Выборы мэра Москвы предсказуемо уложились в один тур. Многим, конечно, хотелось продлить удовольствие, но даже короткая кампания дала интересные результаты. Она продемонстрировала конфликт, который, судя по всему, ждет нас через пять лет — на президентских выборах 2018 года. А именно: политик-тяжеловес от административной элиты и агрессивный «новый харизматик» от среднего класса. Состав участников выборов в 2018 году может быть разным, не обязательно включающим Собянина, Ройзмана и Навального, но сам сюжет не изменится. Есть ли у кандидатов от среднего класса какие-либо шансы в 2018 году?

Фото: Зураб Джавахадзе/ИТАР-ТАСС

Случилась почти сенсация. Если не сами выборы, то их результаты впервые за долгое время оказались очень и очень интересными. Поразительно, что Евгений Ройзман с его противоречивой репутацией стал мэром Екатеринбурга. И это притом что на протяжении изрядного срока политический офис Кремля препятствовал его участию в любой власти. Более того, разгром «Правого дела» осенью 2011 года был спровоцирован именно нежеланием Михаила Прохорова исключить из списков Ройзмана.

И вдруг выясняется, что высказывания президента и премьера о необходимости демократизации политической системы и вовлечении в легальную политику недовольных городских классов — это элементы политики, а не риторики.

Было сделано все, чтобы Алексей Навальный принял участие в выборах. Такого режима благоприятствования у политика, не скрывающего, что борется за свержение действующей власти, не было никогда. Его 27% в Москве — тоже почти сенсация: по всем прогнозам и оценкам он должен был получить максимум 20%. Мы увидели, что наша политическая система, если освободить ее от административного давления, очень живая, и в этом нет ничего опасного.

Наконец, появление «новых харизматиков», опирающихся на широкий средний класс в целом ряде регионов, — явление тоже новое. И оно требует новых способов политического анализа. Ни почтенное кремлеведение со ссылками на «неназванные источники», ни стандартные либеральные схемы про власть и оппозицию уже не представляют интереса. Интересны страна и ее будущее, а не штампы и ярлыки.

«РР» рискнул начать работу по анализу сложившейся политической ситуации. Это скорее режим поиска, чем готовые ответы, скорее рассуждения в режиме онлайн, чем выводы и формулы, затравка для обсуждения, а не глава из учебника политологии.

Чем различаются избиратели Собянина и Навального

Анархосиндикат «Ляпис Трубецкой» против «ребят с нашего двора» — «Любэ», Диана Арбенина против Надежды Бабкиной, Вася Обломов против Григория Лепса… Плей-листы предвыборных концертов главных кандидатов на пост мэра Москвы в общем-то делали бессмысленной любую социологию, пытающуюся нарисовать портреты среднестатистических сторонников Навального и Собянина, — кажется, и так все как на ладони.

Валентина Коломиец, 54 года, преподаватель английского языка, сторонница Собянина: «За Собянина будут голосовать все здравомыслящие люди, которые делают дело, не афишируя себя. Вне зависимости от класса. За Навальноготе, кто любит Америку-маму и весь западный образ жизни. Это та интеллигенция, которая постоянно ноет, но ничего не делает. И нечистоплотные олигархи, которым приятно ловить рыбу в мутной воде. Нуи секс-меньшинства».

Екатерина Николаева, 26 лет, предприниматель, владелец интернет-магазина, сторонница Навального: «За Собянина, скорее всего, бюджетники, пенсионеры либо люди, которые очень много смотрят телевизор. Есть убежденные люди, которые действительно считают, что Собянинэто правильный путь. У Навальногопредприниматели, средний класс, люди, которым не все равно, которые думают, умеют анализировать. Которых тянет к Жан-Жаку Руссо, а не к Малюте Скуратову».

Если все же обратиться к социологии, мы получим довольно предсказуемые результаты.

Навальный. Его харизма больше действует на мужчин, чем на женщин. Стабильная поддержка у людей до 45 лет и резкий спад среди тех, кто старше. Впрочем, через пять лет, в 2018-м, это может сыграть ему (или другому оппозиционному кандидату) на руку: нынешние 40–45-летние обеспечат значительную поддержку в более возрастной категории плюс право голоса получат нынешние 13–15-летние. Все это вкупе увеличит электоральную базу. Так же предсказуемо больше всего поддерживают Навального люди с высшим образованием, бизнесмены, наемные работники в частном секторе и студенты.

