Приобрести месячную подписку всего за 350 рублей
Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Политика

2012 год фиктивных перемен

, , , 2012
Фото: Sergey Ponomarev/AP

Нынешний год был, как никогда, богат на политические события — тем удивительнее, что к декабрю все вернулось к начальной точке. Затеяли грандиозную политическую реформу, а в результате имеем старую систему с незначительными модификациями; поменяли правительство — и получили ту же самую экономическую политику; боролись с коррупцией, но пока обошлись без резонансных «посадок». Раз за разом события открывали для страны огромное окно возможностей, которыми никто не воспользовался. Лодка раскачалась, но продолжила плыть по течению. «РР» проследил, как этот сюжет был отыгран в разных сферах нашей жизни

1. Политическая либерализация

Ожидания

Политический год начался на несколько недель раньше календарного. Вскоре после беспрецедентного в новейшей истории страны митинга на Болотной площади в Москве, общаясь во время прямой линии с гражданами России, Владимир Путин не только сравнил белые ленты с контрацептивами, но и впервые заявил о возможности возвращения прямых выборов губернаторов. Правда, тут же запустил в политический лексикон выражение «президентский фильтр».

Прошла еще неделя, и Дмитрий Медведев в своем последнем президентском послании Федеральному собранию обозначил контуры уже полномасштабной политической реформы. С резолюцией митинга на Болотной эти инициативы совпадали лишь по одному пункту из пяти (выборы губернаторов), но все равно были неожиданно масштабными.

Глава государства предложил пересмотреть принципы формирования ЦИК, с тем чтобы расширить представительство в ней политических партий, сами партии регистрировать по заявке 500 человек, ввести пропорциональное представительство по 225 округам на выборах в Думу, радикально сократить число подписей для регистрации в качестве кандидата в президенты. Речь также шла о децентрализации власти и передаче значительной части функций — а главное, финансовых средств — на региональный и муниципальный уровень. Наконец, президент повторил предложение Путина вернуть губернаторские выборы, но уже без всякого президентского фильтра.

И хотя официальные и неофициальные кремлевские источники в один голос твердили, что политреформа разрабатывалась за несколько месяцев до протестов, в рядах объединенной оппозиции зрела уверенность: митинги все-таки заставили власть «прогнуться». Следующий — на проспекте Сахарова — выглядел уже почти как «митинг победителей».

После Нового года разговоры о политической реформе дополнились слухами о скором роспуске «Единой России», которую вроде как должен был подменить в роли правящей партии Объединенный народный фронт. В феврале член правящей партии социолог Ольга Крыштановская заявила, что партия власти будет разделена на три фракции, и даже назвала точную дату — буквально через пару дней. Выходец из КГБ, президент ВТБ Андрей Костин неожиданно порекомендовал Путину публично пообещать, что в 2018 году он уже не пойдет на очередные выборы: «Владимир Путин в личном плане столкнулся с тяжелым вызовом. Он очень долго правит».

Реальность

Но Путин советам бывшего сослуживца не внял и ничего такого обещать не стал. «Единая Россия» тоже не разделилась — ни через пару дней, ни через неделю, ни через полгода… Более того, все последующие шаги президента и премьер-министра были направлены скорее на минимизацию и выхолащивание политреформ. Из шести обещаний Медведева в той или иной степени выполнены всего три: о снижении подписного барьера для кандидатов в президенты, о реформе партийного законодательства и отчасти о возвращении губернаторских выборов.

Но первое из решений — о новом порядке выдвижения на пост главы государства — на практике будет реализовано не раньше 2018 года. Кому больше выгодна либерализация партийного законодательства — оппозиции или власти, — неясно было с самого начала. Образно ее прокомментировал писатель и оппозиционер Эдуард Лимонов: «Сейчас власть выпустит насекомых, и с оппозицией будет покончено». Так и получилось: закон о регистрации партий привел к политической эмиссии, от которой выиграли известные, узнаваемые партии, в частности «Единая Россия». Закон, например, позволил вспомнить технологию применения партий-спойлеров, до боли напоминающих своими названиями основных конкурентов «ЕР»: среди 44 зарегистрированных на сегодняшний день есть, например, партия «За справедливость», Российская партия пенсионеров за справедливость и Коммунистическая партия за социальную справедливость, готовится к регистрации Казачья партия Российской Федерации с аббревиатурой КаПРФ.

