Приобрести месячную подписку всего за 350 рублей
Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Общество

Могилы, клады и лопаты

2013
Фото: Институт археологии РАН

Завершился археологический сезон 2013 года. Окончательные итоги подводить еще рано, ученым еще предстоит обрабатывать, систематизировать и осмыслять находки. Но большинство полевых работ уже закончено. Об итогах раскопок «РР» рассказал академик Николай Макаров, директор Института археологии РАН

— Подводить итоги года еще рано, но яркие находки однозначно есть. Например, открытие ранее неизвестного храма XII века в Смоленске, изучение уцелевших от грабителей погребений сарматской знати в могильнике Филипповка в Оренбургской области. Найдены два клада — в Старой Рязани на Оке и на городище Болгары на территории современного Татарстана. Обе находки, географически удаленные друг от друга объединяет одно историческое событие — монгольское нашествие. Города Волжской Болгарии и города Руси оказались тогда под ударом с разницей в один год.

И что было в этих кладах?

Находка в Болгарском городище — это в основном серебряные изделия: два плетеных браслета и множество слитков, использовавшихся в качестве денег. Старорязанский клад содержал многочисленные серебряные украшения: медальоны, браслеты, наперсные кресты, декорированные зернью и сканью. Скорее всего, эти предметы спрятал мастер-ювелир. Об этом свидетельствуют незавершенные украшения. Это предположение подтверждается и наличием ювелирного сырья: золотой фольги, золотых и серебряных слитков.

Где еще велись раскопки?

Экспедиции Института археологии работают главным образом в Европейской России — от Краснодара до Калининграда. Ежегодно «в поле» отправляются 35–40 экспедиций и отрядов. Значительная их часть работает в зонах будущего строительства. Это так называемая охранная археология. Мировая тенденция: объем чисто исследовательских работ в последние время сокращается. Спасательных раскопок все больше. 

За границей российские ученые тоже копают?

Несколько лет назад мы начали работы в Иерихоне, на месте строительства российского музейно-паркового комплекса. Там наши молодые археологи впервые получили опыт работ на византийских памятниках Ближнего Востока, с которыми раньше были знакомы только по книгам. К сожалению, год назад институт был вынужден свернуть экспедиционный проект на севере Месопотамии, в Сирии, где мы исследовали поселения и храмовый комплекс IV–III тысячелетия до нашей эры.

А чем занимались лично вы?

Область моих интересов — средневековая Русь. Если говорить о полевых работах последних лет — это изучение Суздальского ополья. Понимание исторического значения Суздальской земли сегодня во многом утрачено. Суздаль воспринимается как обычный старый город, образ русской провинции, привлекающий туристов медовухой и блинами. Между тем Суздальское ополье — это историческое ядро Северо-Восточной Руси. В X–XII веках — один из очагов формирования древнерусской культуры, новых общественных отношений, новой политической организации.

Вопрос о том, откуда в Северо-Восточную Русь пришли первые славянские переселенцы, всегда был одним из наиболее интригующих и дискуссионных. Приблизиться к ответу позволили находки этого года, сделанные в селе Кибол под Суздалем. Впервые здесь удалось найти керамику так называемого ладожского типа, распространенную на Волхове и в Приильменье. Это значит, что среди колонистов, осевших на суздальской земле в X веке, были выходцы из Новгорода.

Сейчас очень популярно взаимодействие разных научных дисциплин. С кем сотрудничают археологи?

С учеными самых разных специальностей: антропологами, палеоботаниками, палеозоологами, почвоведами. Например, в Суздальском ополье интереснейшие результаты получены благодаря сотрудничеству с геофизиками из МГУ. Им удалось определить местоположение курганных насыпей, которые полностью стерты с современной поверхности распашкой и раскопками, проводившимися в XIX веке. Сейчас это ровное поле. Но электроразведка дала возможность точно локализовать ровики, окружавшие курганы, и круглые площадки — основания насыпей, возведенных в XI веке.

Выясняется, что в X веке обитатели Ополья сжигали своих мертвых и хоронили останки в курганах или неглубоких грунтовых ямах, а уже в первой половине XI века переняли христианский погребальный обряд: несожженные тела погребали в могильных ямах головой на запад. Но при этом в могилу по старинке клали сосуды с напутственной пищей, бытовую утварь, украшения — редкая возможность увидеть подробности смены двух погребальных традиций в эпоху Ярослава Мудрого, которая известна историкам как время острой борьбы христианства и язычества на Северо-Востоке Руси.

Сколько времени уходит в среднем на одну экспедицию, на один проект?

