Приобрести месячную подписку всего за 290 рублей
Общество

Свободный человек

2013
Фото: Jean Claude Gisbert/Opale/East News

Она родилась в Москве в 1936 году, училась на филфаке МГУ, в 1956 году была впервые арестована: раздавала листовки, в которых осуждалось советское вторжение в Венгрию. Ее выпустили, но через год отчислили из университета.

В 60-х Горбаневская активно включилась в диссидентское движение. Она была одним из издателей знаменитого правозащитного бюллетеня «Хроника текущих событий» — газеты диссидентов, которая распространялась в самиздате.

А в августе 1968 года, протестуя против ввода войск Варшавского договора в Чехословакию для подавления Пражской весны, она вышла на Красную площадь. Это была самая громкая акция советских диссидентов. Семеро смельчаков совершили немыслимое: провели мирную акцию на Красной площади. Горбаневскую вскоре после этого отправили на принудительное психиатрическое лечение. В 1975 году она эмигрировала во Францию.

Как поэт Наталья Горбаневская публиковалась в зарубежных издательствах с конца 60-х годов, в 2010 году стала лауреатом «Русской премии». Она также автор блестящих переводов на русский из Томаса Венцловы, Чеслава Милоша, Василия Стуса. Она была одним из самых ярких диссидентов-шестидесятников. В этом материале мы хотели рассказать о жизни Натальи Горбаневской с помощью воспоминаний ее и о ней, цитат и стихов.

***

На демонстрацию 25 августа 1968 года Наталья Горбаневская вышла с грудным ребенком в коляске. По легенде, уже арестованная, в отделении милиции она сказала, что ребенок тоже протестовал.

***

Знаменитый лозунг той демонстрации звучал так: «За вашу и нашу свободу» (перефразированный лозунг польского восстания 1863 года). Позднее в мемуарах Горбаневская объясняла, что она имела в виду, когда выходила на площадь под этим лозунгом: «Мы защищали все-таки и самих себя, защищали от неизбежного — в случае молчания — чувства соучастия в преступлении. Этой нашей свободы мы достигли, пережили ее, испытали в то короткое время, что пробыли на Красной площади <…> можно стать свободным и в тот момент, когда теряешь свободу и идешь в тюрьму».

***

Хорошо запомнила реплику избивающего, который бил и помогал засадить в маши-ну: «Хулиганы, зачем вы здесь сидите?» Слышала ответ Горбаневской: «Лет через двадцать вы тоже поймете, и вам будет стыдно».

Допрос на суде Татьяны Великановой, жены одного из участников демонстрации — Константина Бабицкого

***

Толпа стояла плотно, проталкивались не видевшие начала, спрашивали, в чем дело. Я объясняла, что это демонстрация против вторжения в Чехословакию. «Моих товарищей увезли, у меня сломали чехословацкий флажок», — я приподнимала обломочек древка. «Они что, чехи? — спрашивал один другого в толпе. — Ну и ехали бы к себе в Чехословакию, там бы демонстрировали». (Говорят, вечером того же дня в Москве рассказывали, что на Красной площади «демонстрировала чешка с ребенком».) В ответ на проповедь одного из оставшихся на месте присяжных ораторов я сказала, что свобода демонстраций гарантирована Конституцией. «А что? — протянул кто-то в стороне. — Это она правильно говорит. Нет, я не знаю, что тут сначала было, но это она правильно говорит».

Наталья Горбаневская, воспоминания из книги «Полдень»

***

Горбаневскую ее пятилетний сын попросил поточить карандаш, в этот момент Шилов (следователь прокуратуры. — «РР») схватил лежащий перед ней «Реквием» Ахматовой с дарственной надписью, и Горбаневская схватила эту дорогую ей книжку, не выпуская бритвы: дернув книжку, следователь слегка порезался. В таком случае ребенку смазывают палец йодом и говорят: до свадьбы заживет. Но следовательский палец ожидала иная судьба: он был внесен в протокол, фигурировал на суде и был признан одним из веских оснований для заключения Горбаневской в психбольницу.

