Раки, комбайны и раздевания

Культура
Москва, 18.10.2012
«Русский репортер» №41 (270)

Недавно на репетицию к нам привели мужчину. Я подумала: мало ли какое у него дело, может, он журналист или работник театра.

Мужчина сначала сидел кротко. Наблюдал. Объясняя актерам драматургию сцены, я вскочила и яростно заговорила. Возможно, даже взмахивала руками. Мужчина испуганно и пытливо всмотрелся в меня. Мой коллега режиссер К., с которым мы репетируем спектакль, был сдержаннее: как потом выяснилось, он что-то знал.

В перерыве неизвестный мужчина сказал нам:

— По моему скромному мнению, актерам нужно только объяснить, что это не какие-то там люди, а они сами. И пойдет дело.

Я хмыкнула. По дороге в репетиционный зал режиссер К. шепнул:

— Ты что, не знаешь? Это же Х.!

Х. был известный режиссер. Среди актеров за время перерыва это знание тоже, видимо, распространилось. Воцарилось нервное веселье. Сцену стали играть на особенном подъеме: будто происходил генеральный смотр всех их актерских качеств. Всю свою актерскую мощь они обрушили на мэтра режиссуры. Куда-то ушла вялость, включилось обаяние, кто-то вдруг от напряжения выругался: «Б…! Я же текст не помню!» — и немедленно за эту свою дерзость перед мэтром извинился. Актеры играли уже не для нас, а для известного режиссера Х.: дело в том, что он собирался ставить здесь спектакль. Мы, по сути, присутствовали не на собственной репетиции, а на кастинге.

Я поймала себя на том, что слежу за мимикой Х. Вот он улыбнулся, а вот тень сомнения пробежала по его опытному режиссерскому лицу. Верно ли то, что мы делаем? Туда идем иль не туда?

Сцена не очень получилась. Актеры, как это с ними обычно случается, немедленно обвинили во всем нас с режиссером К.

— Мне не хватает текста!

— Перед нами поставлена неверная задача!

— Мы в тупике! — схватившись за голову, вскричал актер Д.

В образовавшейся паузе слово взял режиссер Х.

— По моему скромному мнению, следует сделать так… — начал он.

Профессия режиссера накладывает отпечаток. Когда режиссер смотрит на актеров, он сразу представляет спектакль с этими актерами. Свой спектакль. К тому же его всегда слушают: в профессиональные свойства режиссера входит умение увлечь, зажечь, загипнотизировать. Мой любимый жанр фотографий в толстых театральных энциклопедиях — «актеры сгрудились вокруг режиссера А.». Или вокруг режиссера В. Или вокруг режиссера С. Это вопрос харизмы и репутации.

Мы с режиссером К. отдыхали: наши актеры уже готовы были сгрудиться, но не вокруг нас.

— Смотря чего вы хотите добиться… — приготовился продемонстрировать палитру своих возможностей режиссер Х.

Мы хотели, чтобы на сцене актер, играющий режиссера, давал актрисам задание показать водоем, и они доступными пластическими и речевыми средствами этот водоем показывали.

— Так… А что если это будет река, где живут раки? — задумчиво предположил режиссер Х. — А может, и не раки… У нас в Ленинграде студенты часто показывают упражнение «ручеек»… Покажите душ! — вдруг смело предложил он актрисе. — Да! Душ!

Актриса уже приготовилась показать своим телом душ.

— Ну хорошо, не душ, — передумал мэтр. — А зачем нам вообще река? Пусть покажут комбайн!

Тут вышел из ступора актер Д. и решительно взялся за показ комбайна, продемонстрировав многие свои таланты.

Мы с режиссером К. тоже вышли из ступора и сказали, что нам комбайн для этой сцены совершенно не нужен.

— Хорошо! — согласился мэтр. — Но нам же нужно, показывая реки и ручейки, показать их женское начало! Здесь не обойтись без раздевания. От мизинца и до полного раздевания!

Сцена на глазах теряла невинность. Актрисы задумались. Мы с режиссером К. переглянулись.

— Но нам, наверное, стоит обойтись без раздевания! — отменил собственное радикальное решение режиссер Х. — А сделать это театральными способами.

Все вздохнули с облегчением. Стали предлагать новые варианты, но тут мы с режиссером К., собрав в кулак харизму, волевым решением прекратили репетицию данной сцены. Режиссер Х. поблагодарил нас и покинул зал. Актеры уходили со словами: «Эх, не возьмет он нас в спектакль».

Мы же сделали вывод, известный последние сто лет, со времен возникновения режиссерской профессии: никогда не надо звать других режиссеров на репетиции. Тем более мэтров. В своем маленьком мире ты должен быть диктатором, пусть маленьким, пусть миролюбивым, пусть даже не диктатором, а сообщником. Но это у тебя должны быть свобода творчества и раки, комбайны и раздевания. И актеры должны сгрудиться вокруг тебя.

Говорят, режиссер Х. посетил не только нашу репетицию. В другом зале, у другого режиссера он осуществил подробный разбор сцены с артистами. А также, говорят, где-то успел спеть романс.

Но у нас ему понравилось больше всего. Говорят, он сказал: «Молодцы, стойкие».

У партнеров

    «Русский репортер»
    №41 (270) 18 октября 2012
    Региональные выборы
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Реклама