Избиратель Собянина — преимущественно женщины старше 45 лет, бюджетники, пенсионеры, военные и полицейские. Это не значит, что политическое будущее Собянина зависит только от них: 49% москвичей 25–34 лет, 34% предпринимателей и 49% наемных работников в частном бизнесе — солидная база поддержки. Из удивительного: меньше всего поддерживает Собянина отнюдь не молодежь, а те, кому от 35 до 44 лет (всего 40%).

На скепсис этой группы населения обратили внимание, кстати, и агитаторы Навального.

— Я агитировал на тринадцати «кубах» Навального и заметил, что самые циничные люди — это мужчины 40–50 лет. Они действительно считают, что все равно ничего не изменить и, более того, даже менять не надо, ведь вся система держится на коррупции, и не дай бог эту коррупцию истребить — все развалится, — делится с «РР» своими впечатлениями 24-летний программист Роман Бикбаев.

Объяснима и поддержка Собянина значительной частью бизнеса. Это не обязательно бизнес, «присосавшийся» к власти. Скорее, это все те же 40-летние циники, то есть люди, напрочь лишенные романтически восторженного отношения к жизни, которые уже никогда не будут ничьими фанатами.

— Я в идеализм Навального не верю, — объясняет 42-летний бизнесмен Владимир Панкратенко, голосовавший за Собянина. — Потому что имею хорошую прививку от «желающих высоких идей». Это все те, кто обещал «светлое завтра» в 90-х. И я ясно помню тот путь, который нам пришлось пройти… Я смотрю только на сделанное.

Поэтому средний класс на выборах 2018 года вряд ли будет солидарно поддерживать любого сколько-нибудь революционного оппозиционера, успешный кандидат не от номенклатуры должен будет доказать, что способен обеспечить разумную постепенность перемен, что он рациональный прагматик, а не только «клевый парень». Но как это доказать, если ты не из «системы»?

Мотивация голосования: чем хороши Собянин и Навальный?

Валентина Коломиец, сторонница Собянина: «Практически в каждом дворе нашего ЮЗАО поставлены спортивные мини-площадки. Учительские зарплаты невелики, и не каждый может позволить себе тренажеры. А тут вы имеете возможность выйти на улицу рано утром и около Медового пруда, как у меня, позаниматься на мини-тренажере. При Лужкове этого не былоДля здоровья должна быть создана среда, и Сергей Семеныч ее создал. Пойдем дальше. Недалеко от меня Битцевский лесопарк, который был запущен. Сейчас это просто сказка. Пруды оборудовали по всей Москве: сделали дорожки, цветники. Я не говорю о том, что убрали безобразные палатки около Библиотеки общественных наук. Прекрасное здание было закрыто. Собянин вернул эту архитектуру. Если взять парк Горькогокак он преобразился? Несказанно

Степан Семенчук, 28 лет, специалист по рекламе и цифровому маркетингу, сторонник Навального: «Не то чтобы мне Навальный нравился как мэр. Он такой, скорее, политик, оппозиционер, ему подошла бы какая-нибудь другая роль, не хозяйственникахозяина столицы. Но просто это история наболевшая: коррупция, правительство текущее, какая-то такая закостенелая система. Если просто посвящать себя управлению городом и благоустройству, то можно делать сильно лучше, чем делают сейчас. Даже если это будет такой посредственный хозяйственник, каким, скорее всего, является Навальный. Потому что сейчас стоит цель своровать кучу денег, распилить, удержать власть и так далее, сейчас мэр озабочен другими вещами. А надо иначекак сделать город лучше, как убрать пробки, как с мигрантами разобраться, с ЖКХ, налоги на ЖКХ удержать, чтобы они дальше не росли».

Смысловых парадоксов в ходе московской кампании было больше, чем может показаться на первый взгляд. Взять, к примеру, предвыборную «фишку» Алексея Навального: традиционное разоблачение коррупции, на этот раз столичной. Тема вроде как беспроигрышная: по данным ФОМ, почти 70% россиян считают именно коррупцию главной бедой нашей страны.

