Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Культура

Иконы века

2014

Сорок лет назад, 15 сентября 1974 года, в Москве в районе Беляево состоялась знаменитая «бульдозерная выставка» неофициальных советских художников, разгромленная с помощью милиции и поливальных машин. Это один из самых известных эпизодов столкновения официально признанного и неофициального искусства за последний век

Причем неофициальное искусство обычно побеждает в истории и во многом определяет ее стиль — «иконы» эпохи. Поэтому интересно увидеть, что именно было художественным авангардом в каждое десятилетие последнего века. Эта задача авантюрная: невозможно выбрать по объективным критериям «главные» картины века, поэтому нам показалось правильным и не пытаться выбирать «наиболее известные» работы, «классику» авангарда — слишком большое и разнообразное у нас наследие. Мы решили пойти по субъективному пути, доверив выбор специалисту, который чувствует нерв и дух современного и исторического авангарда, говорит об этом не только с академической строгостью, но и с личной вовлеченностью, — старшему научному сотруднику Государственного института искусствознания Наде Плунгян. «РР» дополнил ее выбор и комментарии справками и историческими параллелями, которые, как нам кажется, помогают увидеть связь искусства и большой истории

Десять картин, которые выбрала Надя Плунгян, — по одной на десятилетие — не повторяют учебников и хрестоматий и рассказывают о другой стороне художественного процесса, проходившей как бы поверх политизированной и не всегда ухватывающей дух времени битвы реализма и формализма. Каждая из картин представляет незаметные в рамках победной риторики «авангардов», но очень значительные для истории русского и советского искусства сдвиги художественного мышления, а параллельно — мышления и культуры как таковых.

1900-е Нико Пиросманишвили «Человек, едущий на осле» (1900-е)

Жизнь Николая Пиросманишвили была, кажется, настолько не важна ни ему самому, ни его окружению, что о ней не осталось почти никаких документальных свидетельств. Неизвестна даже точная дата его рождения. Возможно, 1851 год, а возможно, 1862-й. Точно известно, что родился Нико в большой крестьянской семье в селе Мирзаани в Кахетии и почти всю жизнь ухитрялся избегать всех форм официальной социализации. Нигде не учился, работал на случайных работах, бродяжничал, рисовал бесконечные вывески. Примерно из двух тысяч картин Пиросмани сохранилось лишь около трехсот. Его записи, стихи — все это погибло. Пиросмани не был авангардистом и даже не знал о том, что живопись бывает разной. Однако именно авангардисты «узнали» в Пиросмани большого художника и признали своим. Два футуриста, братья Илья и Кирилл Зданевичи, первыми обнаружили его работы на вывесках тбилисских улиц. Их сильно впечатлили достоинство и неза­висимость, с которыми Пиросмани представал в самостоятельно выстроенной и совершенно неклассической художественной системе. Работал Пиросмани в необычной технике, писал светлыми красками на черных клеенках, оставляя темными незаписанные поля, быстро конструируя в голове простую и всегда пронзительную композицию. Подобно другому великому примитивисту, Анри Руссо, только что открытого Пиросманишвили начали безмерно почитать в кругах нового искусства. Впрочем, участие в выставке футуристического объединения «Мишень» для него ничего не изменило: он умер в 1918 году в одиночестве и почти в полной нищете в одном из тифлисских подвалов. Пиросмани похоро­нили в общей могиле для бедных. Место его захоронения осталось неизвестным.

Классика периода: Среди признанных «икон» того периода можно упомянуть сказочную и почти авангардно-мистическую «Царевну-Лебедь» Михаила Врубеля (1900) или народную «Ярмарку» Бориса Кустодиева (1906).
История: Граница веков ощущалась как предел рационального познания мира, общим был интерес не только к машинам и электричеству, но и к народному, мистическому, естественному. Пиросмани (Пиросманишвили) как раз не работал «под народ», а сам был в своей жизни и творчестве идеалом «настоящего», не «искусственного» искусства. Для полюбивших его футуристов творчество было не виртуальным делом и не развлечением, а способом преобразования мира и себя, прежде всего — мира. Легенда о Пиросмани перекинулись и в русские 1960-е, в век физиков и лириков. Алла Пугачева споет на стихи Андрея Вознесенского «Миллион алых роз» (1964), посвященные как раз Пиросманишвили.