— Нас собрал директор, — рассказывает «РР» «активист» одной из новых партий, в недавнем прошлом единоросс, — и сказал: «Значит, все выходим из “Единой России”, вступаем в новую партию, так надо, указание сверху».

Наконец, выражаясь языком Дмитрия Медведева, главная политическая «новелла» года — возвращение прямых губернаторских выборов — никак не изменила правила игры. От президентского фильтра отказались, но вместо него ввели так называемый муниципальный, который позволил жестко контролировать процесс выдвижения кандидатов.

Но дело не только в формальных ограничениях. По смыслу и содержанию главный вопрос состоит в том, действительно ли возникнут реальные конкуренты на выборах и даст ли административная система выбрать между альтернативами самим избирателям. На муниципальных выборах реальная конкуренция несколько раз возникла, и, например, в Ярославле выиграл альтернативный кандидат Евгений Урлашов, поддержанный столичными активистами. Но подобное случалось и раньше. А на возвращенных губернаторских выборах возникла было реальная конкуренция в двух регионах — в Рязанской и Брянской областях, — но исход выборов решился в административном закулисье или в судах. Так, кандидат от оппозиции Игорь Морозов, выдвигавшийся в губернаторы Рязанской области и имевший реальные шансы составить конкуренцию действующему губернатору-единороссу Олегу Ковалеву, в последний момент снялся с гонки в обмен на место члена Совета Федерации. «Именно угроза раскола общества подвигла меня на решение сняться», — заявил тогда Морозов. Политики снова все решили без народа.

Таким образом, и власти, и лидеры весь год протестов активно баламутили население и местные элиты, в том числе неприлично ругаясь на центральных каналах телевидения (в эфир которых, кстати, несистемная оппозиция попала впервые чуть ли не за десять лет). Но реального выбора избиратели так и не получили, а местные элиты снова остались без открытых инструментов политической конкуренции.

Точка наивысших ожиданий

24 декабря 2011 года. Митинг на проспекте Сахарова. Среди «недовольных» распространилась вера в возможность отмены итогов выборов в Госдуму и крах неконкурентного политического режима

Точка разочарования

14 октября 2012 года. Выборы губернаторов в пяти регионах продемонстрировали фиктивный характер политической либерализации.

2. Закручивание гаек

Ожидания

Если либеральная часть общественности ожидала политических реформ и отступления партии власти по всем фронтам, то консерваторы — бескомпромиссной борьбы с западниками, «революционерами» и «предателями родины». «Нужно ужесточение наказания... Пора убрать политический мусор», — заявил в интервью «Комсомольской правде» консервативный публицист Николай Стариков. Но и в деле политической реакции власть не пошла дальше нескольких громких инициатив, которые наделали шуму, но не привели, по крайней мере пока, к системным изменениям политического климата.

К полномасштабному наступлению власть, казалось, перешла после митинга 6 мая на Болотной площади, который закончился столкновениями с полицией и перетек в итоге в многодневный российский «оккупай» на Чистых прудах.

После этого было резко ужесточено наказание за организацию и, что немаловажно, за участие в несанкционированных акциях, а также за нарушение правил поведения на акциях разрешенных. Параллельно в Госдуму внесли законопроект о защите детей от «вредоносной информации» в СМИ и интернете — в итоге с ноября начал формироваться черный список сайтов, содержащих порнографию, пропаганду наркотиков и суицида. Летом в Уголовный кодекс вернули статью о клевете со штрафами, доходящими до нескольких миллионов рублей. Затем президент Путин подписал закон, в соответствии с которым некоммерческие организации, занимающиеся политической деятельностью и получающие финансирование из-за рубежа, должны маркироваться как «иностранные агенты».