Но при ближайшем рассмотрении картина получается куда более объемной. Среди москвичей меньше всего людей, видящих в коррупции главный бич нашей родины, — всего половина. Более того — и это главная социологическая неожиданность, — «ядерный электорат» Навального, молодые люди до 30 лет и люди с достатком выше среднего, реже других клеймят мздоимство.

В то же время молодого избирателя Навального чрезвычайно сильно волнует возможность получить бесплатное образование (в качестве одного из самых ценных прав человека на него указали 60% граждан в возрасте от 18 до 30 лет). А этой теме в программе оппозиционера уделено буквально несколько абзацев.

Но этот же эффект, только в обратную сторону, срабатывает у Собянина. Он вообще ни словом не упомянул в своей программе коррупцию, хотя именно его электорат — люди старшего поколения и наименее обеспеченные граждане — считают ее главной бедой страны.

Это свидетельствует о том, что оба кандидата — и выдвиженец партии власти, и харизматик-оппозиционер — не до конца окучили свой собственный «ядерный электорат». И Собянин, и Навальный не вполне ответили на реальные социальные запросы своих избирателей. Возможно, кстати, это одна из причин столь низкой явки.

У оппозиционера Навального здесь открывается большой потенциал. Ведь в «большой России» коррупционная тема более популярна, чем в столице, причем особенно сильно даже не в миллионниках, а в средних и малых городах.

Несовпадение риторических установок кандидатов с подлинными интересами их избирателей позволяет судить и об электоральной мотивации последних. В нашем голосовании рационального по-прежнему меньше, чем интуитивного. Мы голосуем то ли сердцем — потому что «наш человек», то ли авансом — потому что «надо дать человеку шанс», то ли от противного — выбирая «меньшее из зол».

— Ни тот ни другой кандидат не является моим, — признается 30-летний филолог Даша Веденяпина, проголосовавшая за Навального. — Но я так понимаю: «мой кандидат» появится лет через пятьдесят, может, через двадцать, и остается либо ждать у моря погоды, либо идти на небольшую сделку даже не с совестью, а с чувством вкуса.

Смогли ли кандидаты достучаться до избирателя: язык, технологии и содержание предвыборной кампании

Валентина Коломиец, сторонница Собянина: «У нас в Зюзине отлично поставлена информационная работа предвыборного штаба. Возникает вопростебе на него ответят. Мне есть с чем сравнить. Моя приятельница в оппозиции. Я ей все объясняла. Я говорила: “Татьяна, спокойно, я тебе сейчас все объясню”. Еще мне нравится, что штаб нашего района ЮЗАО не прибегал к пенсионерам и не заставлял отдавать кому-то голос, как делали волонтеры Навального. Я сама попала в очень некрасивую ситуацию. Я ехала в метро, в вагон вошли сторонники Навального и стали всем на колени класть свои газеты, а это, между прочим, нарушение моего конституционного права на свободу выбора».

Степан Семенчук, сторонник Навального: «У меня сейчас есть ощущение, что Навальный реально проник в каждый дом, и, может быть, в силу привычного для меня способа получения информации, я вижу, что он делает. Встречи с избирателями на каждой станции метро. Какая-то прозрачность его предвыборной деятельности. Все просто, доступно, понятно. Хочешь подключиться к программе — вот тебе, пожалуйста, бумажка: что можно делать десять минут в день, чтобы агитировать своих знакомых, и т. д. Вот это запомнилось. Некая системность подхода. И я верю искренне, что это можно экстраполировать на другую деятельность, которую он будет вести уже как мэр».

С содержательной точки зрения оба фаворита гонки не слишком успешно справились с задачей поговорить со своим избирателем: каких-то важных тем и смыслов кампании не было заметно. Такая задача вообще, похоже, не ставилась — оба работали «на имидж», а не на диалог с избирателем. С технологической стороной дела тоже возникли определенные проблемы.

