7 вопросов Йоахиму Лафоссу, кинорежиссеру

Интервью
Москва, 21.03.2013
«Русский репортер» №11 (289)
В ограниченном прокате идет мощнейшая драма «После любви» бельгийца Йоахима Лафосса. Это современная вариация «Медеи», основанная на реальной истории 42-летней бельгийки Женевьев Лермитт, которая в феврале 2007 года убила своих пятерых детей в возрасте от трех до четырнадцати лет. Но Лафосса не интересуют общеизвестные факты, он пытается докопаться до причин случившегося, обнаруживая их в удушающей повседневности. Картина участвовала в конкурсе «Особый взгляд» Каннского фестиваля и получила приз за лучшую женскую роль

Фото: Vittorio Zunino Celotto/WireImage/Getty Images/Fotobank

1. Что побудило вас рассказать эту историю?

Тут сошлось многое: власть денег или, вернее, отсутствие денег, проблемы многодетной семьи, последствия постколониализма (муж героини — выходец из Марокко, покинувший родину ради лояльности своему белому покровителю. — «РР»). И все уложено в семейную историю. Но мой фильм — это работа воображения, моего и вашего, а реальность — всего лишь источник. Финал, кстати, я раскрываю в самом начале фильма: смысл не в саспенсе, а в том, как герои оказались в этой финальной точке.

2. И как же?

Дорога в ад действительно устлана благими намерениями. Там ведь все хорошо начинается: любовь, страсть, никто не хочет крови. Но зло все равно вторгается в этот мир и разрушает его. Думаю, причина — в непонимании законов жизни, которые не обязательно на стороне человека. В невозможности принять их.

3. По-моему, героиню к тому же просто никто не понимает. Ее окружает куча близких, а она все равно одна...

И даже в этом одиночестве она не свободна. Одиночество может быть свободой — когда вы ни от кого не зависите. Но оно может быть и тюрьмой, если вы, страдая от непонимания, еще и зависите от других. В этом смысле фильм — о фатальной зависимости от другого, который наслаждается тем, что от него кто-то зависит.

4. Вы имеете в виду доктора, который помогает героине и ее мужу?

Да, таких людей я называю извращенными нарциссами. Это  уже моя пятая картина, и я заметил, что все они об извращенном нарциссизме, то есть о нашем патерналистском желании помочь другому. Оказать помощь жаждут многие. Но далеко не все умеют помогать, не все умеют видеть и понимать чужую проблему.

5. Когда такие истории происходят, все реагируют одинаково: шок, крики ужаса, глупые домыслы. И мало кто пытается понять убийцу...

Я всегда говорил себе, что если бы эта женщина покончила с собой, то все бы воспринимали ее как жертву, а не как монстра. Но ее попытка самоубийства не удалась. Она пырнула себя ножом, но он прошел в миллиметре от сердца и не задел его. Выжив по чистой случайности, она стала чудовищем в глазах прессы и общества. Знаете, ее близкие были против того, чтобы я снимал этот фильм, они сделали многое, чтобы мне помешать. Они считали, что я искажу правду. Их правда такова: она убила пятерых детей, она монстр. Я не оспариваю это, но мой вопрос — почему такое происходит?

6. Фильмобразец выдающейся актерской игры. Как вы работаете с актерами?

Я понял, что очень важно позволить актеру отпустить себя. Это не значит, что я даю ему полную свободу. Он может быть свободным только в том случае, если полностью понимает своего героя. И в случае Эмили Декенн (актриса, сыгравшая главную роль. — «РР») такое понимание произошло.

7. Все ваши фильмы камерные, с четкой и сильной драматургией. У вас есть опыт работы в театре?

Да, я пять лет работал ассистентом одного известного бельгийского театрального режиссера. И, до того как стать синефилом, был заядлым театралом. Я видел десять постановок «Медеи», если не больше. И я разделяю мнение Бергмана, что театр и кинематограф нельзя поженить. Поэтому я разочарован современным театром, который как раз смешивает все со всем. Мне не кажется это плодотворным.

Частные истории Йоахима Лафосса

У партнеров

    Реклама