Новгород и Суздаль можно копать всю жизнь. Продолжительность работ зависит от задач, которые ставит ученый. Могут быть краткосрочные проекты, когда ответы на интересующие нас вопросы могут быть получены за два-три сезона раскопок. Но в целом археология — медленная наука, требующая многолетнего присутствия экспедиций на памятниках. С другой стороны, масштабы работ определяются бюджетом. Финансирование научных проектов по археологии идет в основном за счет российских научных фондов — РГНФ и РФФИ. Это не запредельные деньги, полмиллиона-миллион в лучшем случае. А археология — это тяжелый ручной труд и сложные лабораторные анализы, требующие больших затрат.

Раз уж мы коснулись финансирования, как вы думаете, что станет с археологией после реформы?

Вы о реформе РАН? Без комментариев. Трудно поверить, что реформа увеличит финансирование раскопок. Можно долго говорить о достоинствах и недостатках академической системы, но очевидно, что академические институты — наиболее дееспособные и продуктивные исследовательские организации в России. Археологические институты РАН — их всего три: в Москве, Петербурге и Новосибирске — не только ведут раскопки, мы пытаемся консолидировать археологический цех, проводим всероссийские археологические съезды, занимаемся работой, связанной с охраной археологических памятников. Но академические институты, в том числе археологические, очень хрупкие структуры. Одно неверное движение — и мы потеряем специалистов, сложившиеся экспедиции, научный архив, в котором хранится документация о раскопках.

Представьте, что вы вдруг стали министром образования и науки. Как бы вы преобразовали академическую систему применительно к институту археологии?

Я не думаю, что археологические учреждения РАН нуждаются в радикальном реформировании. Нам нужны новые ставки для молодых археологов, новое оборудование, дополнительные площади для размещения археологической документации. Полезна была бы специальная поддержка проектов, которые выполняются совместно учеными из академических институтов и вузов.

К сожалению, преподавание классических гуманитарных дисциплин в вузах сокращается. В России готовится все меньше специалистов по древней истории, древним языкам, палеографии, специальным историческим дисциплинам, этнографии. Интерес к классическим гуманитарным дисциплинам нужно специально поддерживать. У нас в стране появилось ложное представление о том, что избыток классического гуманитарного знания лишает выпускника карьерных возможностей. Между тем множество историков и археологов оказались вполне успешными и востребованными в самых разных областях, в том числе далеких от темы их дипломных работ. Классическое образование дает хороший бэкграунд.

То есть археолог должен быть не только романтиком, но и прагматиком?

Археолог — очень подвижный человек. Немножко дипломат, немножко организатор, немножко финансист. Вообще, археолог должен очень многое уметь и обладать целым спектром различных личностных качеств. Это должен быть человек, который хорошо ориентируется в практической жизни, умеет договариваться.

С кем же нужно договариваться археологу? Объект его изучения явно для этого не пригоден.

Собственники земельных участков, фермеры не всегда горят желанием пустить археологов на свои поля. В этом году я долго убеждал директора одного из суздальских сельскохозяйственных предприятий разрешить нам раскопки на его угодьях. Его можно понять: у большинства СПК в средней полосе России дела идут не лучшим образом. Но, познакомившись с нашими находками, он решил, что интересы земледелия и археологии можно согласовать, и оставил под паром поле, где мы в будущем году планируем раскопки.

№36 (314)
Подписаться на «Эксперт» в Telegram



    Реклама




    Струйная печать возвращается в офис

    Обсуждаем с менеджером компании-лидера в индустрии струйной печати

    Когда безопасность важнее цены

    Экономия на закупках кабельно-проводниковой продукции и «русский авось» может сделать промобъекты опасными. Проблему необходимо решать уже сейчас, пока модернизация по «списку Белоусова» не набрала обороты.

    Новый взгляд на инвестиции в ИТ: как сэкономить на обслуживании SAP HANA

    Экономика заставляет пристальнее взглянуть на инвестиции в ИТ и причесать раздутые расходы. Начнем с SAP HANA? Рассказываем о возможностях сэкономить.

    Аквапарк на Сахалине: уникальный, всесезонный, олимпийский

    Уникальный водно-оздоровительный комплекс на Сахалине ждет гостей и управляющую компанию

    Армения для малых и средних экспортеров

    С 22 по 24 октября Ассоциация малых и средних экспортеров организует масштабную бизнес-миссию экспортеров из 7 российских регионов в Армению. В программе – прямые В2В переговоры и участие в «Евразийской неделе».


    Реклама