Данные опросов ФОМа свидетельствуют, что наиболее активно провел кампанию Алексей Навальный. Он лидер и по числу получивших агитационные материалы, и по произведенному эффекту на теледебатах. Загвоздка в том, что не сравнительные, а абсолютные цифры получаются какие-то уж совсем не впечатляющие. Только 22% москвичей получили агитацию Навального, а на дебатах его оценили и вовсе каких-то 6%. 60% остались совсем без агитации, а 73% не смотрели дебаты.

Более того, пропагандистская кампания Навального вызвала и наибольшее раздражение избирателей: этот факт отметили 11% горожан. Правда, большинство — 54% — и вовсе не обратили внимания на предвыборную агитацию.

Навальный сделал ставку на личное общение с избирателями и агитацию своих волонтеров в метро и на уличных «кубах», установленных почти у каждой станции. Это была попытка развиртуализироваться, выйти из интернет-пространства, показать, что Навальный реален.

Своих окучить удалось, а вот чужих привлечь — не очень. Сторонники Навального радовались каждому новому видео со встречи с избирателями, не замечая, что в интернете эта встреча получает куда больший резонанс, чем в реальной Москве. А старшее поколение, представители которого составляли львиную долю аудитории таких встреч, оказалось глухо к антикоррупционной риторике Навального и проголосовало преимущественно за Собянина.

— Надо отдать должное кампании Навального, — говорит преподавательница политологии РГСУ Альбина Халбаева, сторонница оппозиционера, — она выстроена агрессивно, по классической западной технологии. Это инновационно, это очень интересно. Он сам ездил в метро, раздавал газеты, это что-то качественно новое для нашей политической истории.

Но даже она признает, что, когда Навальный «забрал» все приложения на ее телефоне, то есть при их открытии появлялась заставка «Отдай свой голос за Алексея Навального», это стало «немножко раздражать». Навального стало слишком много — в последние дни кампании об этом говорили даже его сторонники.

При этом в Новой Москве все было как раз по-старому, и Навального практически не заметили: высокая поддержка Собянина именно во вновь присоединенных районах в значительной мере предопределила его победу в первом туре.

Для российской оппозиции это важный сигнал на будущее: достаточно отъехать буквально на пару километров от МКАД — и лихие, модные, современные технологии перестают работать. Для «большой России» нужно искать что-то еще более новое и модерновое.

У Собянина и того хуже. В отличие от предыдущих кампаний, его штаб то ли не смог, то ли не захотел в полной мере мобилизовать традиционный провластный электорат — работников бюджетных учреждений. Только в последнюю неделю был задействован проверенный годами ход: рассылок «именных» писем с факсимиле подписи врио мэра и приглашением прийти на выборы.

Молодые оппозиционеры, увлеченные политическим креативом Навального, ругают Собянина за «нафталинность», но парадоксальным образом именно она, возможно, принесет партии власти успех на выборах 2018 года. Особенно если сохранится сегодняшний тренд на политизацию — порой почти насильственную — общества. Ведь именно устав от идеологических дрязг, Россия однажды выбрала сдержанного и молчаливого Владимира Путина, старательно конструировавшего образ «человека дела». Почему бы не повторить этот маневр снова?

Москва — исключение из правил или федеральный средний класс тоже способен играть роль в нашей политике?

На самом деле успех Навального (а 27% — успех безусловный) не главное событие единого дня голосования. Главный победитель 8 сентября — Евгений Ройзман, выбранный мэром Екатеринбурга по итогам самой скандальной кампании, с неопределенностью до последнего момента, с нервом, которого не было больше ни в одном другом городе и регионе.

«Э-э! Меня никто не арестовывал, если что, я на свободе!» — писал Ройзман за два часа до окончания голосования (и ведь никто бы ни удивился, если бы арестовали!).

«Обработано 50% участков. Разница чуть больше 8%. Эти очень напуганы. Согнали в центр города автозаки» — полуночная запись (и правда согнали).

«Хочу сказать тем, кто не пришел на выборы: как бы с вашего молчаливого согласия беды не произошло», — в час ночи предчувствует свое поражение единоросс Яков Силин (предчувствия не обманули).

Ройзман победил, автозаки простояли без дела.