Владимир Буковский, из книги «И возвращается ветер»

Возвращаясь к западному (тогдашнему, раннему) восприятию демонстрации, стоит вспомнить, что она проходила в 68-м году, в тот самый год, когда Западную Европу сотрясали студенческие волнения, а США были охвачены демонстрациями против вьетнамской войны и за гражданские права негритянского населения. Как раз в ночь накануне демонстрации в гостях у Ларисы Богораз мы рассматривали фотоальбом о парижском мае 68-го: массовые, многотысячные демонстрации, баррикады, столкновения между студентами и полицией — все это производило сильное впечатление. Для Запада же, привычного или по крайней мере за год привыкшего к таким вещам, сильным впечатлением стала сама скромность, «тихомирность» нашей демонстрации.

В самом деле, семь человек в центре Москвы, в сердце советской империи, на Красной площади, садятся на краешек тротуара и поднимают над собой плакаты. Даже без выкриков. Крики и насилие — лишь со стороны тех, кто спешно ликвидирует демонстрацию: трещит материя или бумага разрываемых плакатов, раздаются громкие оскорбления, сыплются удары, людей насильно запихивают в машины; а они даже не сопротивляются. В оккупированной Чехословакии тех дней и то демонстрации были куда более массовыми и бурными — свобода демонстраций была больше, чем в столице страны-агрессора.

Наша демонстрация была так не похожа на все, что называют демонстрацией на Западе, — теперь-то я это особенно понимаю, — что не могла не вызвать, с одной стороны, удивленного восхищения; а с другой — какого-то прорезывающегося, тогда еще не до конца ясного понимания: что же это за государство такое — СССР, что же это за система — коммунистическая, где семеро тихих людей с плакатами воспринимаются как угроза всему «государствен-ному и общественному строю», где самый скромный акт мирного протеста ликвиди-руется немедленно и с применением насилия…

Наталья Горбаневская о демонстрации «Можешь выйти на площадь, смеешь выйти на площадь»

***

Как андерсовской армии солдат,
как андерсеновский солдатик,
я не при деле. Я стихослагатель,
печально не умеющий солгать.

О, в битву я не ради орденов,
не ординарцем и не командиром —
разведчиком в болоте комарином,
что на трясучей тропке одинок.

О — рядовым! (Атака догорает.
Раскинувши ладони по траве —
а на щеке спокойный муравей
последнюю кровинку догоняет.)

Но преданы мы. Бой идет без нас.
Погоны Андерса, как пряжки танцовщицы,
как туфельки и прочие вещицы,
и этим заменен боезапас.

Песок пустыни пляшет на зубах,
и плачет в типографии наборщик,
и долго веселится барахольщик
и белых смертных поставщик рубах.

О родина!..
Но вороны следят,
чтоб мне не вырваться на поле боя,
чтоб мне остаться травкой полевою
под уходящими подошвами солдат.

Наталья Горбаневская, 1962

№48 (326)
Подписаться на «Эксперт» в Telegram



    Реклама



    КАРТА ПУТЕШЕСТВИЙ

    Банк начал продажи кобрендинговой карты AlfaTravel, которая позволяет не только копить мили, но и получать целый комплекс услуг в путешествии. С помощью этой карты Альфа-банк рассчитывает дополнительно привлечь обеспеченных клиентов

    Хорошая крыша не роскошь

    Из тысячи обследованных крыш в построенных зданиях - лишь два процента не нуждаются в ремонте крыши

    Как компании повышают престиж рабочих профессий

    Дефицит рабочих специальностей в регионах – давняя проблема российской промышленности. Сегодня компании сами задают новый тренд в развитии экономики – повышают привлекательность рабочих профессий

    Аддитивное производство перевернет целые отрасли

    Аддитивное производство дает новые возможности для изготовления изделий. Эта технология меняет мир, изменяя способы проектирования и производства

    Современная программа лояльности: трансформация

    Неценовые активности помогают ритейлерам "встряхнуть" рынок. Сеть продуктовых магазинов "Магнит" - запустила новую программу лояльности "С любовью от Роналдиньо"

    Рынок пенсионных фондов идёт по пути укрупнения

    В пенсионном секторе крупные частные игроки, объединившись, смогут повысить основные бизнес-показатели и построить более устойчивую модель


    Реклама