1910-е Казимир Малевич «Супрематическая композиция» (1916 )

Эта работа «вне списка» Нади Плунгян, в эту эпоху почти все — левый авангард, и почти все уже давно классика, имеющая вполне буржуазную стоимость. «РР» почти наугад выбрал одну из самых известных картин самой плодотворной эпохи русского авангарда, чтобы напомнить читателю дух того времени. Еще стандартнее было бы только говорить о «Черном квадрате» — манифесте Малевича. Тогда казалось, что авангардное в искусстве идет в ногу с революцией в социальной жизни настолько, что в ноябре 1917-го московский Военно-революционный комитет назначил Малевича комиссаром по охране памятников старины и членом Комиссии по охране художественных ценностей. Но уже к 1930 году разрушение классических форм в попытке увидеть более высокие слои реальности не сочеталось с официозом настолько, что Малевич был арестован ОГПУ. Он умер в 1935 году, и по его завещанию его тело было помещено в супрематический гроб в виде креста с раскинутыми руками и так кремировано.
Классика периода: Серебряный век был настолько богат, что классику не перечислишь: и Василий Кандинский, и Марк Шагал, и Наталья Гончарова, и многие другие.
История: В эту эпоху авангард стал политическим. То, что было невероятным бунтом против классических форм, поиском высшей реальности, сокрытой за устаревшим каноном, стало преобразовываться в революционный плакат.

1920-е Василий Чекрыгин Композиция из серии «Расстрел» (1920)

«Я бы назвал цвет, свет, звук — высшей плотью. Творение из этой плоти вовсе не есть создавание подобий. Оно — творение в высшем роде, в высшем мире. Ученые возразят: то, что не имеет клеточек, не может быть названо телом. Мы, художники, может быть, и ошибаемся, но не так уж мы не правы. У нас нет другого материала, которым бы мы могли рассказать о Слове». Василий Чекрыгин родился в 1897 году в городе Жиздра Калужской области, в возрасте тринадцати лет поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, а в шестнадцать лет познакомился с компанией футуристов во главе с Маяковским, был первым его иллюстратором. Мистик и визионер, Василий Чекрыгин всю жизнь работал над эскизами к большой фреске воображаемого храма, иллюстрирующей идею Воскрешения Отцов в соответствии с теорией философа-космиста Николая Федорова. В 1921 году Чекрыгин стал основателем философско-художественного общества «Маковец» и учредителем одноименного журнала, а в 1922-м погиб, попав под поезд; ему было двадцать пять.
Классика периода: На художественной сцене ярко расцветает авангард. Футуризм Бурлюка и Маяковского, предлагая сбросить с корабля современности Пушкина, отправляет туда же и Рафаэля.
История: Пред- и послереволюционные десятилетия в России ощущались как грозовой перелом, точка входа в новую историю. Веселый и несколько легкомысленный авангард, заняв ключевые позиции в искусстве, увлекся техногенной фантастикой и конструированием нового человека, лишенного прошлого опыта, отвергнувшего Бога и потому свободного от страдающей души. Опыт Чекрыгина говорит о близящемся тупике, апокалипсисе этого пути. Настоящий авангард того времени не революционные плакаты, а стремление к иконе, к Слову, к высшей человечности. Этот опыт так и останется в глубоком андеграунде до конца ХХ века.

1930-е Вера Ермолаева «Мальчик со скрипкой» (1932–1933)

Вера Ермолаева родилась в 1893 году в селе Ключи Саратовской губернии. Тяжелая инвалидность (в детстве повредила спину, упав с лошади) привела к тому, что ходить Ермолаева могла только с помощью костылей. Это не помешало ей быть носительницей одной из самых ярких  авторских позиций в тогдашнем искусстве, не бедном на гениев. Будучи ректором Витебского художественно-практического института, Ермолаева пригласила к сотрудничеству Казимира Малевича. Тогда же она стала соорганизатором супрематического общества-лаборатории УНОВИС. Когда Малевича арестовали как немецкого шпиона, Ермолаева продолжала собирать рабочую группу по теории цвета у себя в квартире. В 1934 году художницу вместе с другими участниками группы обвинили в антисоветской деятельности. По первому приговору ей присудили три года лагерей. Но в 1937 году последовал второй суд, присудивший Ермолаеву к высшей мере — расстрелу.
Именно Вера Ермолаева быстрее других двинулась дальше супрематизма — к протосюрреализму: ее система анализа цвета и работа с натурой сохраняют в себе элементы опоры на абстракцию, но форма строится уже на совершенно других основаниях, синтезируясь с идеями органической живописи.
Классика периода: Митрофан Греков «Трубачи Первой конной» (1934), Кузьма Петров-Водкин «1919 г. Тревога» (1934).
История: По определению Владимира Паперного, к началу 1930-х на смену культуре-1, авангардной и беспощадной к прошлому, приходит культура-2, возвращающая зри­теля к привычному и вполне добродетельному реализму. Были разгромлены последние творческие союзы, объединявшие художников-экспериментаторов. В искусстве
наступило торжество буквальной «правды жизни», которая заложила основы советского стиля в искусстве. Работы Ермолаевой, писавшиеся «в стол», обнаруживали фантастические глубины понимания цвета и формы. Благодаря ей русское искусство не остановилось на экспериментах 1910–1920-х годов; пусть этого уже почти никто не видел, но художественная история не кончилась.