Наконец, совсем недавно в силу вступила новая, расширительная трактовка понятия «государственная измена», каковой отныне считается не только выдача сведений, составляющих государственную тайну, но и любое содействие иностранному государству, международной или иностранной организации, если их деятельность направлена против безопасности России.

Каждая из этих инициатив, а в особенности вся их совокупность, выглядит довольно грозно и должна означать серьезное ужесточение политического режима. Однако произошло ли оно на самом деле?

Реальность

Начнем с уголовного дела по факту беспорядков на Болотной площади. Все обвинения предъявлены на основе статей, которые давно были в Уголовном кодексе, а не принимались специально после митингов. То есть в данном случае административная машина использует механизмы, которые были заложены в систему уголовных наказаний давно. А вот попытки применить на практике новые законы часто больше напоминают фарс, чем трагедию. Так, в соответствии со вступившими в силу поправками в закон о митингах нижегородские власти попытались запретить шествие в магазин за батоном, чем прославились на всю страну и спровоцировали проведение нескольких аналогичных акций в других городах. Непомерные штрафы за несанкционированные акции изредка назначаются в регионах, но трудно сказать, что применение новых норм закона носит системный характер.

В первые недели возникли проблемы при применении закона о черных списках сайтов. В итоге в черный список по недоразумению попала, например, пародийная энциклопедия «Луркморе», в стебных статьях которой бдительные борцы за безопасный интернет отыскали пропаганду самоубийства. Однако механизм применения закона совершенствуется, и пока ничего не слышно о его использовании в качестве меры политической цензуры. Единственным же заметным эффектом этого закона стала плашка с указанием допустимого возраста читателей того или иного СМИ, которую вы можете увидеть, например, на обложке «РР».

Ни одного громкого дела о клевете и тем более о государственной измене в соответствии с внесенными изменениями до сих пор возбуждено не было. Не очень ясно, насколько пагубно скажется на судьбе НКО благоприобретенный статус «иностранных агентов». Так, Московская Хельсинкская группа испытывает трудности с финансированием, но зато у нее появляется (пока не очень масштабная) поддержка из отечественных источников. Так, в качестве спонсора правозащитников выступил олигарх Михаил Прохоров. Ассоциация «Голос» сокращает сотрудников, но свою деятельность не прекращает.

Конечно, вполне вероятно, что это своеобразный задел на будущее — на тот случай, если нужно будет закрыть неугодное СМИ или посадить какого-нибудь политического активиста, к которому по-другому не подступиться. В этом уверен, в частности, сотрудник «Мемориала» Александр Черкасов, напоминающий, что к политическим репрессиям приводит не только (а порой и не столько) политическая установка, но и простое наличие структур и политических институтов, которые посредством репрессий доказывают необходимость своего существования. Иными словами, не «был бы человек, а статья найдется», а ровно наоборот: была бы статья, а человек найдется.

Но сегодня, несмотря на страхи оппозиционеров и правозащитников, все это, скорее, напоминает попытку припугнуть особо разошедшихся оппозиционных активистов, по возможности маргинализировать их в глазах умеренной части общества, но так, чтобы ключевые общественно-правовые структуры, то есть каркас режима, остались неизменными.

В том, что здесь больше пиара, чем реального преследования, в разговоре с «РР» признался один из авторов закона об «иностранных агентах», депутат-единоросс Сергей Железняк:

— Каждая из новых законодательных инициатив была реакцией на те или иные общественные язвы. Необходимость закона о митингах стала очевидной после событий 6 мая, а законопроект о регулировании интернета я предлагал еще в прошлой Думе. Что касается «иностранных агентов», то введение этого термина в законодательство стало результатом нашей дискуссии о том, откуда идет финансирование некоторых наших общественных организаций, занимающихся политикой. Мы доказывали, что ощутимую роль играют западные деньги, они спорили. Теперь спорить не получится. Мы не хотим запрещать подобную деятельность, нам важно, чтобы люди знали правду.

Точка наивысших ожиданий

В данном случае их две. Июль 2012 года, когда Владимир Путин подписал законы об НКО и возвращении статьи о клевете в Уголовный кодекс. И ноябрь, когда начали действовать черные списки сайтов, а президент подписал закон о госизмене.

