситуации, но выбить из него хоть какой-то захудалый контакт оказалось невозможно. Договорились созвониться снова.

Такие пресс-атташе на самом деле не редкость. Мотивация у них бывает разная: один бережет покой спортсменов и тренеров, другой боится нагоняя за то, что поделился телефонным номером, третий вовсе мнит себя випом в мире спорта и любит, чтобы к нему искали особый подход…

На следующий день он позвонил сам. После обмена любезностями я для проформы задала несколько общих вопросов и приступила к главному:

— Мне бы хотелось поговорить с кем-нибудь, кто может объяснить читателям все тонкости этого вида, проанализировать выступление наших атлетов. Не могли бы вы подсказать такого человека?

— Ммм… — ответил этот тип. — Ну давайте я вам расскажу.

Это было невыносимо! Мало того что от него не удавалось отвязаться, так он еще явно не собирался давать мне другие телефоны. Но отказываться было невежливо, и я начала интервью, естественно, ничего не записывая на диктофон и не имея перед глазами списка вопросов, а задавая те, что придут в голову, — лишь бы разговорить назойливого пресс-атташе и заставить его выдать заветный контакт.

И вдруг в ходе нашей беседы, которая вскоре стала совсем непринужденной, у моего собеседника стали проскальзывать фразы «Когда я сам выступал…» или «Мой первый чемпион был…». У меня похолодели уши. Поддакивая в трубку, я стала нервно вбивать в Яндекс все значимое, что слышала, и довольно быстро поняла, что разговариваю с главным тренером сборной, который сам позвонил мне из Пекина!

В глазах потемнело, и красноречие как-то сразу иссякло. Впрочем, все закончилось хорошо. С тех пор я еще не раз обращалась за комментариями к этому удивительному тренеру, безмятежно оставившему на сайте свой мобильный телефон как единственный контакт федерации.

Олег Лыткин в роли гендиректора

В январе 2008 года я проводил отпуск в греческой столице. Как раз в это время там проходил матч баскетбольной Евролиги между пирейским «Олимпиакосом» и московским ЦСКА. Я решил сходить на эту встречу, а заодно побеседовать с центровым «Олимпиакоса» Яковосом Цакалидисом.

Продюсер «РР» договорился с агентом Цакалидиса об интервью. Сам центровой с армейцами не играл — восстанавливался после травмы колена и согласился пообщаться перед матчем в тренажерном зале. Агент Цакалидиса по имени Христос встретил меня у входа во дворец спорта и отвел к Алексею.

Да-да, греческий центровой при рождении был наречен Алексеем и носил это имя и фамилию Ледков вплоть до отъезда в Грецию: мама баскетболиста из причерноморских греков. На исторической родине он стал Яковосом Цакалидисом, а в НБА его и вовсе звали Джейком.

Рост Алексея — 220 сантиметров, и со своими метр восемьдесят я чувствовал себя каким-то карликом. Что не помешало нашему общению. Леша оказался очень приятным собеседником — говорили мы минут сорок и закончили за считанные минуты до начала матча. Аккредитации у меня не было, но Алексей провел меня на трибуны, которые были уже заполнены. Пустовало лишь несколько кресел в VIP-ложах.

— Леша, а можно я туда сяду? — обратился я к Яковасу, указывая на пустое кресло.

— Конечно, если будут спрашивать, скажи, что от меня, — успокоил Алексей и отправился в зал.

За минуту до начала встречи в ложе появился элегантно одетый человек. Я понял, что занял его кресло, и, извинившись, поднялся, чтобы уйти, но тот проявил гостеприимство и попросил меня остаться. После чего разместился в другой ложе. Заглянув в программу матча, я понял, что разговаривал с гендиректором «Олимпиакоса» Христосом Ставропулосом.

Матчи этой команды — большое событие для Греции, и на следующий день все газеты писали о победе пирейского клуба над армейцами. Велико же было мое удивление, когда в одном из бесплатных изданий типа нашей газеты «Метро» я увидел свою фотографию в президентской ложе. И подпись: «У “Олимпиакоса” новый гендиректор?» Было и приятно, и неловко одновременно. Ведь я на должность Ставропулоса ну никак не покушался!