А в Петрозаводске при поддержке «Яблока» уверенно победила самовыдвиженец Галина Ширшина (41,9% голосов). Идеальный представитель среднего класса — несколько месяцев назад возглавила издательский дом «Губерния», до этого руководила кафедрой педагогической психологии местного педуниверситета.

Значит ли это, что средний класс начинает играть серьезную роль не только в московской, но и в федеральной политике? Вопрос, имеющий прямое отношение к выборам 2018 года. Одна Москва, пусть даже в союзе с Питером, Екатеринбургом и даже Петрозаводском, не сможет сделать президентом никого. Президента выбирает провинция.

И провинция 8 сентября не дала гипотетическому Навальному-2018 или Ройзману-2018 поводов для радости. Выборы губернаторов прошли как под копирку: 60–80% голосов за представителя партии власти. Победа «Единой России» на всех выборах в региональные парламенты и почти везде с бóльшим процентом, чем она набрала в 2011 году на выборах в Госдуму.

«Партия чиновников» пока переигрывает «партию среднего класса». Ройзман, Ширшина — голы престижа, не более. Это не результат того, что средний класс осознает свою силу по всей стране, а личная победа харизматичных людей, годы завоевывавших авторитет на местном уровне. Но «настоящих буйных» мало, Ройзманов на каждый город и область не наберешь. Да и не всегда этот местный харизматик — мечта среднего класса. Интригу на выборах мэра Воронежа, например, поддерживала 68-летняя Галина Кудрявцева — ветеран местной политики (до 1999 года в КПРФ, потом в «Справедливой России»), близкая скорее левому электорату. Она собрала все протестные голоса (26,7%), но этого хватило лишь для второго места.

Есть ли шанс у кандидата от среднего класса на следующих президентских выборах?

Владимир Панкратенко, 42 года, предприниматель, сторонник Собянина: «У нас я не вижуправящего класса”, как, скажем, в Британии или СШАОн только формируется, и это займет не один десяток лет. Равно как я не вижу представителейсреднего” — каковы критерии? — и тем болеекреативногокласса. Я склонен рассматривать эту пару так: Собянин хочетлегитимизации от народа”. Плюс к этому он понятен Путину, мыслит в его категориях. Навальный же хочет власти, используяброжения в народе”. Ну, и в тюрьму он очень не хочет».

Степан Семенчук, сторонник Навального: «До Навального, мне кажется, так активно теми проблемами, о которых он заявляет, никто не занимался. Никто не занимался построением демократии, когда ты призываешь людей проявлять свою гражданскую позицию, выражать недовольство, если тебе не нравятся действия властей, потому что демократияэто власть народа, все в руках людей. И я уверен, что эту инициативу подхватят какие-то другие люди, которые на смену Навальному придут. Они придут. Я считаю, Навальный задал, знаешь, такой большой и сильный импульс в правильную сторону. И голосовать я иду, чтобы этот импульс поддержать. И если Навального сейчас закроют, что, кстати, достаточно вероятно после выборов, то это все на какое-то время затихнет. Но потом появится новый человек — может быть, неизвестный сейчас, всплывет откуда-то, — который будет делать то же самое, что делает Навальный, и я буду поддерживать уже его».

И все же городской средний класс уже в большой игре: победа Евгения Ройзмана в Екатеринбурге — лучшая тому иллюстрация. Мобилизовавший, видимо, всех своих потенциальных избирателей Алексей Навальный выиграл у Сергея Собянина с минимальным отрывом (38% против 37) только в одном районе Москвы — Гагаринском, где находится МГУ и компактно проживают образованные и обеспеченные граждане. А наибольшие результаты у действующей власти в столице в новых и «подмосковных» районах Москвы — Троицке, Новомосковском районе (под 70%), — к ним подтягиваются спальные, относительно небогатые и непривлекательные для жизни районы столицы, например Капотня.

Из этого следует, что шансы кандидатов от среднего класса будут расти вместе с ростом самого среднего класса, с ростом благосостояния граждан. Это известный парадокс развития: чем более успешную политику развития проводят (в той или иной степени авторитарные) власти, тем быстрее они взращивают своих конкурентов.

