Хочу ли я стать волонтером?

Среда обитания
Москва, 12.12.2013
«Русский репортер» №49 (327)
На эти вопросы ответили студенты, слушатели Школы журналистики «РР», поучаствовав в работе III съезда волонтеров Москвы. Ребята работали на тренингах и семинарах, делали пожертвования, учились оказывать первую медицинскую помощь и разговаривать с глухонемыми на языке жестов. А главное – попытались понять людей, которые тратят силы и время, помогая другим

Фото: Диана Тимофеева

Съезд волонтеров проходил в Москве 5–7 декабря, его главным событием стала церемония вручения премии «Волонтер года — 2013» (о победителях «РР» расскажет в следующем номере). Съезд проходил под патронатом департамента культуры правительства Москвы, его участники разрабатывали законодательную базу для развития добровольческого движения. Все дни работали экспозиции организаций и центров, активистов волонтерства: «Студенческой общины»,  движения «Даниловцы»,  региональной организации «Поддержка молодежных инициатив»,  благотворительного фонда «Мозаика счастья», общественного движения «В деле», «Всероссийского студенческого корпуса спасателей». Волонтеры общались, обменивались опытом, проводили тренинги и привлекали на светлую сторону новобранцев. Насколько заразительны в своем воодушевлении были волонтеры и восприимчивы те, кто пока не участвует в добровольческом движении или делает первые шаги на благородном поприще?

О новых героях, драконах и потребности быть нужным

Анастасия Ясеницкая, 19 лет, студентка филфака МГУ: С волонтерами я никогда не сталкивалась. Может быть, потому, что в Красноярске, откуда я родом, таких людей не очень много. У меня было «все как у людей»: окончила художественную школу, учила иностранные языки, играла в студенческом театре… И еще писала рассказы о Герое. Который, облачившись в сияющие доспехи, вырывает принцессу из пасти дракона. При этом никогда не задумывалась над банальной истиной — что в нашем, реальном мире тоже есть место подвигу. Маленькому, трудному, но настоящему. Например, искать пропавших без вести людей, заботиться о малышах из детских домов, собирать средства на лечение онкологических больных.

 rr4913_076_2.jpg Фото: из личных архивов Анастасии  Ясеницкой
Фото: из личных архивов Анастасии Ясеницкой

Сегодня я задаю себе вопрос: каково это — день за днем идти к цели, не ожидая аплодисментов и благодарности? Наверное, гораздо труднее, чем побеждать выдуманных монстров. Мне кажется, волонтеры — это герои нашего времени, трудного и жестокого. Они делают то, что действительно имеет смысл. Когда я спросила одного из организаторов движения «Поиск пропавших детей» Дмитрия Второва, почему он выбрал такую работу, он ответил: «Если не я, то кто же? Я просто не мог пройти мимо. За девять лет работы наша организация нашла более тысячи пропавших детей. И это для меня самая большая награда».

Хочу ли я быть волонтером? Этот вопрос звучит для меня как укор. Он задевает мой эгоизм, если хотите — гордыню… Умом я понимаю, что надо меньше говорить и больше делать. Когда я пойму это всей душой, тогда, наверное, решусь на свой маленький подвиг. Уже настоящий, не выдуманный.

 rr4913_077_1.jpg Фото: Владислава Кузьменко
Фото: Владислава Кузьменко

Владислав Кузьменко, 20 лет, студент факультета журналистики МГУ: Пообщавшись с ребятами на съезде, поучаствовав в тренингах и семинарах, я нашел свое определение волонтерства. Это способ почувствовать себя человеком, помогая другим. Отдавая себя, мы удовлетворяем свою глубинную потребность быть нужными. Еще в школе я состоял в волонтерской организации «Михеенковцы», названной в честь партизанки Лары Михеенко. Мы помогали ветеранам, занимались организацией встреч со школьниками, устраивали различные мероприятия, так что волонтерство для меня дело знакомое.

Но этот съезд заставил взглянуть на движение по-иному, почувствовать его масштабность. Он разубедил меня в том, что волонтерство в России не так развито, как в Европе или Америке. У нас есть много некоммерческих организаций, инициативных групп, которые серьезно относятся к делу, которые готовы и рады принять в свои ряды новобранцев. Лично я для себя решил, что попробую свои силы как волонтер, помогая беспризорным детям.

