Проклятое Счастье

Актуально
Москва, 26.06.2014
«Русский репортер» №24 (352)
Война на Украине оказалась беспрецедентной по степени опасности для журналистов. На минувшей неделе под минометным обстрелом погибли репортеры ВГТРК Игорь Корнелюк и Антон Волошин. Результат — все иностранные журналисты, кроме российских, покинули зону конфликта. В профессиональном сообществе встал вопрос: как давать информацию о войне и стоит ли она вообще человеческих жизней?

Фото: Михаил Почуев/ИТАР-ТАСС

Невыполненное задание

Он, что ни день, рвался в Счастье. В поселок под Луганском, откуда хотел сделать репортаж из окопов — с той, сторонников Майдана, стороны. Для Игоря Корнелюка Счастье — это его первый в жизни репортаж с войны. В эфире он говорил о «позиционной перестрелке между ополченцами и нацгвардейцами», а в голове держал расследование об «иванах-колыванах» и «свидомитах».

— Пару раз из конторы ему пришел отказ, — вспоминает его коллега из ВГТРК. — Официальное объяснение звучало так: потому что небезопасно.

Корнелюк не сдавался. Бомбил редакцию сценарными заявками, убеждал в наличии «крыши» на той стороне, искал выходы на разные программы. Считал, что ополченцы из Счастья дали ему ключ к пониманию, которое, если выслушать обе еще вменяемые стороны, можно собрать как пазлы. Уже не установить, сами ли сепаратисты себя обозвали «иванами-колыванами» или их так приложили нацгварцейцы, но открытием для Игоря Корнелюка стало то, что и ополченцев, и часть нацгвардейцев, неделями живущих на блокпостах, все вокруг называют «иванами-колыванами». Что-то вроде низшей касты войны. Для них война не мать, а мачеха, и налицо что-то вроде взаимного саботажа. Обе стороны знают, кто когда дежурит и когда «колыванов»-сепаратистов сменят «ваньки-встаньки» — добровольцы из России, а «колыванов» с той, карательной, стороны — «свидомиты». «Свiдомость» с украинского переводится как «сознательность», но с оттенком шизофрении. На Майдане «свидомиты» свято верили в ЕС и носили вышиванки, теперь надели форму НАТО и поменяли вектор святости — он для них в железобетонной стене-занавесе от «московитов». Вот и доказывал редакторам спецкор Корнелюк: совпадают смены «ваньков» и «свидомитов» — перестрелок не избежать. Несут вахту «колываны» с обеих сторон — жить можно. Вплоть до того, что «колываны»-каратели сообщали «колыванам»-сепаратистам о том, когда и какими тропами можно выводить беженцев… Корнелюк хотел раскрыть механизм этой народной дипломатии.

Не успел.

В чем фишка войны

Мы сидим в кофейне ВГТРК. Владимир Аленькин, друг Игоря Корнелюка по Салехарду, где они вместе пятнадцать лет назад начинали в студии детских телепрограмм, слушает про «колыванов» и теребит бамбуковую салфетку.

— Узнаю. — Аленькин вслушивается в каждое слово. — Игорь всю жизнь делал сразу несколько дел. Он и на войну сам вызвался. Как только из ВГТРК разослали служебные письма по регионам, он позвонил и напросился в месячную командировку. Правда, от жены сначала скрыл. Дочь на море с бабушкой отправил. Думал, что все просчитал, что и пострашнее войны кое-что видел. Он из арктического шторма в Карском море, откуда не выбираются, выбрался. Тогда вся Арктика восхищалась его репортажем о Северном морском пути. Облетел весь Ямал. В тундре пару раз в пятидесятиградусный мороз заблудился… И ничего.

Аленькин признается, что ему тяжело и обидно видеть по телевизору, как его друга показывают «инфантилом в галстуке».

Игорь Корнелюк за работой rr2414_030_1.jpg Фото: Rossiya Television/AP/Fotolink
Игорь Корнелюк за работой
Фото: Rossiya Television/AP/Fotolink

— Галстук — это его фишка и вызов войне. В этом весь Игорь.