Развернутые таблицы предвыборных опросов ВЦИОМ ясно показали классовую природу политических предпочтений в Москве: планировавших голосовать за Навального среди работников частного сектора было вдвое больше, чем среди бюджетников (16–17% против 8–9%), такая же пропорция между респондентами с высшим образованием и средним.

Таким образом, недовольных властями граждан можно разделить на два типа: во-первых, это недовольные собственными доходами, во-вторых, недовольные общими несвободой и несправедливостью, ответом власти на гражданские и национальные чаяния. Первая группа — это избиратели левых оппозиционных партий (КПРФ, «Справедливой России»). Вторая — избиратели правых харизматиков (Ройзмана, Навального, кое-где по старой памяти еще и ЛДПР).

Интересно, что, по развернутым данным предвыборных опросов Левада-Центра, больше всего сторонников Навального было не среди крайне недовольных властью («очень плохо» оценивших работу Собянина на посту мэра), а среди тех, кто оценивал власть «средне» (разница — 9 и 45% соответственно). То есть за Навального голосовали не бедные и униженные, а желающие большего, недовольные «средней» стабильностью.

Не стоит по-интеллигентски благодушествовать по поводу выхода на большую политическую арену независимых кандидатов от большого среднего класса. Это будут (и уже есть) точно не старые СПС или «Яблоко». И Навальный, и тем более Ройзман обращались не только к недовольным уровнем демократии и соблюдения прав человека, но и к националистическим чувствам, к разделению на «своих» и «чужих», к раздраженным властью как недостаточно национальной и жесткой. В случае федеральной кампании Навальный потерял бы либо убежденных демократов, либо националистов, если бы оппоненты всерьез вели против него кампанию, изобличающую в нем ставленника Запада. А Евгений Ройзман не смог бы аккумулировать часть путинского электората, выступающего за твердую руку и национальный интерес.

В нынешней социальной ситуации в России сильный кандидат от партии власти в любом случае берет больше половины голосов даже в богатой Москве, без особых усилий частично перехватывая и левую, и правую повестку. Но слабый кандидат от партии власти (и пример тому мы видели в Екатеринбурге) берет максимум треть голосов, а в гипотетическом втором туре вынужден был бы просто бороться против объединения вокруг одного оппозиционного кандидата сторонников и левой, и правой повестки. То есть если бы выборы президента состоялись в прошлое воскресенье, не только сильный, но даже средней силы кандидат от власти, скорее всего, победил бы. «Новые харизматики» вроде Навального и Ройзмана пока неопасны властям на федеральном уровне.

Но социальная ситуация в стране будет меняться. И в хорошем случае (при росте доходов населения, снижении разрыва между доходами бюджетников и частного сектора, между большими городами и «малой» провинцией) будет пополняться средний класс, взыскующий прав, «национальной власти» и справедливости; а в плохом (кризис, сокращение бюджетных расходов) — снова будет расти база левых политиков и партий, защищающих бедных.

В любом случае нынешняя демократизация политического режима, политика властей по вовлечению в легальное политическое поле новых недовольных происходит вовремя. Страна может успеть вырастить системных — и левых, и правых — политиков до того, как их база усилится настолько, чтобы стать угрозой режиму и причиной либо виртуальной («цветной») революции, либо настоящей — классовой.

Матрица российского общества

В нашу жизнь вернулись регулярные конкурентные выборы. И хорошо. Но это требует новых схем политического и социологического анализа: старые, из 90-х, не годятся (общество изменилось), а обычные конспирологические фантазии («Что там за кремлевскими башнями?») уже не так интересны.

На рисунке в самом грубом виде представлена схема российского голосующего общества, основанная на анализе результатов и социологических исследований прошедших региональных кампаний. Даже в такой простой форме — разделенный на 4 части «электоральный квадрат» — она позволяет многое понять и делать принципиальные прогнозы. И уж точно она интересней и содержательней любой плоской схемы типа «власть — оппозиция», «правые — левые». Как ее читать?

