Учимся у шведа

Сцена
Москва, 24.10.2013
«Русский репортер» №42 (320)

Скандинавский пример дает отличную возможность порассуждать на тему географического фактора в успехе государств. Не будем эту возможность игнорировать. Действительно, среди стран, рассеянных по океанским окраинам Евразии, наибольшее количество социально-экономических чемпионов. Некоторые держат планку уже не первое столетие, другие подтянулись недавно. Тут, конечно, и Англия, и расположенная на другом краю гиперконтинента Япония, и Скандинавия — Дания, Норвегия, Швеция и примыкающая к ним Финляндия, — и Южная Корея, и Сингапур.

Расположение на краю земли — это роскошь вести войну, как правило, лишь тогда, когда вы сами этого хотите,  и защита от потоков миграции. Оно благоприятствовало торговле, а головорезов исторически позволяло отправлять не в тюрьмы, а в дальнее плавание — вспомним викингов или пирата сэра Фрэнсиса Дрейка. В прошлом, когда европейский мир был меньше, аналогичными преимуществами пользовались былые чемпионы — страны Средиземноморья.

По берегам Евразии всегда возникали своего рода страны-лаборатории, в которых создавались как бы химически чистые формы культур: английский классический либерализм, азиатский технологический капитализм, скандинавский социализм, повлиявший на всю Европу. И надо прямо сказать: да, эти страны преуспели, да, они более благополучные, благоприятные для жизни, богатые, демократичные, чем многие другие, в том числе и мы.

А когда порой говорят, что в России в силу многочисленных различий не может быть как, скажем, в Швеции, это и правда, и нет, причем больше нет. Да, за пределами лабораторий все немного по-другому. Там чистота условий, здесь грубая жизнь. Но законы природы, которые мы открываем в идеальных условиях эксперимента, не меняются вне их, на то они и законы.

Присущи научно установленные закономерности и обществу людей. Поэтому при всей любви к своим «почве и судьбе» мы должны заимствовать извне нужное для себя, что и делаем на протяжении столетий!

Не стесняются учиться и у России, беря лучшее из сложного субстрата нашей реальности. Большие континентальные страны тоже представляют собой своего рода лаборатории, но здесь скорее ставятся эксперименты на сложность, а не на чистоту «вещества» — той или иной цивилизационной практики, будь то капитализм, социализм или демократия.

Так, советские практики, включая саму возможность социализма как государственного проекта, заимствовались вплоть до послевоенной Великобритании, а уж реальность всеобщих социальных программ стала достоянием всего мира.

А как мы учились у той же Швеции при Петре, используя тайно вывезенные оттуда государственные регламенты буквально как учебники! Спор о пользе или вреде этого прецедента оставим до другого раза, как и разговор об иных, еще более впечатляющих примерах внешних влияний на русскую жизнь и влияния России на мир.

Тем не менее нельзя обойти молчанием спор сегодняшний — о том, должны ли мы и нынче заимствовать чужеземные учения и практики, или нам нужно обратиться к корням и пестовать исключительно родные обычаи и исконные институты. Надо заметить, что общим у европейской ментальности, включая и русскую, является то, что европейцы считают себя людьми свободными, не подчиняющимися рабски обстоятельствам. Одни выводят эту идею из христианства, другие из эпохи Просвещения, но, как бы то ни было, нам не пристало быть рабами истории и географии. Европеец умеет использовать различные инструменты. Сейчас нам явно требуется заимствовать, и активно, чужой опыт, перенося его — да-да! — на свою почву. Так что нужны и традиция, чтобы было куда «пересаживать» заморскую картошку, и открытость, и вообще восприимчивость, чуткость.

Пример североевропейских стран ХХ века — это пример удачного использования шансов, будь то открывшийся перед Швецией послевоенный европейский рынок или болезненная для ее сегодняшнего сознания помощь экономике Германии во время Второй мировой войны, будь то норвежская нефть или благоприятное соседство с бурно растущим СССР для экономики Финляндии. Чтобы перенять те или иные успешные, нужные нам институты, например организацию экономической жизни или гуманную пенитенциарную систему, нужны не благоприятные обстоятельства, а благие намерения, помноженные на волю и решимость.

Тем более что с обстоятельствами и шансами у нас тоже все не так плохо, скорее наоборот. Вот виднейший экономист академик Ивантер заявил совсем недавно, что Россия сейчас имеет лучшие за всю ее историю макроэкономические условия для экономического роста. И ведь чтобы его обеспечить, нам даже не нужно помогать фашистам!

У партнеров

    «Русский репортер»
    №42 (320) 24 октября 2013
    Скандинавская модель
    Содержание:
    Фотография
    Вехи
    Реклама