Уход медиатора

От редактора
Москва, 16.05.2013
«Русский репортер» №18-19 (297)

На высших уровнях управления очень важен институт политических посредников, медиаторов. Они снуют между представителями различных сил, сшивая их в единое политическое одеяло. Под таким одеялом может спокойно спать правитель.

В международных отношениях пример медиатора — это Генри Киссинджер. В российской политике таким человеком является Владислав Сурков, только что ушедший в отставку.

Видимо, заканчивается пора неких важных компромиссов во власти. Вспомним еще раз Киссинджера. В американском правительстве он был главным специалистом по наведению мостов с СССР. Смена администрации Дж. Форда, где он был госсекретарем, на администрацию Картера привела к обострению важнейших тогда для США отношений с Советским Союзом. Еще вчера наши и американские космонавты похлопывали друг друга по скафандрам после исторической стыковки кораблей «Союз-19» и «Аполлон», а с 1977 года уже начинается бурная американская атака на СССР по линии прав человека. И в конце 1979-го спецназ «А» Седьмого управления КГБ — в Афганистане.

Что касается российской внутренней политики, то в ней исконно соперничают два лагеря — западников и почвенников. Сегодня их противостояние обострилось, поскольку государство оказалось заново создано 20 лет назад (в декабре будем отмечать круглую дату Конституции РФ). В молодых государствах всегда на первый план выходят партии «колониальная» и «национальная» — внутренние противоречия разомкнуты и завязаны на внешние силы. А уж у нас-то эта традиция идет как минимум со времен Великой смуты, условную дату окончания которой мы недавно стали праздновать 4 ноября. По одному этому понятно, насколько проблематика той смуты — поляку или своему, католику или православному сидеть на русском троне — в современных, конечно, реалиях до сих пор актуальна.

В примитивной, но выразительной концепции происхождения государства американского политэконома Мансура Олсона действуют два героя-антипода, «кочевой бандит» и «стационарный бандит». Первый налетами собирает дань, но может за это при случае защитить от других, совсем опасных врагов. Тогда он становится временным князем, приглашаемым в лихую годину. Второй — это либо тот же первый, либо победитель первого, решивший осесть на земле своих данников. Он становится постоянным князем. Чтобы сбор дани шел бесперебойно, а также под влиянием соображений высшего порядка он решает установить прочные основания власти. Так еще у одного народа появляется правительство, которое с годами (веками) начинает все больше заботиться о нем.

Будучи далека от представлений Жан-Жака Руссо о договорном характере государства и вообще многократно критикуема, эта теория все же довольно много объясняет в реальной политике. Задачей Суркова было, чтобы неформальная партия либералов-западников («кочевой бандит» с корнями в начале 90-х) приносила пользу своим интеллектуальным потенциалом и внешней мягкостью нравов, а «стационарный бандит», то есть силовая (в основном) национально ориентированная элита, отошел от своих преимущественно полицейских методов. И чтобы обе партии не слишком сильно сталкивались лоб в лоб. Сверхзадача виделась в сближении позиций противников, появлении объединенной на общих базовых принципах элиты, включающей еще кое-какие конструктивные компоненты, и готовой к цивилизованной конкуренции.

Теперь, с уходом медиатора, нас ждет обострение конкуренции неформальных партий и едва ли не их схватка. Все-таки исторически демократия — это всегда плод борьбы, часто жестокой, и только потом компромисса.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №18-19 (297) 16 мая 2013
    Чеченские русские
    Содержание:
    Реклама