Точка разочарования

Многие противники оппозиции рассчитывали, что принимаются законы прямого, а главное — быстрого действия, поэтому сегодня они немного разочарованы.

3. Поворот в экономической политике

Ожидания

Может быть, обсуждение политической сферы — только пена над бурными волнами реальных перемен, занимающая только умы элиты и столичных снобов, а настоящие изменения происходят сейчас не в настройке, а в экономическом базисе? Ожидания начала структурной перестройки нашей экономики действительно были. Один уход из правительства Алексея Кудрина осенью прошлого года вроде бы указывал на близость перемен. Ведь Кудрин один из самых сильных персонажей в российской политической системе (его аппаратный вес по методике «РР» был вторым после путинского и намного превышал вес Медведева — см. «РР» № 35 за 2012 год). И он же — ключевой автор экономической политики нулевых. В это время страна научилась собирать налоги, отдала внешние долги, поддерживала финансовую стабильность и относительную экономность, но все это уже стало препятствовать развитию.

Владимир Путин на фоне столичных протестов вынужден был вести активную и содержательную президентскую кампанию, в которой не только ездил по регионам и укреплял имидж, но и опубликовал ряд программных текстов с вполне конкретными обещаниями и тезисами. Ключевой экономический тезис — о необходимости «новой индустриализации» — подразумевал поворот от политики финансовой стабильности и борьбы с инфляцией к инвестициям в реальные сектора экономики. А это, как показывает опыт «экономических чудес»,  невозможно без активной государственной политики, стимулирующей частную инициативу в новых производственных сферах. И это было первой надеждой на поворот от политики макроэкономической стабильности к более рискованной, но назревшей политике роста.

Другая часть надежд была связана с комплексом мер, воспринимаемых как альтернатива госкапитализму. В качестве индикатора многие экономисты как круга Медведева, так и связанные с либеральной частью протеста воспринимают программу приватизации. По направлениям развития ключевых отраслей была громко заявлена приватизация госкорпораций, включающая, к примеру, тот же Роснефтегаз. Владимир Путин публично критиковал ответственных лиц за то, что те не представили в срок программу приватизации Ростехнологий.

Реальность

Несмотря на все ожидания перемен, по факту денежная политика в 2012 году оказалась самой сдержанной и нелиберальной за всю эпоху Путина — Медведева — Путина. Рост денежной массы практически полностью остановился — такого не было даже накануне последнего кризиса. Это означает, что в экономике уже ощущается дефицит денег, тормозятся инвестиции и кредитование бизнеса. Реальные ставки по кредитам делают невыгодным практически любое предпринимательство, кроме сырьевого и торговли. Новых инфраструктурных проектов не появилось. Сколько-нибудь значительного роста стратегических инвестиций в образование и науку, дороги и строительство не произошло, а бюджет медицины даже сократился.  

Бюджетный процесс на всем своем протяжении сопровождался несогласием всех со всеми. Позиция Минфина была такой же, как и все последние годы: тратить так много рискованно, нужно сократить расходную часть и быть максимально пессимистичными в прогнозах цен на нефть, заложенных в бюджете.

Перед принятием бюджета от Общественной палаты перед депутатами выступил Валерий Фадеев, остро раскритиковав саму логику экономической политики: «Полагаем, что назрела необходимость в кардинальном изменении денежно-кредитной политики. Целями такой политики должно стать энергичное хозяйственное и социальное развитие, экономический рост не ниже 6% в год, а вовсе не попытка во что бы то ни стало достичь стабильности и избежать любых рисков. Стабильности при нынешней политике не будет. Такая политика не снижает риски — она их увеличивает. Боюсь, что мы затолкаем экономику в депрессию, сами затолкаем, независимо от того, сколько будет стоить нефть — 97 долларов или 197».

Но не только голоса общественников и экспертов, но и недовольство самого президента (чьи прямые предвыборные  обещания не были учтены в бюджете) никак не повлияло на приоритеты экономической политики. Политическая система не справляется и здесь, она оказалась (пока?) неспособной к переменам.