Расстраиваю его еще больше: отказываюсь понимать руководство ВГТРК, которое вместо того, чтобы готовить команду-вахту специальных военных корреспондентов, рассылает приглашения на войну необстрелянным бойцам. И хотя военные спецкоры Андрей Медведев и Евгений Поддубный тут же за столом уверяют, что с ними заключают контракт и страхуют, телекартинка ВГТРК работает против их корпоративного патриотизма. У нормального зрителя Игорь Корнелюк в стильной рубашке и галстуке, на четвереньках ползущий за вооруженным до зубов ополченцем, вызывает не восхищение, а недоумение. Кто же его так подставил? Где каска и бронежилет? Где опознавательные знаки журналиста? Где, наконец, просто неприметная одежда? На этом фоне праведный гнев руководства ВГТРК, требующей от Киева расследования убийства журналистов, вызывает еще один вопрос: а к себе у функционеров телекомпании вопросов нет?

Ведь у поселка Металлист под Луганском под минометный огонь украинской нацгвардии Игорь Корнелюк, звукооператор Антон Волошин и оператор Виктор Денисов попали без бронежилетов и касок. Они их оставили в гостинице как ненужные. В тот день парни уже передали все репортажи в Москву.

— В Металлист мы ехали снять часть репортажа о беженцах, — рассказывает выживший оператор Виктор Денисов, — тех, что тайными тропами, чтобы не платить украинским блокпостам, перебираются в Россию. Еще Игорь надеялся на переговоры насчет репортажа о «колыванах» и поездке в украинскую зону, но переговоры под Каменным Бродом не получились. Мы решили не терять время впустую и поехали к беженцам в Металлист…

Денисов на полминуты замолкает. Вопрос, знали ли они, что там со всех сторон простреливаемое место, не слышит. Потом без эмоций:

Антон Волошин,  звукорежиссер ВГТРК rr2414_030_2.jpg Фото: Rossiya Television/AP/Fotolink
Антон Волошин, звукорежиссер ВГТРК
Фото: Rossiya Television/AP/Fotolink

— На блокпосту все было как вспышка… Я работал метрах в ста от того места, где разорвалась мина. И тут начался обстрел. Игорь и Антон тоже были вне непосредственной зоны обстрела, но один из снарядов прилетел прямо в ноги Антону. Я считаю, это провокация. Те, кто стрелял, не могли не видеть беженцев с баулами и журналистов со знаками TV. Это была охота на мирных граждан, чтоб неповадно было бегать в Россию, и на нас…

Денисов знает, что тезис об охоте на российских журналистов, которые остались единственным источником информации о войне на юго-востоке Украины, поднимается на щит политическим руководством страны, и поддерживает его. «Мы же там правда одни, — говорит Денисов, — все иностранцы уехали». С очевидцем спорить — дело неблагодарное. Однако даже коллеги с ВГТРК подвергают версию о развернутой охоте на журналистов, сомнению.

— Надо знать, как ведется прицельный минометный огонь, — выдвигает свою версию военный корреспондент ВГТРК Сергей Самоха. — Сначала корректировщик пробно пристреливается, и только потом идет прицельный огонь. Он мог и не видеть журналистов, а вот невооруженных людей, женщин с узлами, детей — вряд ли… Тут скорее следует говорить не об охоте на журналистов, а о зачистке юго-востока Украины от своих же граждан. Ведь вместе с Игорем и Антоном там же были убиты и ранены десять ополченцев и беженцев. Думаю, что это были будни геноцида против своего народа, а журналисты попали под раздачу.

Хотя и у этой версии есть изъяны. Как признали эксперты Ростовского отделения Центральной патологоанатомической лаборатория Минобороны РФ, нельзя исключать, что Игорь Корнелюк был убит снайпером. У него в теле обнаружена пуля — предположительно, снайперская. Реконструкцией событий того дня у блокпоста Металлист занялось следствие. Одновременно следователи из Луганска по каналам «колыванов» установили имя корректировщика огня — Василь Стецкив из города Броды Львовской области.

Папа в командировке

Все друзья и близкие Игоря Корнелюка, из тех, кто приехал на его похороны в Москву, поселились в отеле «Советский». Тут же, в гулких коридорах, работают психологи.

— Я сама кому угодно… — роняет одному из них хрупкая блондинка в траурной косынке. Слышится что-то подобное «помогу».

