Девушка с рублем

Актуально
Москва, 21.03.2013
«Русский репортер» №11 (289)
«Вам понравится», — пообещал Владимир Путин, говоря о будущем кандидате на пост главы ЦБ, и не обманул. Эльвира Набиуллина, с одной стороны, плоть от плоти либеральной группы в руководстве страны, а с другой — была известна как критик излишне осторожной политики экс- министра финансов Алексея Кудрина. «РР» собрал основные претензии к политике ЦБ и пришел к выводу, что Набиуллиной предстоит поменять саму идеологию его работы

Фото: Konstantin Zavrazhin/Getty Images/Fotobank

Претензия № 1. Чрезмерное укрепление курса рубля

Защита национальной валюты — прямая обязанность ЦБ. Это прописано не где-нибудь, а в Конституции России. Прежнее руководство Центробанка Конституцию чтило свято. Оно всеми силами поддерживало стабильность обменного курса рубля. Даже девальвация в кризисном 2008 году была достаточно мягкой.

Логика понятна: обесценивание рубля — удар по нашим кошелькам. В памяти живы еще события 17 августа 1998 года. А главное — чем крепче рубль и, соответственно, ниже инфляция, тем свободнее рынок, а безусловная вера в справедливость его невидимой руки свойственна идеологам российской экономической политики с начала 90-х годов.

Проблема в том, что в реальных условиях России, страны с крайне ослабленным производящим сектором экономики, это вызвало только глубокую зависимость от импорта. Производство отечественной продукции оказалось слишком дорого. Причем реального сдерживания цен и, соответственно, искомого благосостояния граждан также особенно не наблюдается. Виной тому так называемая немонетарная инфляция, то есть прежде всего рост тарифов естественных монополий, который Центробанк попросту игнорировал.

Экономист Яков Миркин отмечает, что «именно из-за ежегодного реального укрепления рубля высокотехнологический экспорт из России сверхубыточен, а импорт товаров широкого потребления сверхприбылен. Рубль переоценен, а миф о преимуществах крепкого рубля — одна из скрытых причин деиндустриализации». По его словам, нет ничего страшного в мягкой девальвации национальной валюты, через которую проходят практически все страны, стремящиеся к экономическому прорыву. В качестве примера он приводит Китай 80-х — начала 90-х годов, а из более свежих событий — Японию, которая буквально нынешней зимой пошла на снижение курса национальной валюты во имя ускорения роста и нормализации торгового баланса.

Слова и дела Эльвиры Набиуллиной В бытность свою министром экономического развития Эльвира Набиуллина несколько раз вступала в полемику с министром финансов Алексеем Кудриным. Тот считал безусловным приоритетом финансовую стабильность вообще и твердый курс рубля в частности. Набиуллина же отстаивала необходимость стимулировать рост реального сектора экономики.

Особенно острыми эти противоречия стали с началом экономического кризиса в 2008 году, когда Набиуллина выступила за снижение налоговой нагрузки для бизнеса, в том числе за уменьшение НДС. Кудрин резко противился новаторским идеям министра экономики, утверждая, что они угрожают финансовой системе.

Административную победу тогда одержал Алексей Кудрин: Россия побеждала кризис по его рецептам, поддерживая, в частности, достаточно высокий обменный курс рубля. Набиуллиной тогда явно не хватило аппаратной мощи. На посту главы ЦБ она будет обладать несравненно большей, двойной легитимностью — как представитель и президента, и парламента. И это позволит ей более эффективно отстаивать свои взгляды, которые, судя по ее предыдущим заявлениям, существенно отличаются от позиции прежнего руководства ЦБ.

Претензия № 2. Искусственное сохранение дорогого кредита

Кредитование — это альфа и омега капиталистической экономики. Если кредит чрезмерно дорог, то долги приходится возвращать раньше, чем сколочен капитал, а значит, предприниматели разоряются и капитализма нет.

В современной экономической системе дороговизна кредита для граждан и предприятий напрямую зависит от политики ЦБ: он устанавливает ставку рефинансирования, то есть процент, который ежегодно возвращают ему коммерческие банки с выданных им кредитов. Эта ставка, в свою очередь, закладывается в процент по кредитам для населения и бизнеса. Упорное нежелание радикально снизить процентную ставку со всеми вытекающими отсюда для экономики страны последствиями — одна из главных претензий к прежнему руководству ЦБ.

Для сравнения: с сентября прошлого года ставка рефинансирования в России составляет 8,25%; аналогичный показатель в Норвегии — 1,5%, в Великобритании — 0,5%, в США — 0,25%. Нельзя сказать, что российский Центробанк вовсе не снижает учетную ставку: в середине кризисного 2008 года она составляла 11%, но цифры все равно разительно отличаются от западных.