Вертикальная линия делит квадрат на две части по критерию доходов граждан. На всех статистических схемах распределения реальных доходов населения мы видим две массовые группы. В первую попадают бюджетники всех видов, чьи зарплаты ниже уровня зарплат в частном секторе, небогатые, занятые в «сером» секторе и в стагнирующих отраслях. Сюда же мы относим пенсионеров. Во вторую — занятые в преуспевающем коммерческом секторе, самозанятые и малые предприниматели, высокооплачиваемые специалисты, в том числе бюджетного сектора, — собственно средний класс. Электоральное поведение этих групп принципиально различается.

В левой части схемы ключевым фактором политического выбора является успех социальной политики государства, в правой — вопросы гражданских прав, национального самосознания, требования представительства, конкурентного выбора, справедливости («борьбы с коррупцией»). Слева в схеме «левая» политическая повестка, справа — «правая».

Успешная социальная политика увеличивает количество граждан в среднем классе, в перспективе будет единая группа граждан со средними доходами с национальным самосознанием, требованием демократического участия и пониженным «классовым чувством», то есть средний класс в западном смысле слова. Ключевой фактор — сближение зарплат в бюджетном и коммерческом секторах и возможное появление «новых пенсионеров» с относительно приличными накоплениями, позволяющими сохранить образ мысли и поведение, типичное для среднего класса. Но сейчас общество поделено между этими группами примерно поровну.

Горизонтальная линия делит общество на довольных и недовольных политикой властей. В двух верхних квадратах — электорат «партии власти», который в зависимости от политики, обстоятельств, усилий кандидатов и партии, степени конкуренции колеблется широко, но вокруг половины всех избирателей (около трети, как в Екатеринбурге, более 70%, как в Московской области). То есть иногда можно убедить недовольных голосовать за кандидатов от власти (внешняя угроза, плохая альтернатива), а можно и довольных уговорить голосовать за новую оппозиционную фигуру.

Слева внизу — электорат левой партии или кандидата, справа — электорат несуществующей пока правой партии и появляющихся правых харизматиков типа Ройзмана и Навального, которые и показали объем этого квадрата: от четверти до трети избирателей. Но интересно заметить, что это не размер электората «правой» партии в старом значении (СПС и «Яблока»), тут есть и либералы (в смысле демократы), и интеллигенция, но не они составляют большинство этого квадрата, недаром «новые харизматики» работают с националистической темой.

Средний класс выступает одновременно за политическое участие и возможности для самореализации, но и за страну. В этом проблема Навального: при активной кампании партии власти его политтехнологическую всеядность можно было бы легко ограничить сразу с двух сторон: национальному среднему классу не по душе его западничество и «ре-волюционно-оранжевая» привязка, а интеллигентам — национализм. Ройзман в этом смысле несколько «ближе к земле», к классовой природе своего избирателя, но и его харизматичность и скандальность при жесткой конкуренции вступили бы в противоречие с рационализмом и критичностью большого среднего класса.

Матрица навсегда?

Примерно равные квадраты на этой схеме — не свойство нашего общества вообще, а свойство конкретного исторического момента. Линии могут и будут сдвигаться. Например, ухудшение социальной ситуации увеличивает нижний левый квадрат, а улучшение — весь правый. Задетое чувство гражданского или национального достоинства может перемещать горизонтальную линию в правом квадрате.

Схема позволяет делать самые общие прогнозы: без катастроф и кризисов вменяемый сильный кандидат от партии власти (способный мобилизовать свои два квадратика) в нашем обществе чаще всего побеждает, а партия власти выигрывает, но абсолютное большинство «Единой России» уже, скорее всего, не будет гарантировано. Кроме того, очевидны контуры успешной правой партии, для кото-рой точно есть база: она должна представлять не только и не столько либералов-западников, а именно средний класс, в чьих интересах свобода разных видов делового и творческого самовыражения и одновременно сохранение гражданского и национального достоинства.

Теоретически эта схема может эволюционировать в классическую двухпартийную, когда последовательно правая политика (права бизнеса, экономический рывок против социальной политики) будет увеличивать левый электорат, а левая — правый.

Матрица электората
Выборов некоторых глав регионов и городов
Выборы в региональные парламенты (предварительные данные)
Социальная структура сторонников Собянина и Навального

У партнеров

    «Русский репортер»
    №36 (314) 12 сентября 2013
    Выборы
    Содержание:
    Реклама