Модель цвета хаки

Актуально
Москва, 14.03.2013
«Русский репортер» №10 (288)
Дефиле в коктейльных платьях, в финале — «Белый лебедь на пруду» в исполнении группы «Лесоповал»: столичное СИЗО № 6 в Печатниках отмечает Международный женский день. Для сидящих в тюрьме это редкая возможность разнообразить будни, а для журналистов — посмотреть, как устроена российская пенитенциарная система

Фото: Валерий Мельников/РИА Новости

— Фамилия? — спрашивает белокурая охранница в камуфляже у фотокорреспондента.

— Вышинский.

— Как?

— Вышинский. Как советский прокурор.

— Я такого не застала, — отвечает девушка.

В СИЗО есть свой дом культуры — он находится в здании, где раньше был профилакторий. В физкультурном зале висят комиксы «Освобождение от шейного захвата», на велотренажере — черные чулки. Два десятка девушек вертятся перед зеркалами. Некоторые в темно-зеленых платьях, перешитых из тюремной униформы дизайнером Галиной Меховой, другие в разноцветных нарядах от Надежды Нуриевой.

Формы — от рубенсовских до вполне модельных. Вокруг суетится женщина в форме: она поправляет моделям прически. Это Елена Михайловна, воспитатель. Ей больше бы подошло какое-нибудь другое заведение — такое, где воспитанники могут каждый вечер уходить домой: слишком добрая. Вид заключенных или осужденных (ударение строго на «у») тоже плохо соотносится с традиционными представлениями о наших тюрьмах: слишком жизнерадостные.

Но это на самом деле тюрьма. Просто специальная. В перервинском СИЗО сидят находящиеся под следствием женщины и небольшой мужской спецконтингент. Поскольку кто-то должен их обслуживать, здесь оставляют некоторое количество уже осужденных. Женщины работают бухгалтерами, швеями, поварами, буфетчицами, мужчины выполняют тяжелую работу. Условия здесь лучше, чем в колониях, но и попасть сложнее. Участницы Pussy Riot Мария Алехина и Надежда Толоконникова просили их здесь оставить, но им отказали.

— Вы по специальности тут работаете? — спрашиваю девушку в сером обтягивающем платье.

— У меня такая специальность, что по ней сложно найти работу, — отвечает она. — Я конструктор воздушных судов.

Чтобы никому не было обидно, здесь, как в Солнечном городе Незнайки, все меняются работой: буфетчик превращается в библиотекаря и наоборот.

— А чем занимается библиотекарь?

— Очень тяжелая работа. Таскаю в камеры книги, — говорит стройная девушка в платье, превращенном в парадное при помощи рюшей. Сидят здесь в основном за наркотики, реже за мошенничество. Самый большой срок — восемь лет.

— А в камерах у вас не тесно?

— У нас не камеры, а комнаты! — с возмущением говорит очередная модель.

В комнатах есть телевизоры, правда, что ты по нему будешь смотреть, решает администрация. С воли могут присылать диски; тем, кто хорошо себя ведет, разрешают слушать плейер. Хорошо себя вести — значит не просыпать шестичасовую побудку.

Зал тюремного ДК ничем не отличается от актового зала в школе и заводском клубе. Те же старые бордовые портьеры. Разве что в зале много людей в серо-синем камуфляже, которые сидят строго по периметру.

В программе четыре выступления «Лесоповала» и два дефиле. Девушки заметно волнуются, но оба дефиле обходятся без падений. Зал расплывается в улыбках. Не улыбается только мужчина в синей форме — замначальника УФСИН по Москве Валерий Аведов. Он смотрит в зал со спокойным скепсисом.

В конце дефиле организатор и ведущий Сергей Князев вызывает модель, которая в ближайшие десять дней должна выйти на свободу, и спрашивает, что она сделает, когда покинет тюрьму. Девушка, к радости аудитории, мычит что-то невнятное, начальство благодушно смеется. Потом на сцену выносят огромный торт с марципановыми розами, которые быстро разбирают участницы дефиле. Девушки едят розы, фотографируются друг с другом и с «Лесоповалом», а торт два зэка в черной форме уносят куда-то вглубь тюрьмы.

Узкие решетчатые двери СИЗО плохо приспособлены для транспортировки тортов: один из конвоиров в очередной раз промеряет расстояние между косяками рулеткой — увы, торт не пролезает. 

У партнеров

    Реклама