Деньги и зло

Сцена
Москва, 03.10.2013
«Русский репортер» №39 (317)

Банки и денежное обращение — это одна из самых загадочных вещей в мире. Вроде чего уж проще: деньги стоят столько, сколько на них написано. Но в реальности их стоимость представляет собой величину неизвестную. Для ее уточнения используется странное, казалось бы, выражение «цена денег». Но даже если знать и ее (то есть кредитную ставку), саму «цену» вы все равно не узнаете. Цена денег для банков — это одно, для заемщиков — совсем иное, причем она еще зависит и от конкретной ситуации. Кроме того, деньги стоят совершенно по-разному в разных валютах, а каждый месяц вообще стоят все меньше «сами по себе», по ходу инфляции. Однако если вы положите их в банк, они начнут стоить все больше, прирастая процентами. Но в разных банках по-разному.

Цены, процентные ставки и в целом денежное обращение — это результат такой сложной смеси корысти, психологии, рационального расчета, борьбы и сотрудничества людей и институтов (продавца и покупателя, банков, заемщиков, правительства), что порой возникает соблазн все это кардинально упростить. Такой соблазн возник когда-то у большевиков, тем более что в России банковское дело традиционно не было сильно. Правда, незадолго до революции ему все-таки научились, а затем и Советская Россия в период НЭПа действовала весьма грамотно в финансовых вопросах. Но после решено было все упростить, рубль из золотого стал «деревянным», и мы оказались на вечной привязи в виде нехватки инвалюты.

В конце концов эта нехватка свела СССР в могилу. Как теперь помнят почти все, хотя тогда этого почти никто и не заметил, после 1985 года на мировом рынке резко снизилась стоимость нефти. А для Советского Союза к тому времени ее экспорт был главным источником поступления инвалюты, да он еще затеял мощную модернизацию, основанную на импорте оборудования. Закупки шли на нефтедоллары, которых стало критически не хватать. Любопытно: ситуация сложилась почти аналогичная той, что была в совсем, казалось бы, противоположную по характеру эпоху — в период сталинской индустриализации 30-х годов. Тогда, правда, СССР экспортировал не нефть, а зерно — за счет голодающего населения и вообще донельзя ограничив внутреннюю норму потребления.

В 80-е же годы потребление, наоборот, стремительно росло, и значительная часть нефтедолларов уходила как раз на его подпитку. Советский Союз вплоть до 1990 года оставался первоклассным заемщиком на внешних финансовых рынках. Мало кто платил по долгам столь же исправно, как мы. Но долги эти стремительно росли, и в тот год хорошая репутация стала рушиться. На Съезде народных депутатов обсуждали как судьбоносный вопрос заем на Западе 10 миллиардов долларов. Заняли в итоге и больше, но это не спасло. Так что можно сказать, что СССР прекратил свое существование из-за нехватки денег.

Мало что так ярко выражает отчаяние и беспомощность советской элиты перед экономическими проблемами, как проведенная ею коренная реформа банковской системы. В результате и появились частные банки. И хотя денежный рынок имеет исключительно сложную и даже загадочную природу, из нашего материала видно, сколь мало понимала эту природу тогдашняя экономически активная молодежь, с энтузиазмом открывавшая те банки. Да, здесь проявилась диалектика нового и отжившего, и, конечно, было бы куда хуже, если бы госбанки функционировать перестали, а частным появиться не дали бы. А так экономика получила новую финансовую инфраструктуру, а множество активных людей — яркое и трудное поприще. В общем, есть что праздновать, имея в виду 25-летие этих событий.

Однако собственно финансовой системы с тех пор так и не возникло. Памятуя, видно, чем заканчиваются внезапные нехватки денег в стране, власти создают «подушки безопасности» в виде стабфонда и его производных, очень боятся всяческого развития, наверное, под впечатлением 30-х и 80-х с их эксцессами, но упуская из виду, что и те и другие прошли на фоне отсутствия полноценной денежной системы современного типа.

В структуре Федрезерва США есть такое важнейшее подразделение — Федеральный комитет по открытым рынкам. Он, собственно, и регулирует денежное обращение, но при этом среди его главных функций поддержание занятости и  экономического роста. У нашего Центробанка таких функций нет. Конечно, от ФРС, как известно из теорий заговора, все зло. Так ведь и сами деньги на иной взгляд — зло. Как бы то ни было, там их делать умеют, потому что знают зачем: занятость и рост. У нас таких целей официально нет. Вот и полноценные деньги делать мы так и не научились.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №39 (317) 3 октября 2013
    25 лет банковской системе
    Содержание:
    Реклама