Александр Кобеляцкий о случайностях

Главное — смотреть по сторонам. Этим я как раз и занимался в Барселоне на гонках «Формулы-1», стоя на ступеньках ресторанчика команды «Рено». Мы уже поговорили с Виталием Петровым, выступавшим тогда за эту «конюшню», пообщались с главой французской команды Эриком Булье, оставалось лишь посмотреть саму гонку. И тут в толпе народа, фланировавшего по паддоку, возникла любопытная фигура. Просто одетый мужчина средних лет с фирменной бейсболкой «Рено» на голове двигался в моем направлении. На груди был приколот бант из георгиевской ленты — в России отмечали 9 Мая. Я остановил незнакомца вопросом: «А вы кем Виталию приходитесь?» Как выяснилось, отцом. Так что о детских годах жизни российского пилота «Формулы-1» удалось узнать из первых рук.

Провидец Вячеслав Колосков возникал столь же внезапно. В первый раз на эскалаторе в аэропорту «Домодедово», откуда я улетал в Цюрих, где проходило голосование по кандидатурам хозяев чемпионатов мира по футболу 2018 и 2022 года. Вальяжный, с иголочки одетый Колосков в ранний час был виден издалека. Поздоровались, перебросились парой как бы ничего не значащих фраз, после чего почетный президент РФС отправился в зал бизнес-класса. У меня сложилось впечатление, что Колосков был абсолютно уверен в исходе голосования. Любопытно, что после оглашения результатов Вячеслав Иванович испарился. На сцене в обнимку с главным трофеем чемпионата приплясывал Игорь Шувалов, Сергей Фурсенко недобро оглядывал зал, Мутко что-то говорил расплывшемуся в улыбочке Аршавину. А Колосков исчез...

Вторая подобная встреча состоялась этим летом в Варшаве: днем 12 июня из автобуса рядом с отелем «Бристоль» высадилась группа ветеранов футбола. Во главе вышагивал нестареющий Колосков. Выяснилось, что они заехали в гостиницу посмотреть первый тайм матча наших соперников по группе, после чего отправляются на стадион — играли Россия и Польша. На вопрос о том, как он оценивает перспективы нашей сборной, Колосков, покачав головой, сказал: «Слишком резво начали». После чего продолжил шествовать к отелю во главе семенившей за ним группы ветеранов.

Во время интервью обязательно происходят какие-нибудь случайности, порой они раскрепощают собеседника. Когда мы разговаривали с Татьяной Лебедевой на трибунах спорткомплекса ЦСКА, к легкоатлетке неожиданно подошел драный кот, обитавший в манеже, и нагло улегся на соседнее кресло. А Ольге Каниськиной понадобилось вдруг купить очки, поэтому до интервью мы дружески поболтали по дороге в один из магазинов Сочи, где проходили сборы команды ходоков.

Впрочем, бывает и наоборот. В Инсбруке на Евро-2008 перед одним из матчей с участием России я оказался у лифта в компании с Роем Ходжсоном, который тогда входил в состав специальной группы экспертов УЕФА. Представившись, я попросил Ходжсона ответить на пару вопросов о том, какие тенденции можно заметить в действиях лучших команд Европы. Англичанин задумчиво потрогал кончик своего длинного носа, но тут двери лифта открылись и дюжие медбратья вкатили в кабину носилки с полуживым российским болельщиком. Лицо несчастного не выражало ровным счетом ничего и было синюшного цвета. Ходжсон посторонился, с грустью посмотрел на них и… вежливо отказал.

Вера Михайлова и канадское гостеприимство

В 2010 году я впервые в жизни поехала на Олимпиаду. Игры проходили в Ванкувере, и никто из «Русского репортера» в этом канадском городе прежде не бывал. Поэтому, занимаясь организационными вопросами — покупкой авиабилетов и бронированием гостиницы, — мы не слишком хорошо представляли, где же, собственно, мне предстоит жить. Нам приглянулась небольшая уютная гостиница в городке Нанаймо на острове Ванкувер. На сайте отеля сообщалось, что паром от Ванкувера ходит регулярно, а на время Олимпиады пустят еще и дополнительный рейс — ночной. Решив, что я спокойно успею добраться до гостиницы даже после вечерних соревнований, мы забронировали номер. В полудреме перелета я представляла себе, как буду с палубы парома смотреть на китов, которые часто плещутся у канадского побережья.