1940-е Александр Русаков «Блокадный пейзаж» (1942–1943)

Александр Русаков родился в 1898 году в Орловской губернии. Учился в Петербурге у Бакста, Добужинского и Петрова-Водкина. Был членом питерской «Общины художников» и членом — учредителем известной ленинградской группы учеников Петрова-Водкина «Круг художников». Чтобы прокормить семью, его жена и коллега Татьяна Купервассер приняла решение уйти из искусства и ради искусства мужа стала подрабатывать оформительской халтурой. Бывшие товарищи по «Кругу» регулярно встречались, разрабатывая новые подходы к городскому пейзажу: в центре внимания были камерность, отражение част­ного взгляда на город, пониженная точка зрения, быстрое (очень близкое к эскизу) исполнение. Картины запечатлевали пустующие ленинградские дворы, городские улицы и набережные. Выставочные комиссии такие вещи не пропускали, оставалось работать «в стол». Как и друзья по обществу (Александр Ведерников, Яков Шур, Вячеслав Пакулин и другие), Русаков каждый день работал маслом, часто фотографировал пейзажи, делал зарисовки на память. Иногда виды писались художниками из окон друг друга — существует целый цикл таких «обменов». Частью этой ежедневной практики были и  картины, написанные в блокаду. Это очень светлое искусство, дающее надежду вне всяких формальных и идеологических рамок.
Работы Русакова выставлялись в 1943 году на блокадной выставке в Ленинграде.
Классика периода: Война — это период плаката и очень прямых высказываний, например «Александр Невский», «Потрет маршала Жукова» Павла Корина, Кукрыниксы.
История: Исследуя литературу и круг чтения в разные эпохи, «РР» заметил, что в самые тяжелые военные и послевоенные годы больше всего читали и издавали классику, причем не только русскую, но и мировую — Шекспира, Дюма, Достоевского. Эта эпоха не только массового героизма, но и надежды. Чтобы выжить, нужно точно знать, зачем жить: ради сохранения красоты, любви, человеческого достоинства. Творчество Русакова, кажется, именно про это.

1950-е Юрий Злотников Из серии «Сигнальные системы» (1959)

Юрий Злотников родился в 1930 году, учился в Москве и прошел фантастический по дерзости и последовательности путь от техногенных абстракций к нефигуративной метафизике. Источником вдохновения для послевоенных нонконформистов, художников «второго авангарда», послужило не только постепенное восстановление памяти о «первом» русском авангарде, но и обретение новых оснований для творчества. В ход пошли информатика, кибернетика, ранние компьютерные технологии. Юрий Злотников начал создавать беспредметную серию «Сигнальная система» в 1956 году. Он опирался на свои впечатления от кибернетической критики наследия Ивана Павлова, в частности на критику его представлений о сигнальных системах физиологии нервной деятельности. Злотников всегда считал, что искусство — это сис­тема направленного интеллектуального регулирования спонтанных реакций психики. Цикл «Сигнальная система» — это сотни листов графических работ. Внешне легкие и прозрачные, они рассчитаны на реальное ритмизирующее воздействие на психику. От этих картин человек и человечество должны становиться лучше.
Классика периода: В этот период только-только начал создаваться художественный монументальный миф о войне. Но не только. Аркадий Пластов в 1954 году пишет, продолжая стилистику Серова и предваряя эстетику оттепели, картину «Весна»: обнаженная женщина надевает платок на девочку на крестьянском дворе.
История: В эту эпоху, собственно, начинается великая
утопия 1960-х, самое творчески устремленное и в этом свободное советское время — век физиков и лириков, великого синтеза технологического и социального прогресса с искусством. Из научной фантастики рождается не только интерес к машинам, но и новый интерес к человеку.