Потом на траурной церемонии догадаюсь, что это жена Игоря Корнелюка. Она, как ее ни просили, не дала ни одного интервью. Ставшая вдовой женщина не только регулярно отказывала большим теленачальникам в эфире, но и психологам, предлагавшим ей, всегда молчащей, выговориться. Она приводила один аргумент: «А если меня по телевизору увидит дочь?» Малышке семь лет, она «папина дочка», и мать приняла волевое решение: «Игорь — в долгой командировке». А бабушка оберегает внучку от телевизора.

— Трудно все… — Александр Добрынин, директор ГТРК «Ямал», подыскивает слова. — Впору самому идти к психологам… Я Игоря увидел случайно. На конкурирующем канале он вел детскую передачу. Я так засмотрелся, что забыл, чем занимался. Уставился в экран — не отлепить. С детьми в эфире очень трудно работать, а у него они вообще не видели камеры. Жили. «Вот бы заполучить этого парня», — тогда подумал… А через месяц, это был 2004 год, Игорь пришел сам: «Расти хочу». Мы с ним даже не притирались. Он ведь репортер от бога. Исследователь, каких поискать. Сам везде рвался. Ну а нам, телевизионщикам, что еще-то надо?

Добрынин не скрывает своего разочарования от телеэфиров в Москве, посвященных погибшему. С ним согласна корреспондент «Ямала» Марина Ковалева.

— Все говорили про войну, копались в его украинских корнях, а мы не понимали, о чем речь. Мы-то знаем, что он своей малой родиной считает Арктику. Да, до шестого класса Игорь жил в Запорожье, но потом его родители-вахтовики взяли сына с собой на Север. Для него война на Украине — такая же беда, как и для нас, но у него там еще и мама. Понимаете, он для нас был как старший брат, всегда подсказывал, учил ремеслу так, что ты себя не чувствуешь обучаемой. Я где-то прочитала, что в каждом человеке есть солнце, только дайте ему светить…

Правда или истина

Программа «Прямой эфир» на ВГТРК, посвященная памяти Игоря Корнелюка. Я пошел на нее ради встреч с его друзьями. Во время эфира не раз передергивало от гастролеров-выступающих. В который раз убе-дился: какая все-таки у Игоря мудрая жена. Какими только посулами ее сюда не заманивали. Через посредников называли суммы головокружительных гонораров. Она не пришла. Трудно даже представить, как бы она выдержала атаку-выступление Арама Габрелянова, издателя «Известий».

— Вот раздаются голоса, что не надо ехать журналистам на Украину, — заявил Габрелянов. — Мы сказали нашим сотрудникам: «Можете вернуться». Остались. Все хотят ехать на Украину! Это ответ тем писакам, кто хочет лишить нас единственного источника информации. Я так скажу: никакие, на хрен, эти писаки не журналисты!

Даже в «Прямом эфире», и не такое видавшем, повисла секундная пауза. Журналисты — Евгений Поддубный, Сергей Самоха, Андрей Медведев, еще с добрый десяток военных спецкоров — насупились, но промолчали. За них потом вступились депутаты Госдумы, предложившие хотя бы временно ограничить командировки на Украину.

— Думаю, на срок, пока будут идти переговоры с ОБСЕ о гарантиях безопасности работы журналистов, надо ввести ограничения на их поездки на юго-восток Украины, — считает депутат Госдумы Михаил Маркелов. — При этом не должно быть иллюзий. Ни одна редакция не может заставить журналистов ехать в горячую точку. Но, как бы страшно это ни звучало, командировка на войну — личный выбор каждого.

Пока только «Пятый канал» официально заявил, что рассматривает возможность запрета командировок на украинскую войну для своих корреспондентов. «Первый», ВГТРК, «Звезда», «Рен ТВ» и Life News выступили с солидарной позицией: журналистов не отзовем, потому как они «являются гарантами безопасности… если их убрать, то руководство Украины может пойти на более крайние меры». И ни слова о том, что будет сделано для того, чтобы журналисты, которые туда уехали и уедут еще, не остались там навсегда.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №24 (352) 26 июня 2014
    Импортозамещение
    Содержание:
    Реклама