Широкая приватизация тоже пока не началась, хотя уже и объявлена, несмотря на неготовность тысяч государственных предприятий к продаже. Вот только на днях государство выручило 15,5 млрд рублей за 73% дальневосточного порта Ванино. Про приватизацию Ростехнологий, о которой президент говорил весной, ничего не слышно. И наоборот: государственная «Роснефть» покупает ТНК-BP, усиливая свое доминирование в российской нефтяной отрасли. Но в приватизации по крайней мере есть масштабные планы. И эта сфера чувствительна для крупного бизнеса, высших чиновников и риторики либерального протеста. Велика вероятность, что элиты займутся скорее старым приятным процессом передела собственности, чем строительством дорог, заводов и поддержкой бизнеса.

Точка наивысших ожиданий

21 мая 2012 года. Утверждение нового правительства.

Точка разочарования

24 ноября 2012 года. Госдума приняла консервативный бюджет на 2013 год.

4. Непопулярные реформы

Ожидания

Смена правительства в мае этого года породила в обществе надежды, что сменится не только персональный состав кабинета, но и его политика. Не то чтобы это было связано с приходом в правительство новых людей — скорее с фактом ухода старых. Созданию настроения эйфории способствовали прежде всего отставки самых критикуемых и непопулярных министров — образования и здравоохранения — Андрея Фурсенко и Татьяны Голиковой.

Именно они стали олицетворением непопулярных отраслевых реформ. Претензий к ним было, по сути, всего две, но зато какие — игнорирование мнения профессиональных сообществ и утверждение в качестве основной цели реформ принципа финансовой оптимизации. «Руководили здравоохранением экономисты и финансисты, а не медики», — говорил в интервью «РР» главный оппонент Татьяны Голиковой Леонид Рошаль. Он же сформулировал и ожидания от смены власти в отрасли и прихода нового министра: «Руководить Минздравом должен специалист, который знает здравоохранение. Вероника Игоревна — хороший доктор. С первых шагов она показала, что готова советоваться с гражданским обществом».

Знаковой виделась и отставка полностью провалившего реформу главы МВД Рашида Нургалиева, ведомство которого погрязло в громких скандалах, в том числе связанных с пытками в полиции.

Реальность

Надежды на резкую смену курса не оправдались. Новые министры — по крайней мере образования и здравоохранения — стали продолжателями политики старых и не решились на пересмотр концепций своих предшественников.

Так, вполне в духе Фурсенко его сменщик Дмитрий Ливанов анонсировал закрытие 20% российских вузов — министерство опубликовало сомнительный рейтинг «неэффективных» вузов, куда неожиданно попали РГГУ, МАРХИ и Литературный институт. Именно при Ливанове был запущен скандальный проект создания образовательных холдингов и введены новации в финансировании системы образования, которые грозят резким сокращением финансирования специализированным школам.

Как бы мы ни относились к реформам в образовании — как к заговору против нации или как к необходимой болезненной терапии, — приходится признать, что отношение профильного ведомства к обществу и профессиональным организациям не изменилось. Учителя и ученые для министерства не союзники или противники, а просто досадная помеха на пути к «прогрессу».

Не произошло серьезного разворота и в политике Минздрава. «Ключевым в работе обновленного ведомства станет слово “преемственность”. Мы будем продолжать программы, реализация которых началась несколько лет назад», — заявила новый министр Вероника Скворцова почти сразу после вступления в должность. Медицина по-прежнему финансируется по остаточному принципу, с чем всегда спорил Рошаль, требуя выделять на нее минимум 6–7% от ВВП. Более того, судя по недавно одобренной правительством государственной программе «Развитие здравоохранения до 2020 года», в случае бюджетного сценария реализации этой программы в период с 2013 по 2020 год доля финансирования и вовсе сократится в полтора раза: с 3,4 до 2,5% от ВВП.