1960-е Михаил Рогинский «Дверь» (1965)

«Я живу в чужой стране, у меня нет друзей. Но именно это и позволяет мне искать простейшую логику чистой пластики, ломать табу, сложившиеся в современном искусстве». Рогинский — классик советского и российского поп-арта, родился в Москве в 1931 году. Окончил Московское художественное училище «Памяти 1905 года» и долго работал как театральный художник. В 1978 году эмигрировал во Францию. В 2004 году умер в Париже.
Классика периода: В официальной живописи утверждается «суровый стиль», воспевающий героизм строителей коммунизма. «Свадьба на завтрашней улице» (1962) Юрия Пименова, «Поднимающий знамя» (1960) Гелия Коржева.
История: Именно в это время русский авангард снова попадает в поле зрения актуальной политики: Никита Хрущев клеймит авангардистов на выставке в Манеже, но тем самым они возвращаются в сферу обсуждение и в зону внимания массовой интеллигенции. Если до сих пор содержание этой рефлексии было понятно только единицам, то теперь экспрессионистские эксперименты Яковлева производят глубочайшее впечатление на зрителей. Культурная среда снова стремится к «сложному» искусству. Истерически расцвет 1960-х — это надежда на прогресс и преобразование мира во всех сферах.

1970-е Эрик Булатов «Не прислоняться» (1987)

Родился в Свердловске в 1933 году в семье партийного работника. Учился в Москве. Первые работы выставил в 1957 году. Сегодня Булатов — один из самых дорогих современных российских художников. С 1992 года он почти постоянно живет в Париже, но по-прежнему считает себя русским художником. Основоположник так называемого соц-арта, знаменитый сейчас в России Эрик Булатов начинал свою учебу с мастерских Фалька и Фаворского. Всю жизнь он задавался роковым вопросом, как соединить в единой живописной перспективе жестко противопоставляемые в советской печати соцреализм и авангард. Картина «Не прислоняться» — один из многих замечательных примеров решения этой задачи. У нее минимум два плана, и они не спорят друг с другом. Буквально это можно видеть из окна электрички, но еще это похоже на типичный советский пейзаж с буквами-новостройками, искусственно восставшими на фоне природы как мета­фора советской цивилизации и типичный бытовой
запрет как символ официозного уныния времен начала упадка этой цивилизации.
Классика периода: Виктор Попков «Шинель отца» (1972), Дмитрий Жилинский «Человек с убитой собакой» (1976). Но с сегодняшней точки зрения классика — это еще и участники «бульдозерной выставки», и тот же соц-арт.
История: 1970-е используют отзвуки оттепели, чтобы уйти в исследование мирового классического опыта и углубиться в частную жизнь своих героев. Шедевры того времени рассказывают о сложных человеческих судьбах, на которых оставила след жестокая история страны. Человек все больше воспринимается как глубоко частное существо, все меньше связанное с коллективом и обществом в целом. Развивается культ чтения, любви, восстанавливаются ценности тихого семейного быта.
Работы Булатова разрушают эту общественную усталость энергией креативного протеста. Застой таит в себе зерна саморазрушения.

1980-е Семен Файбисович «За колбасой» (1989)

Семен Файбисович родился в 1949 году в Москве в семье офицера. В 1977 году его работы впервые были выставлены в подвале на Малой Грузинской. Монументальные полотна Файбисовича создавались художником точно по авторским фотографиям. Зрителям, которые не застали позднесоветское время, порой трудно понять, насколько остро идея моментального репортажа противоречила официальной живописи, выдержанной в духе парадного реализма. На картинах Файбисовича «класс-гегемон» предстает без ретуши, события неспешно текут в реальном времени: у водочного магазина, в метро, на улице, в электричке. Эти поиски отсылали сразу к нескольким обрезанным властью традициям 1930-х (таким как фотокнига и документальный рисунок), присваивая при этом методы официального искусства: внутренний свет, исходящий из картины, придавал ей приподнятую тональность гимна.
Классика периода: Татьяна Назаренко «Карусель» (1982), Наталья Нестерова «Метро» (1980), Николай Смирнов «Серебряный век» (1980-е).
История: Это сейчас расцвет застоя воспринимается многими с ностальгией. Но искусство редко ошибается в том, насколько жива или опустошенна эпоха. Она была опустошена, разрыв между парадным образом реальности и жизнью нарастал. И этой пустоте искусство снова входило в политику, перестройка — время наибольшей славы всего «оппозиционного» искусства.

