Тамара Морщакова:

Актуально
Москва, 06.06.2013
«Русский репортер» №22 (300)
Бывший ректор Российской экономической школы Сергей Гуриев решил покинуть страну из-за давления следователей в рамках так называемого дела экспертов. Тамара Морщакова, профессор, экс-судья Конституционного суда и один из членов Совета по правам человека, объяснила «РР», есть ли хоть капля здравого смысла в действиях следователей и стоило ли Гуриеву так поспешно уезжать из страны

Фото: PhotoXPress

Именно Совет по правам человека организовал проведение злополучной общественной экспертизы приговора по второму делу Ходорковского и Лебедева, которая признала, что судить их было не за что. Сейчас Следственный комитет пытается доказать, что эта оценка не могла быть объективной, так как некоторые эксперты ранее якобы получали деньги от структур Ходорковского. А еще следователи пеняют им за то, что на иностранные деньги эксперты пропагандировали в России идею либерализации наказаний за экономические преступления.

Сейчас много говорят о преследовании Гуриева, но ведь следствие проявляет внимание и к другим людям, готовившим экспертизу, так ведь?

Да. Первые обыски начались еще осенью прошлого года. На сегодня пятеро из шести российских экспертов подверглись давлению. Так, Анатолию Наумову, классику российского уголовного права, предъявили претензии на службе — он работал в Академии прокуратуры. Сейчас он оттуда уволился. Прошли обыски дома у Михаила Субботина, к Астамуру Тедееву пришли на кафедру в НИУ ВШЭ. Изымали документы, компьютеры. Некоторых допрашивали.

Но вот так резко — по сути, эмиграцией — отреагировал лишь Гуриев. Почему?

Такое решение каждый человек принимает сам. Я могу его понять, хотя сама поступила бы по-другому. Наверное, очень трудно перенести подобное унижение. Ведь это на самом деле унизительно — когда тебя преследуют просто за честную научную позицию.

Следователи говорят не о научной позиции, а о конфликте интересов и, как результат, попытках давления на правосудие: вроде как тот же Гуриев одной рукой получал деньги от структур ЮКОСа, а другой писал заключения о невиновности Ходорковского и Лебедева.

Давайте говорить о фактах. Не может быть никакого конфликта интересов, потому что факты, которые сопоставляет следствие, не совпадают по времени. В каком-то далеком 2003 году вуз, ректором которого Сергей Гуриев становится много позже, получает гранты на научные исследования, а в 2011-м Сергей Гуриев участвует в экспертизе. Одно событие не имеет никакого отношения к другому.

В документах следствия есть и ваша фамилия. Там говорится, что вы получали гонорары за то, что «принимали участие в научном обосновании» необходимости смягчения уголовного наказания по экономическим статьям. У следствия такая, наверное, логика: вы обосновали… а этим воспользуется Ходорковский и выйдет на свободу.

Логика такая, думаю, никак не подтверждается. Да, Совет и привлекаемые им эксперты действительно отстаивали идею, что надо смягчать уголовное законодательство в области ответственности за экономические преступления. Но при чем здесь Ходорковский?

Ведь эта же самая парадигма формулируется в предвыборных статьях и указах президента: нужны изменения в законах и судебной практике, которые помогут улучшить инвестиционный климат в стране; надо исключить ситуации, когда хозяйственный спор «разрешается» путем уголовного преследования; должна обеспечиваться защита прав предпринимателей. Это обсуждалось на парламентских слушаниях в Думе, депутаты потом за эти законы голосовали, президент их  подписывал.

Все это делалось не по чьему-либо злому заказу. И началось задолго до того, как мы провели экспертизу по делу Ходорковского.

Почему СК так хочет доказать ангажированность вашего заключения по делу ЮКОСа?

Цель — опорочить объективность проведенной экспертизы. Хотя параллельно окольными путями Следственный комитет пытается опорочить и весь процесс либерализации уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Но все же следствие расценивает экспертизу как попытку оказать незаконное воздействие на правосудие: якобы вы хотели повлиять на приговор Лебедеву и Ходорковскому.

Наша экспертиза не могла иметь задачей воздействие на правосудие. В тот момент оно уже завершилось! Решение суда было принято, вступило в силу, фигуранты начали отбывать наказание, решения суда никем не были отменены или обжалованы. В Совете по правам человека, который и инициировал эту экспертизу, все прекрасно понимали, что никакого правового значения, правовых последствий она иметь не будет. Совет исходил из необходимости предоставить обществу интересующую его информацию по сложным, далеко не бесспорным вопросам на основе оценки специалистов.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №22 (300) 6 июня 2013
    Русский бизнес
    Содержание:
    Реклама