Слоеное место

Актуально
Москва, 16.05.2013
«Русский репортер» №18-19 (297)
В ближайшие несколько лет столичный музей Булгакова выйдет за пределы «нехорошей квартиры» № 50 в доме 10 на Большой Садовой. Обнародованный в середине апреля проект предполагает присоединение к музею еще двух муниципальных квартир, знаменитой лестницы, разрисованной граффити, и чердака в том же доме. А еще постройку в соседнем сквере мультимедийного центра и устройство летней сцены посреди Патриарших. В конце месяца стало известно имя нового директора музея Булгакова — им стал Петр Мансилья-Круз, экс-главред «Афиши-Мир»

Иллюстрация: предоставлена Московским институтом социально-культурных программ

Откуда вообще взялась эта идея — обновить музей Булгакова?

Действительно, музей довольно молодой, появился только в 2007 году. Хотя кого ни спроси, все знают, что та самая «нехорошая квартира» существовала если уж не всегда, то с 80-х точно. И это тот редкий случай, когда весь музей — сотрудники, фонды, хранилища, административные и хозяйственные помещения и экспозиция — упакован в одну квартиру. Там правда мало места.

Год назад был объявлен конкурс, чтобы определить концепцию развития музея. Процедуры были прозрачными, и кончилось все довольно необычно: победила дружба. Выигравшая конкурс студия Габриеле Филиппини стала сотрудничать с другими. В итоге команда известного булгаковеда Мариэтты Чудаковой включилась в работу над концепцией.Такой поворот событий — это в значительной степени заслуга и московских властей, которые все организовали, и жюри, и, разумеется, разношерстной команды, в которой я успел немного поработать. Так что я не совсем свалился с Луны — было немного времени, чтобы войти в курс дела.

Сейчас все эти люди продолжают участвовать в судьбе музея?

Да, и я надеюсь, что они и дальше будут участвовать. В реновации музея есть два направления. Одно касается разработки концепции и планов на пять лет вперед. И эта работа должна быть коллегиальной. Я очень рад, что команда, разрабатывавшая концепцию с самого начала, продолжает заниматься ее развитием. Потому что пятилетний план — это такая штука, которая меняется и постоянно нуждается в уточнениях.

Архитектурная часть концепции развития музея очень амбициозна, но она, так уж устроено, дорога. И всем нам, так или иначе заинтересованным в реализации этого плана, предстоит найти деньги. На городской бюджет рассчитывать не приходится.

Но есть и другое направление — оно связано с настоящим музея. И это тоже моя непосредственная работа: функционирование музея на следующей неделе, через месяц, в этом году. Я говорю не о каких-то радикальных изменениях в сложившемся распорядке работы музея, а о практике организации разнообразных событий помимо приема посетителей в привычные часы. Это могут быть самые разные вещи: от временных экспозиций до организации лекций, конференций, чтений и многого другого.

 У нас уже формируется команда, которая будет заниматься этими вопросами, и я очень рад, что к ней согласился присоединиться Филипп Дзядко (телеведущий, бывший главный редактор «Большого города». — «РР»). Конечно, мы постараемся не ограничиваться теми очевидными формами деятельности музея, которые я перечислил; мы постараемся придумать что-нибудь неожиданное и удивительное. Ближайший сумасшедший план — успеть сделать что-то к Ночи музеев, так что 18 мая приглашаю всех на Патриаршие пруды.

Что произойдет с музеем «Булгаковский дом», находящимся в том же доме, что и музей Булгакова?

«Булгаковский дом» — это отдельный частный музей. Мне кажется, у нас много общих интересов, и я надеюсь, что «Булгаковский дом» будет участвовать в процессе расширения булгаковского пространства вокруг Большой Садовой и Патриарших прудов. На всякий случай уточню: в проекте нет ни слова об административном присоединении или слиянии музеев. Речь идет о том, что раз уж есть такая красивая идея превратить район Большой Садовой и Патриарших в литературный парк-музей, посвященный Булгакову и его произведениям, то, конечно, было бы логично воспринимать существующий там музей как часть этого пространства.

В чем, как вы считаете, смысл и назначение литературного музея сегодня? Грубо говоря, зачем вообще туда идти?

По-моему, главная задача литературного музея — это рассказывать истории. Люди часто приходят в музей конкретного писателя просто потому, что любят его книги. Основной предмет их интереса  — литература.

Но отсюда и невероятная сложность работы такого музея. Истории, которые он рассказывает, уже сложились в головах у посетителей. Причем у каждого своя. С другой стороны, как прекрасно сформулировал Бродский в нобелевской лекции, литературный текст — это не монолог, а мизантропический диалог. И в этом смысле читатель, который становится посетителем, страшно требовательное существо.

 Я готов к тому, что музей, каким бы он ни получился, будет нравиться далеко не всем. И если ученику десятого класса Булгаков нравится больше всех писателей, то не факт, что из музеев ему больше всего будет нравиться именно наш. Скорее даже наоборот.

А с самой прозой Булгакова какие лично у вас отношения? «Мастера и Маргариту» любите?

Ну, это всегда довольно странно — рассказывать о своих отношениях с текстами. Хотя отношения есть. Я очень хорошо помню, как классе в восьмом у моих друзей большим шиком считалось ругать «Мастера и Маргариту» — прежде всего за популярность. Мне-то всегда Булгаков нравился, и я в этих спорах был на другой стороне.

Но отношения с любым писателем и любыми текстами, которые читал в детстве, а потом перечитывал, неизбежно меняются. Много лет назад я с уверенностью мог сказать, что мой самый любимый текст у Булгакова — рассказ «Красная корона». Позже я бы уже сказал, что это пьеса «Бег», потому что там есть Чарнота, Хлудов. Трудно говорить про свои отношения с текстами: когда пытаешься об этом сказать, неизменно чувствуешь правоту Бродского — диалог все-таки мизантропический.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №18-19 (297) 16 мая 2013
    Чеченские русские
    Содержание:
    Реклама