Приобрести месячную подписку всего за 290 рублей
Общество

Владимир Шпак. Помним, скорбим

, , 2014
Фото: Кирилл Лагутко для «РР»

Мы ушли на майские праздники вместе с ним, а вернулись без него. «Трудно смириться», «не укладывается в голове» — вся эта скорбная патетика тут неуместна. Просто мы вот уже несколько дней включаем Шпака в рассылку сообщений по редакции, ломимся в его кабинет, а не достучавшись и не дописавшись, звоним на мобильный и только после нескольких гудков в очередной раз осознаем, что его больше нет

Володя чем-то напоминал товарища Сухова из «Белого солнца пустыни» или сержанта Бойла из «Однажды в Ирландии». Горячее сердце, спокойная голова, бездонная самоирония, выверенный до ювелирной точности профессионализм. К нему как ни зайдешь — или курит, или играет в компьютерные игры, а чаще всего и то и другое. Но именно Шпак стоял почти за каждой новой идеей в редакции. Именно Шпак подходил к текстам с самой высокой меркой. Именно Шпак был локомотивом «Медиаполигонов» и придумал для них формат «24 часа из жизни города». Именно Шпак тянул хорошо знакомую тем, кто имеет отношение к печатной журналистике, лямку ежедневного вращения редакционного колеса: заметки, иллюстрации, выносы, подверсты, дедлайны…

Он не особо стремился нравиться, а его все равно любило множество людей вокруг. В нем чувствовалась некая подлинность, человеческая, мужская. Ершистый, даже внешне всегда взъерошенный, легко вспыхивающий в споре, но на редкость точный в аргументации. «Применительно к подлости» — это одно из его любимых выражений-цитат, так он характеризовал непорядочные поступки, и было ясно, что внутри него проходит граница, через которую он не перейдет. Не перейдет, отнюдь не будучи при этом моралистом и ментором, скорее наоборот. Но «применительно к подлости» — значит, нет, туда нельзя.

С ним постоянно все ругались, но почти никто никогда не ссорился. Ругались, потому что Володя любил играть в дежурного скептика, рубил много идей и текстов, которые не дотягивали до уровня «Русского репортера», иногда мы даже называли его Дядюшка Delete. А не ссорились, потому что он никогда не переходил на личности, к чужой точке зрения всегда относился всерьез, самые непопулярные решения принимал с мальчишеской улыбкой на лице. Но главное — если уж Шпак похвалил твой текст, это высшая оценка, это похвала без всяких компромиссов, это даже круче, чем какая-нибудь журналистская премия.

Володя Шпак — наша эпоха во всей ее густоте. Из казаков Ростовской области, очень полюбивший потом Астрахань, бывший там одно время крупным рыбопромышленником. Это человек, который много лет назад своими руками выкопал могилу в степи и лег в нее, думая, что сейчас бандиты-чеченцы начнут ее засыпать. Но они не стали, убедившись, что он действительно не имеет отношения к тому, что их «кинул» его партнер, как, впрочем, и его самого. А он копал, чтобы доказать свою правоту. Эту спокойную готовность идти на принцип до конца чувствовали даже те, кто не знал об этом эпизоде его жизни. Одним своим видом Володя заражал окружающих каким-то отчаянным стоицизмом: «Ну что, Сухов, тебя сразу прикончить или желаешь помучиться?!» — «Хотелось бы, конечно, помучиться…»

Сдавая текст, Шпак ставил перед названием файла букву «Ш». Теперь сдавать тексты будут другие, но буква останется и с каждым дедлайном будет напоминать о том, что он привнес в журнал и оставил здесь навсегда. Шпак, Шпак, как-то ты уж очень внезапно ушел, абсолютно преждевременно, немного не дожив до пятидесяти пяти лет. Нам будет тебя очень и очень не хватать, и мы глубоко соболезнуем твоей семье, которая лишилась любящего отца, мужа, брата, сына. Покоя тебе, Володя, там, где ты сейчас.

№18 (346)



    Реклама



    Реклама