Консервативный курс прежнего руководства ЦБ лежал в русле идей главного экономического идеолога нулевых Алексея Кудрина, которые по не вполне очевидным причинам считаются либеральными. Главной задачей для Центробанка было не допустить роста инфляции: чем дешевле кредит, тем больше денег у населения и предприятий и выше спрос на товары, которые тут же дорожают, а деньги обесцениваются. На первый взгляд все логично: жить надо бережливо и по средствам, никакие доходы не выдержат галопирующей инфляции, а благосостояние населения — главная цель и смысл государственной экономической политики.

Проблема, на которую указывают критики Центробанка, состоит в том, что при таком подходе национальная экономика неизбежно приходит в упадок, поскольку бизнес, особенно некрупный, не может позволить себе взять в банках кредит под свою будущую продукцию. Борьба за стабильное благосостояние россиян оборачивается нашей зависимостью от иностранных товаропроизводителей и отечественных монополий — других просто нет.

Эльвира Набиуллина вряд ли будет слепым продолжателем политики нынешнего  главы ЦБ Сергея Игнатьева (на фото справа) rr1113_034_2.jpg Фото: Михаил Климентьев/ИТАР-ТАСС
Эльвира Набиуллина вряд ли будет слепым продолжателем политики нынешнего главы ЦБ Сергея Игнатьева (на фото справа)
Фото: Михаил Климентьев/ИТАР-ТАСС

Слова и дела Эльвиры Набиуллиной Из выступления 1 апреля 2008 года в ГУ-ВШЭ: «Сейчас банк, выдающий долгосрочный кредит, резко увеличивает риск своей устойчивости. Экономике нужны длинные кредиты, а банки могут опираться лишь на короткие пассивы. В такой ситуации реализация крупных проектов в экономике фактически невозможна. В перспективе эта проблема будет решаться по мере роста капитализации нашей банковской системы, но потребность экономики в длинных кредитах велика уже сейчас. И в этой связи дискуссионным выглядит тезис о том, что банки, получив ресурс, все равно будут выдавать его на короткие сроки, в том числе из-за рисков неопределенности, связанной с инфляцией. Имеющиеся данные свидетельствуют об обратном: даже в условиях неувеличения долгосрочных банковских пассивов доля долгосрочных кредитов постепенно растет. Потому что на них растет спрос со стороны экономики. Что касается влияния на инфляцию, то оно, безусловно, будет, но будет меньше, чем в случае направления таких же объемов кредитных ресурсов вместо долгосрочных проектов, например, на цели потребительского кредитования, на что сейчас в основном и ориентирована по объективным причинам политика банков».

Претензия № 3. Нехватка денег в экономике

Итак, крестовый поход против инфляции, идеологическая основа которого — квазирелигиозная вера в свободный рынок родом из 90-х, очевидно, тормозит развитие реального сектора российской экономики. Отечественному бизнесу не хватает не только дешевых кредитов, но и просто физически денег.

Сегодня монетизация российской экономики (отношение денежной массы к ВВП страны) едва превышает 50%. Это существенно больше, чем в 90-е и даже большую часть нулевых, но, по подсчетам Якова Миркина, заметно меньше, чем у большинства самых развитых экономик мира, например, чем у китайской. До последнего времени ЦБ практиковал даже изъятие денежных средств из экономики.

Либеральная (по самоназванию) часть экономического руководства страны традиционно отвечает на эти претензии все тем же непробиваемым аргументом: включить печатный станок — значит запустить инфляцию.

Между тем без живых денег бизнес просто не может расти: не на что развивать производство. Выпуск новых денег может не стать накачкой экономики пустыми бумажками в том случае, если он будет сопровождаться активной борьбой с немонетарной инфляцией, то есть прежде всего с постоянным повышением тарифов естественных монополий, которое по цепочке ведет к росту всех остальных цен.

По всей видимости, Центробанк должен принципиально пересмотреть сами цели своей деятельности. Если сейчас это финансовая стабилизация любой ценой — и гори оно огнем все остальное, то в будущем еще одним приоритетом следовало бы сделать стимулирование экономического роста, без которого сама по себе финансовая система становится стенками пустого сосуда.

Слова и дела Эльвиры Набиуллиной  Из выступления 1 апреля 2008 года на конференции в ГУ-ВШЭ:

«У нас есть приоритет макроэкономической стабильности. И в современных условиях мы уже видим, что этот приоритет может войти в противоречие с приоритетами создания потенциала для долгосрочного экономического развития. Мы реально находимся в сложной ситуации выбора: разрабатываются все новые стимулирующие меры, ставятся амбициозные цели и задачи развития, но они наталкиваются на жестко ограничительную финансовую политику. Это очень сложная задача, и она требует нетривиальных способов решения. Важно, применяя денежные и бюджетные антиинфляционные меры, не остановить экономический рост. Мы не так давно запустили сам механизм роста, и он только-только начал раскручиваться, вовлекая новые сектора и виды деятельности. Важно его не охладить, в том числе разговорами о перегреве».

Динамика реального эффективного курса рубля (%)

Изменение ставки рефинансирования с начала кризиса
Монетизация экономики России (денежная масса / ВВП страны)

У партнеров

    Реклама