«Я хотел поработать над “Сумерками”»

Культура
Москва, 12.12.2013
«Русский репортер» №49 (327)
В Петербург на ЛГБТ кинофестиваль «Бок о бок» приезжал американский режиссер Гас Ван Сент. Несмотря на сообщения о ложном минировании и нападки со стороны ревнителей нравственности, он все-таки показал публике свой фильм «Харви Милк» (2008) о первом открытом гее, ставшем членом городского муниципалитета в Сан-Франциско. После фестиваля он рассказал «РР» о победе корпораций над человеком, музыкальной карьере и съемках «Пятидесяти оттенков серого»

Фото: Anne-Christine Poujoulat/ AFP/East News

— История Харви Милка — это история Авраама Линкольна для геев. Документальный фильм о нем был снят еще в 1985 году, но все ждали именно художественную ленту. Как раз в начале девяностых вышла биография Милка «Мэр улицы Кастро», и я решил снимать фильм по ее мотивам. Первую попытку я сделал еще в 1994 году. Но тогда это было куда сложнее: люди боялись выпускать на экраны героя-гея. Были опасения: если Робин Уильямс, который был одним из первых претендентов на роль Милка, будет постоянно целоваться со своим бойфрендом на экране, то люди просто не пойдут в кинотеатры. И эта паранойя сохранялась еще долгое время. А в 2007 году гей-персонажи уже присутствовали и на телевидении, и на киноэкране, и страха по поводу того, как аудитория воспримет нашего героя, уже не было. Никакой особой причины снимать фильм именно в 2007 году не было, просто исчез страх.

Идея и фильма про Милка, и «Умницы Уилла Хантинга» вроде бы должна быть связана с американской мечтой: герой преодолевает все трудности и побеждает. Но ее-то как раз у вас и нет. Почему?

Думаю, что «Уилл Хантинг» — все-таки история успеха. Потому что он в итоге понимает, что должен жить своей жизнью и не быть в плену своей психологии. Это как раз история успеха. Но обычно у меня нет хеппи-энда. Ну, вот я так снимаю. Не знаю почему. Может, слишком много русского влияния.

В каком смысле?

Всегда считалось — и нам об этом часто говорили в киношколе, — что главные герои русских фильмов обязательно должны умереть. А в американском кино наоборот. Нас учили, что мы не должны убивать своих главных героев, но если работать с Россией, то, наоборот, убивать обязательно. Я не прав?

Отчасти.

Ну да. В какой-то мере, это такое клише. Но в американской драме смерть главного героя считается совсем уж депрессивной. А в русском кино история иная. И смерть здесь воспринимается с тяжелым или хорошим чувством.

Фильм «Слон», как и «Харви Милк», сам по себе документален. Но там нет ни одного героя, который мог бы вызвать жалость или сочувствие. Часто говорят, что вы препарируете американское общество, вскрываете его язвы. Как вы сами относитесь к подобному мнению?

Похожие идеи были и в «Последних днях». Мне лично было крайне интересно снять историю о трех последних днях Курта Кобейна — между побегом из лечебницы и моментом, когда его нашли мертвым в гараже. Я его знал немного, а после его гибели практически сразу появились разные версии того, что же с ним  случилось. Тогда ведь почти каждая газета, каждый журнал вышли с Кобейном на обложке. Говорили, к примеру, что его жена Кортни Лав наняла киллера. Говорили, что он ходил к другой девушке, что ходил на концерты, но точной информации об этих трех днях не было. И в этот момент я понял, что у меня есть огромное пространство для художественного исследования — не документального и не журналистского, а именно драматического. Но тогда нельзя было сразу сделать художественный фильм, потому что это было бы дурным тоном. К тому моменту журналистика превратилась в индустрию развлечений, а индустрия развлечений — в журналистику, и про нас сказали бы, что мы делаем деньги на трагедии. А спустя десять лет это смотрится нормально. Я написал сценарий практически сразу после его смерти, в 1995 году. Но десять лет не решался на экранизацию.