1990-е Владимир Яковлев «Цветок-спрут» (1996)

Владимир Яковлев родился под Москвой в 1934 году. С одиннадцати лет наблюдался в психиатрической больнице. Диагноз: шизофрения. Яковлев был почти слеп и мог рисовать, только буквально уткнувшись носом в работу. После смерти родителей, последние четырнадцать лет своей жизни, Яковлев провел в психоневрологическом интернате. Но именно он в своем творчестве, похоже, прошел почти полный цикл истории русского авангарда — к беспредметности и обратно от абстракции к предмету. Но этот предмет — его портреты, натюрморты, ставшие его сквозным образом «цветы» — уже преображенный. Как каждый великий философ начинает сначала, с главных вопросов, так и Яковлев видит так, как будто мир только что сотворен.
Классика периода: Проект «Фабрика найденных одежд» (1995), «Цапля и Глюкля», плакат «Жизнь удалась» (1997) Андрея Логвина.
История: Оторопь от перестройки и распада СССР снизила креативный посыл общества, породила разочарование во времени и острые ностальгические настроения. Отмена всех запретов и формальное освобождение искусства не приводят к его расцвету. Шальной частный капитал, начинающий вторгаться на территорию культуры, приносит с собой только падение вкуса. Возникает культ советского прошлого, где вещь и сама жизнь еще не были отлучены от ее автора — человека.

2000-е Виктор Пивоваров «Между Аполлоном и Венерой» (2006)

Виктор Пивоваров родился в 1937 году в Москве. Окончив в 1962 году Московский полиграфический институт, долго работал книжным иллюстратором. С 1982 года живет в Праге. В самом конце столетия художник-концептуалист и известный книжный иллюстратор Пивоваров неожиданно выставил серию строгих живописных полотен в духе Франсиско де Сурбарана. Трудно понять, чего здесь больше — движения к неоклассике или стремления подробно документировать интерьеры московского быта 1940–1950-х годов. Пивоваров создает что-то вроде идеального каталога предметов и предлагаемых обстоятельств: московское окно, старенькая алюминиевая кастрюля, тихий коридор коммунальной квартиры. Так или иначе, до Пивоварова 1940-е годы оставались почти не описанными с дистанции. Время, когда властвовал социалистический реализм, рассмотрено в этих картинах с непривычного угла: как частное, очень камерное пространство «одинокого человека» и одновременно как территория художественной аскезы.
Классика периода: «Эра милосердия», или «Целующиеся милиционеры» (2004) арт-группа «Синие носы».
История: В художественную жизнь России твердой походкой вошли западные менеджерские технологии и подходы к искусству. Меценаты и дилеры от искусства научились взаимодействовать и находить общий язык. Искусство окончательно вышло из тьмы подвалов и превра-тилось в атрибут богатства. Это неизбежно повлекло за собой смуту и оторопь в художественной среде. Злая ирония по отношению к власти, очевидно, не главное, что может породить творческое сознание. Опыты Пивоварова продолжают тихую жизнь искусства и возвращают художнику потерянное одиночество. Где-то здесь начинается новая эпоха, в которой искусство оценивается не рыночной стоимостью и даже не политической дерзостью, а смелостью художественного взгляда и новым
прорывом в настоящее.

Фото: А. Свердлов/РИА Новости; FineArt/Alamy/ИТАР-ТАСС; из частного архива(9);Наталья Львова/ООО «Издательский дом Родионова»/ИТАР-ТАСС

№35 (363)
Подписаться на «Эксперт» в Telegram



    Реклама




    Лидеры ИТ-отрасли вновь собрались в России

    MERLION IT Solutions Summit собрал около 1500 участников (топ-менеджеров глобальных ИТ-корпораций и российских системных интеграторов)

    Химия - 2018

    Развитие химической промышленности снова в приоритете. Как это отражается на отрасли можно узнать на специализированной выставке с 29.10 - 1.11.18

    Опасные игры с ценами

    К чему приводят закупки, ориентированные на максимально низкие цены

    В октябре АЦ Эксперт представит сразу два рейтинга российских вузов

    Аналитический центр «Эксперт» в октябре представит сразу два рейтинга российских вузов — изобретательской и предпринимательской активности.

    Эффективное управление – ключ к рынку для любого предприятия

    Повышение производительности труда может привести к кардинальному снижению себестоимости продукции и позволит российским компаниям успешно осваивать любые рынки


    Реклама