С 1 января 2013 года вступают в силу новые правила оказания платных медицинских услуг. Платным станет все, что не входит в стандарты программы ОМС. Причем очень расплывчато сформулировано, как именно врач должен объяснять пациенту, что платно, а что нет.

Но все-таки что-то начало происходить в полиции. В кулуарах МВД буквально с первых дней после назначения Колокольцева идут довольно серьезные, хоть и непубличные перетряски. Не прошло и месяца, как «по собственному желанию» ушел замминистра Александр Смирный, считавшийся при Нургалиеве серым кардиналом и подлинным разработчиком реформы правоохранительных органов и заслуживший за усиление роли штабов серьезную неприязнь со стороны практиков-оперов. Позже были отправлены в отставку еще несколько нургалиевцев.

Сегодня персональную политику в высших эшелонах МВД контролирует лично Путин — через руководителя кадрового отдела администрации президента и своего сослуживца по Германии Евгения Школова. Однако к реальной отдаче в виде новой реформы это пока не приводит, несмотря на то что штаб по ее разработке Колокольцев создал тоже вскоре после назначения. Наши собеседники, близкие к руководству МВД, разводят руками и говорят, что частные идеи о том, как ее заново проводить, расходятся, а общего, системного взгляда нет ни у кого.

— В любом случае эти перемены профессионалами и общественностью почти не обсуждаются. Пока министр не утвердил «дорожную карту» реформы, — говорит «РР» лидер московского профсоюза сотрудников МВД Михаил Пашкин. — Надеюсь, это случится в нынешнем году. И когда карта будет утверждена, вот тогда по каждому направлению, пункту реформы и начнется обсуждение.

Как ни странно, единственным, возможно, ведомством, где голос профессионального сообщества уже услышан, стало Министерство обороны. Но это как раз тот случай, когда не поймешь, на пользу это или во вред. Новый министр Сергей Шойгу начал с ходу корректировать курс Анатолия Сердюкова — например, приостановил реформу военной медицины и образования. Однако стоит отметить, что реформа армии при всей ее неоднозначности во многом была эффективной именно потому, что Сердюков мог позволить себе игнорировать лоббизм военных.

В любом случае харизмы Сергея Шойгу на все правительство не хватит — технический характер большинства фигур в новом кабинете очевиден.

Точка наивысших ожиданий

21 мая 2012 года. Утверждение нового состава правительства.

Точка разочарования

Осень 2012 года. Серия конфликтов прежде всего в сфере образования убедила, что новое правительство мало чем отличается от старого.

5. Борьба с коррупцией

Ожидания

Борьба с коррупцией немного выбивается из стандартной схемы, описываемой в этом материале. Потому что пик активности правоохранительных органов пришелся не на начало года, а на ноябрь — декабрь. Практически одновременно следственные органы стали раскручивать целый букет громких уголовных дел: «Оборонсервис», кредит ВТБ, АТЭС, ГЛОНАСС, «Росагролизинг». И за каждым — фигура уровня министра или чуть менее крупного федерального чиновника.

В результате такой активности МВД и Следственного комитета у общества должно сложиться ощущение, что борьба с коррупцией наконец-то добралась до верхних эшелонов власти. А, например, у политолога Николая Злобина уже сложилось ощущение, что Путин отказался от принципа «своих не сдавать», потому что это выходит себе дороже.

На самом деле эта тема возвращает нас к началу — к политике и политическому кризису. Тема коррупции в европейской истории всегда означает не то, чем кажется. Хоть борьба со взятками чиновников при Наполеоне, хоть борьба с привилегиями при Горбачеве — это всегда вопрос о власти. Оппозиция использует тему коррупции для того, чтобы лишить власть легитимности, доверия народа, — отсюда лозунг про «партию жуликов и воров». Руины власти захватить всегда легче, чем крепость. С другой стороны, должна быть и обратная игра.

Когда Владимир Путин в третий раз выиграл президентские выборы, мы в «РР» обсуждали, какая политика может вернуть ему власть в «достаточном объеме». Понятно же, что управление буксует: не реализуются даже прямые указания первых лиц, высшая бюрократия развращена двоевластием и вседозволенностью. Раньше бюрократия и олигархи были принуждены к подчинению «делом Ходорковского» и борьбой с губернаторами. Сейчас, вероятно, эту функцию могли бы выполнить только показательные «посадки» кого-то из самой высшей номенклатуры.