Елизавета Дмитриева, 20 лет, студентка филфака МГУ: На казанской Универсиаде, где я впервые надела майку со словом Volunteer, я познакомилась с Гульнарой. Она была точно в такой же майке и… готовилась к свадьбе сына, на которую из-за своей занятости на Универсиаде боялась опоздать. Гульнаре 52 года, и это меня поразило! Позже я поняла, что волонтерство не имеет возрастных границ.

Сейчас в Москве на съезде я встретила женщину, которая по возрасту годится в матери той Гульнаре. А мне — в бабушки! Пожилые волонтеры подходят к доске, на которой программист пишет названия компьютерных программ для сбора пожертвований. При этом они с трудом понимают, что такое «Яндекс.Деньги», а иногда вообще без понятия, как обращаться с компьютером…

С другой стороны, на вручении премии «Волонтер года» я не видела ни одного пожилого лица, все были молоды. Не старше тридцати. Конечно, для молодежи волонтерство — это не только цель кому-то помочь (хотя это главное), но и способ пообщаться со сверстниками, проще говоря, потусоваться.

…Я ездила волонтером в Казань и поеду в Сочи, потому что с детства влюблена в спорт. Но потратить 18 тысяч, чтобы посмотреть один хоккейный матч, я, студентка, позволить себе не могу. Поэтому буду смотреть Олимпиаду в куртке волонтера. Спортивный праздник закончится, и я знаю, что с ним закончится и мое волонтерство. Мне есть чем заняться: я изучаю литературу в университете, увлекаюсь музыкой. Теперь попробуйте сами ответить на вопрос, кто из волонтеров нужнее — я или моя знакомая Гульнара?

Олег Егоров, 20 лет, студент МГИМО:

 rr4913_077_2.jpg Фото: Олега  Егорова
Фото: Олега Егорова

Ответить на вопрос, хочу ли я стать волонтером, сразу у меня не получается. Вроде бы надо сказать «Хочу!», но вместо этого выходит типа «Да, было бы неплохо, но…» И этих «но» я насчитываю все больше и больше. Волонтерство — дело хорошее, но ведь и работать надо, то есть зарабатывать, и учиться, и на личную жизнь время оставлять. В общем, пытаюсь как-то оправдываться, юлить... При этом я бесконечно уважаю ребят, у кого хватает воли для волонтерской деятельности. Я снимаю перед ними шляпу! На III съезде волонтеров я с удивлением обнаружил, как много таких людей.

 rr4913_077_3.jpg Фото: Анны Поздеевой
Фото: Анны Поздеевой

Анна Поздеева, 18 лет, студентка журфака МГУ: На съезде я успела познакомиться с солнечными людьми. Разговаривая с ними, вспомнила свои школьные годы. В старших классах я состояла в волонтерской организации. Никогда не забуду, как каждый раз плакала, выходя из детского дома.

Мой первый опыт в качестве волонтера — поездка в дом престарелых и инвалидов. Мы устраивали концерт, где мне предстояло спеть пахмутовскую «Нежность». Выхожу на импровизированную сцену: ноги как ватные, в руках дрожь, открываю рот — ни звука! Проглотив комок в горле, я начала петь… И тогда в глазах зрителей я увидела искреннюю, неподдельную радость. И счастье.

Знаете, на съезде я поняла, что волонтер волонтеру рознь. К моему огорчению, встречались люди, которые не получают радость от того, что делают. Они лишь плывут по течению, работают «для галочки». Сделал добро — спи спокойно. Но хороших людей больше! Мне очень понравились слова одной девушки: «Можно рыдать по ночам в подушку от вселенской несправедливости и жалости к несчастным детям, а можно просто прийти в больницу, провести с ребенком несколько часов — и сделать его немного счастливее».

Зинаида Мишина. 27 лет, слушатель Школы журналистики «РР»: Я работала волонтером в Крымске во время наводнения и вот что поняла. Иногда объяснять близким и коллегам, «зачем ты прешься на другой конец страны», бывает тяжелее, чем разгребать завалы разрушенного дома. Наверное, именно поэтому многие волонтеры — одиночки, без семьи и детей.

Поговорив на съезде с другими волонтерами, тоже поработавшими в зонах бедствий, получила подтверждение своей теории: основная задача волонтеров-спасателей — моральная поддержка людей, которые лишились всего за несколько часов. Им очень важно знать, что их беда небезразлична жителям десятков городов, и выражается это не на словах, а на деле. Приехали же к ним добровольцы на поездах, автобусах, автостопом — значит, они не одиноки в этом мире.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №49 (327) 12 декабря 2013
    Умнеем или глупеем?
    Содержание:
    Реклама