То же и со «Слоном». Когда случилась стрельба в Колумбайне (школа в Колорадо, где в 1999 году два школьника расстреляли 13 человек. — «РР»), тут же появилась тьма журналистских материалов. Вся история была окутана тайной, многое было скрыто полицией. И я подумал, что и тут есть место для художественного исследования. Но в том случае мы решили снимать сразу. Увы, не вышло: прошло шесть лет, пока мы дописали сценарий и нашли возможность для его экранизации. А изначально наше художественное расследование должно было идти параллельно с журналистским, а его результаты — показаны на ТВ. Моя идея была в том, чтобы оставить возможность для художественного расследования, не навязывая кому-либо свою точку зрения. И я решил просто показать основных «подозреваемых» в бойне: компьютерные игры, телевидение, травлю. Мы не стали ничего комментировать. Но люди обновили свои гипотезы, свои идеи, свою интерпретацию.

Ваш последний на данный момент фильм «Земля обетованная» — диагноз американскому обществу, которое проиграло одной большой корпорации.

Да. Мэтт Деймон и Джон Красински написали сценарий. Они называли его «образ американской идентичности». Хотя у меня всегда были проблемы с этой формулировкой, потому что идентичностей слишком много. Но я понимаю, что Джон имел в виду. Надо смотреть не на социальную идентичность, а на идентичность деловую. И мы видим бизнес-практику, где главным является извлечение прибыли. Никаких ограничений, главное — заработать, вне зависимости от того, уничтожаешь ли ты реки, озера или океаны.

«Землю» мы тоже снимали под началом большой корпорации. И она устроена абсолютно так же, как и любая нефтяная или газовая компания. Для ее сотрудников главное — сохранить свое место и доказать, что они в любом случае приняли правильное решение. В нашем случае главным аргументом было то, что Мэтт Деймон — звезда, за сценарии получавший «Оскары». И если фильм провалится, то большой босс спросит начальника рангом пониже: мол, почему вы так решили? А ему ответят: «Мы сделали все правильно. Взяли Мэтта Деймона с кучей наград». Наличие звезды — это страховка для корпораций.

Еще ты должен постоянно говорить, что твоя история — что-то вроде «Челюстей», или «Сумерек», или «Звездных войн». Главное — чтобы в сравнении был блокбастер. Не надо только сравнивать с «Хрониками Нарнии»: они кассу не собрали.

А почему вы внезапно решили попробовать снять «Пятьдесят оттенков серого»?

Мне давно хотелось снять большой фильм по мотивам большой книги. К тому же я в свое время пытался получить работу над «Сумерками» и «Голодными играми». Это было что-то новое, из области поп-культуры. И я думал, что если подсуечусь раньше других режиссеров, то мне дадут эту работу, но, увы, не получилось. «Пятьдесят оттенков» интересны еще тем, что там почти 80% сюжета — это секс. И снимать такое рискованно. Книга дает возможность пофантазировать. Кино же выглядело бы слишком буквально. И меня очень занимала идея, как решить эту проблему. Возьмем, к примеру, «Жизнь Адель»: этот фильм как постер о сексе, но при этом не очень-то и сексуальный. К тому же одно дело, когда ты продолжаешь работу другого режиссера над какими-нибудь «Сумерками». А другое — когда ты все делаешь с нуля. Нынешний режиссер «Оттенков» в свое время преуспела в эротической фотографии, и я надеюсь, что у нее лучше, чем у меня, получится это сделать.

Вы раньше снимали клипы. А сейчас индустрия музыкального видео переживает тяжелейший кризис. Что с ней не так и почему?

Думаю, проблема не в видео, а в самой музыкальной индустрии. Мы же помним, как стали популярны видео в начале восьмидесятых с появлением MTV. Это был крутой новый рынок. Музыкальная индустрия была еще очень здоровой. Было сложно что-то скопировать и скачать. А затем пришел интернет и убил рынок. И сейчас никто не снимает дорогое видео, потому что оно не поможет продать песню за ту же цену. Никто не потратит два или три миллиона. Это может Леди Гага, может Канье Уэст — но не каждый. А так — ну, люди стали снимать куда больше малобюджетных клипов.

Вы же сами песни пишете и даже альбомы выпускали в конце девяностых. Продолжение последует?

Пока у меня нет ничего такого в планах. Как все получилось — я когда-то купил многодорожечный рекордер за тысячу долларов для короткометражек. А потом обнаружил, что могу на нем записывать музыку. Внимания на мои опусы никто не обращал, это было просто хобби. И остается им.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №49 (327) 12 декабря 2013
    Умнеем или глупеем?
    Содержание:
    Реклама