В главном пресс-центре я разговорилась с местными волонтерами. Узнав, что я буду жить в Нанаймо, мои собеседники на мгновение потеряли дар речи. «Нанаймо?!» — переспросили они с таким ужасом, словно речь шла не о гостеприимном городке, а о тюрьме строгого режима. Оказалось, что дорога до него занимает не меньше двух часов в один конец. К тому же последний паром уходит в полночь, а это значит, что мне каждый день придется выбирать, работать на вечерних соревнованиях до упора, а потом ночевать на стуле в пресс-центре или пропускать все самое интересное. Попутно выяснилось, что, в отличие от городского транспорта, который на время Олимпийских игр для аккредитованных журналистов сделали бесплатным, за паром придется платить. В день получалось около 40 долларов. Если бы мы все это разузнали заранее, то выбрали бы совсем другой отель…

Пока я размышляла, что же мне теперь делать, милые канадки развели бурную деятельность. «Эта девочка не может жить в Нанаймо!» — твердили они, таская меня от одной гостиничной стойки к другой. Они старались помочь мне изо всех сил, но увы — найти накануне Игр гостиницу с моим бюджетом было нереально. Цены на жилье подскочили многократно, чем не уставала возмущаться Нора — приятная рыжеволосая женщина лет шестидесяти, принявшая мои проблемы близко к сердцу. После двух часов мучительных раздумий она приняла решение и сказала:

— Мы не можем ничего найти, поэтому я предлагаю тебе жить у меня. У нас с мужем большой дом, я выделю тебе отдельную спальню, дам ключ, будешь приходить и уходить когда захочешь.

Предложение было, мягко говоря, неожиданным: приглашать к себе домой совершенно незнакомого человека? Я согласилась — не без опаски, и вечером мы поехали к Норе. По дороге она рассказывала про себя. Оказалось, что ее муж Рик, как и она, уже давно на пенсии, но из-за Олимпиады их — телевизионщика и журналиста — снова привлекли к работе. Взрослая дочь живет отдельно, зато в доме есть собачка по кличке Тайфун.

Рик встретил нас у метро и привез домой — навстречу выбежала мальтийская болонка. «Тайфун, привет!» — обрадовалась Нора. «Ты что, это же Фиби!» — поправил ее Рик. Тут мне стало совсем неуютно. Хозяйка забыла, как зовут ее собаку? Может, у нее провалы в памяти и наутро она не вспомнит, кто я такая, вызовет полицию и скажет, что я забралась к ней в дом?!

За чаем Нора, словно разгадав мои опасения, сказала: «Ты, наверное, подумала, что у меня не все дома? Просто нашу предыдущую собаку звали Тайфун — он умер недавно, и я по привычке называю так Фиби». От сердца немного отлегло...

Надо сказать, что это недоразумение так и осталось единственным за все время командировки. За две недели мы с Норой по-настоящему подружились, а перед отъездом она подарила мне две бутылки кленового сиропа и сама отвезла в аэропорт. Обещала, что как-нибудь они соберутся в Россию. Время от времени мы пишем друг другу, и я жду их в гости, чтобы показать, что наше гостеприимство может быть ничуть не хуже канадского.

№35 (264)
Подписаться на «Эксперт» в Telegram



    Реклама



    Курс на цифровые технологии: 75 лет ЮУрГУ

    15 декабря Южно-Уральский государственный университет отметит юбилей. Позади богатая достижениями история, впереди – цифровые трансформации

    Дать рынку камамбера

    Рынок сыра в России остается дефицитным. Хотя у нас в стране уже есть всё — сырье, поставщики оборудования и технологии

    Струйная печать возвращается в офис

    Обсуждаем с менеджером компании-лидера в индустрии струйной печати

    Когда безопасность важнее цены

    Экономия на закупках кабельно-проводниковой продукции и «русский авось» может сделать промобъекты опасными. Проблему необходимо решать уже сейчас, пока модернизация по «списку Белоусова» не набрала обороты.

    Новый взгляд на инвестиции в ИТ: как сэкономить на обслуживании SAP HANA

    Экономика заставляет пристальнее взглянуть на инвестиции в ИТ и причесать раздутые расходы. Начнем с SAP HANA? Рассказываем о возможностях сэкономить.

    Аквапарк на Сахалине: уникальный, всесезонный, олимпийский

    Уникальный водно-оздоровительный комплекс на Сахалине ждет гостей и управляющую компанию

    Армения для малых и средних экспортеров

    С 22 по 24 октября Ассоциация малых и средних экспортеров организует масштабную бизнес-миссию экспортеров из 7 российских регионов в Армению. В программе – прямые В2В переговоры и участие в «Евразийской неделе».


    Реклама