Реальность

«РР» уже писал о коррупционных скандалах последнего времени и показал, что в каждом из них есть и непубличная интрига, связанная с борьбой номенклатурных группировок. Причем пока в рамках уголовных дел фамилии бывших министров Сердюкова и Скрынник упоминаются «по касательной». Экс-министр обороны до сих пор даже не допрошен, а Елена Скрынник хоть и допрошена, но ее аргументация своей позиции пока выглядит даже более логично, нежели у ее оппонентов. Так что не исключено, что мы видим не столько попытку Путина усилить свою власть над высшей бюрократией и «своей командой», сколько раздрай и раскол в элите, которые начались с рокировки Путина и Медведева осенью прошлого года и в которых задействованы и уличные протесты, и правоохранительные органы. Если это так, мы увидим ослабление власти, а не группировок вместо ее усиления на риторике борьбы с коррупцией. Но если допустить, что одна из группировок победит, лояльный Путину круг будет зачищен и избавится от медведевского наследства, при этом сядет ряд знаковых фигур, то возникнет другой риск — невозможности остановить репрессии. Ведь борьба за чистоту рядов будет обязательно продолжена в регионах.

В любом случае, чтобы излечиться от завышенных ожиданий относительно итогов нынешней антикоррупционной кампании, достаточно посмотреть, что происходит с самым громким антикоррупционным делом прошлого года. Оно уже прошло период серьезного общественного влияния и контроля и теперь плавно спускается на тормозах. Речь идет о подмосковных подпольных казино, которые крышевали местные прокуроры. В минувшую пятницу СИЗО покинули арестованные в рамках «дела о подмосковных прокурорах» экс-полицейские Михаил Куликов и Фарит Темиргалиев. Показательно, что Следственный комитет даже не стал обращаться в суд с ходатайством о продлении бывшим полицейским срока содержания под стражей. И теперь не осталось ни одного задержанного по некогда громкому уголовному делу.

Точка наивысших ожиданий

Ноябрь — декабрь 2012 года. Обсуждение фигур Елены Скрынник и Анатолия Сердюкова в контексте уголовных дел о мошенничестве породило в обществе ожидания, что антикоррупционная кампания может закончиться обвинением высокопоставленных фигур.

Точка разочарования

Возможно, в будущем.

№49 (278)

Подписаться на «Эксперт» в Telegram



    Реклама




    Курс на цифровые технологии: 75 лет ЮУрГУ

    15 декабря Южно-Уральский государственный университет отметит юбилей. Позади богатая достижениями история, впереди – цифровые трансформации

    Дать рынку камамбера

    Рынок сыра в России остается дефицитным. Хотя у нас в стране уже есть всё — сырье, поставщики оборудования и технологии

    Струйная печать возвращается в офис

    Обсуждаем с менеджером компании-лидера в индустрии струйной печати

    Когда безопасность важнее цены

    Экономия на закупках кабельно-проводниковой продукции и «русский авось» может сделать промобъекты опасными. Проблему необходимо решать уже сейчас, пока модернизация по «списку Белоусова» не набрала обороты.

    Новый взгляд на инвестиции в ИТ: как сэкономить на обслуживании SAP HANA

    Экономика заставляет пристальнее взглянуть на инвестиции в ИТ и причесать раздутые расходы. Начнем с SAP HANA? Рассказываем о возможностях сэкономить.

    Аквапарк на Сахалине: уникальный, всесезонный, олимпийский

    Уникальный водно-оздоровительный комплекс на Сахалине ждет гостей и управляющую компанию

    Армения для малых и средних экспортеров

    С 22 по 24 октября Ассоциация малых и средних экспортеров организует масштабную бизнес-миссию экспортеров из 7 российских регионов в Армению. В программе – прямые В2В переговоры и участие в «Евразийской неделе».


    Реклама