Игра в шахматы мужем

Культура
Москва, 02.10.2014
В российский прокат выходит «Исчезнувшая» — экранизация бестселлера Гиллиан Флинн, сделанная Дэвидом Финчером, триллера о семейной жизни, ненависти и любви. Режиссер взял интервью у актрисы Розамунд Пайк, которая исполнила в картине главную роль. «РР» публикует беседу Финчера и Пайк, которые, кажется, не могут остановиться и продолжают играть в игру о тайне отношений мужчины и женщины

Фото: предоставлено «XX Век Фокс СНГ»

Сюжет фильма «Исчезнувшая», как, впрочем, и оригинальной книги Гиллиан Флинн, выстроен вокруг загадочного исчезновения бывшей глянцевой колумнистки, а ныне домохозяйки Эмили Данн. Ее, собственно, играет Розамунд Пайк. Исчезает она в пятилетнюю годовщину ее брака с неудавшимся журналистом Ником Данном. Его, в свою очередь, играет Бен Аффлек. Исчезнувшая оставила после себя кучу улик. Причем одни из них изобличают Ника в ее же убийстве, а другие адресованы самому Нику и, кажется, должны объяснить ему, чем он заслужил такую подставу. Формально соблюдая все правила триллера, режиссер Финчер, впрочем, рисует на экране нечто совсем другое — подробный портрет семьи, союза циничного, порочного, матриар-хального и одновременно унизительного для обоих партнеров. Жесткая социальная критика и бальзаковские по глубине и точности детали сочетаются в «Исчезнувшей» со штампами женской беллетристики. Это та самая литература, которая, кажется, единственная поддерживает в обществе миф о счастливом американском супружестве. Но только ли об американском? И все ли дело в женщине? Об этом, а также о впечатлении от книги Флинн и съемок фильма английскую актрису Пайк расспрашивает сам Финчер.

Дэвид Финчер: Скажи, а ты помнишь, когда мы пришли к тебе с предложением сыграть в фильме, ты к тому моменту уже прочла книгу?

Розамунд Пайк: Как, а разве ты сам этого не помнишь? У меня были другие съемки, и на них я как раз…

Слушай, да я знаю ответ! Просто стараюсь вести себя, как ведет настоящий журналист: «Расскажите нам, пожалуйста, как проходил кастинг».

(Подыгрывая.) О, это было так странно! Выпивка, составление психологического досье, нейрохирургия, МРТ. Нет, правда, у меня было такое ощущение, что ты меня сканируешь.

А тебе было нормально общаться со мной настолько близко и интенсивно? Или ты бы предпочла, чтобы все было, как это обычно происходит на кастинге: с реверансами, с созданием буферной зоны между режиссером и актером?

Ну, так я хотя бы удостоверилась, что ты меня выбрал добровольно, а не то что тебе актерский агент навязал мою кандидатуру. Хотя мне до сих пор непонятно, что там ты во мне разглядел, — у меня же был джетлаг, и мы начали с виски… (смеется). Короче, к моменту нашего первого разговора я прочла где-то треть книги.

Скажи, а ты вообще любишь читать бестселлеры? Тебя как-то трогает современная популярная литература?

Ну это как своего рода необходимость. Я чувствую обязанность читать все это. Не можешь ты прийти в компанию и сказать: «Я не читала “50 оттенков серого”». Мне кажется, нужно быть в курсе того, что читают все. Хотя и не успеваю все это читать, у меня куча книг, которые с немым укором смотрят на меня с полок.

Но ты не торопилась прочесть «Исчезнувшую» только потому, что это бестселлер?

Я ее начала читать не потому, что все говорили «ты должна». Обычно меня это, наоборот, отвращает. В конце концов, ну кто они все такие, чтобы говорить мне, что читать? Откуда они все знают мои вкусы? Но о ней упоминали люди, которые мне интересны, люди, которые мне нравятся. Кстати, как мужчины, так и женщины.

И каковы были твои первые впечатления? Та часть, которую ты прочла до нашей встречи, — это ведь только начало истории. Дальше сюжет начинает развиваться совсем по-другому. На тот момент ты не могла увидеть полной картины происходящего?

Да, не видела. Но я помню, что у меня уже не было полного доверия дневнику Эми. Она мне не нравилась. А ведь, по идее, предполагалось, что я должна полюбить своего персонажа. Она там хотела выглядеть как правильная, идеальная жена. Всегда бодрая, все время на позитиве, все время в движении. Муж ее все время лажает, а она будто не подает виду, все время говорит: «Милый, все хорошо!» Я никогда не доверяю таким людям. И, помню, в какой-то момент я сказала себе: «Нет, я не обязана ей верить!»

И ты закрыла книгу. Но каким тебе показался сам литературный материал, что ты думала о своей героине? Ну, кроме того, что она все время притворяется.

Это тревожный материал. Он не дает себя забыть. Он будто тебе под кожу влезает, застревает в теле, как заноза. Знакомые говорили, что в то время они по моему лицу могли понять: вот сейчас она думает об «Исчезнувшей». Книга показывает близость как что-то жуткое, как что-то, что делает тебя уязвимым, как что-то, открывающее путь всяким странным, неправильным отношениям. Отношения супругов в книге похожи на игру. Причем для тебя фигурой в этой игре становится твой партнер. И тут к тебе начинает подступать темнота. Я бы это так описала. Как раз в тот момент я начала обнаруживать внутренне родство к той темноте, которая в книге начинает подниматься. Я помню, как говорила тебе, что чувствую эту женщину. Что она где-то глубоко внутри меня. И мне казалось, что и ты чувствуешь ее во мне. Кстати, я совершенно не понимаю, как ты догадался. Очень странное ощущение. При этом никаких параллелей между ситуацией Эми и моей жизнью нет, со мной никогда не случалось ничего подобного.

Ну и как тебе кажется: в фильме есть эта темнота?

Смотри, когда мы начали снимать сцены с участием Дези (персонаж Нила Патрика Харриса), я задала себе вопрос: а в каком вообще тоне мы все это снимаем? Мне казалось, что нам в руки попало что-то перекрученное, такое вывернутое до предела, чертовски странное, граничащее с… черт, я никак не могла это ухватить, понять и описать. Мне казалось, что Дези и Эми живут в другом мире, в мире, похожем на старинный фильм. Но я понимала, что ты не оставишь это так — невыясненным, необъясненным. Я знала, что ты как-то хитро сведешь воедино все те обличья, которые принимает эта женщина, моя героиня. Ведь книга «Исчезнувшая» идеально подходит тебе как режиссеру — она позволяет сделать едкую социальную сатиру и триллер одновременно.

Хорошо, так что, по-твоему, я снял: триллер, сатиру или, скажем, драму?

Боже, я даже не знаю. Думаю, это зависит от того, кто смотрит. Но мне нравится, что мы продаем это как триллер. Это очень правильно. Забавно, я помню, что иногда, во время самых неприятных моментов на съемках, во время самых-самых мрачных моментов — я вдруг не могла удержаться от хохота. Ну ничего не могла с собой поделать! Возможно, это такая нормальная реакция. Реакция человека, который вдруг, внезапно, соприкасается с какой-то очень неприятной правдой. Мне было как-то не по себе играть героиню, у которой есть такая власть над другим человеком. Такая власть, какой обладает Эми.

Как ты считаешь, хорошо, что нам сценарий делала сама Гиллиан (Флинн, автор оригинальной новеллы «Исчезнувшая». — «РР»)?

Думаю, да. Она мне дала послушать кое-какую музыку, из той, что сама слушала, пока писала «Исчезнувшую». И список литературы, которую она читала в это время. Честно говоря, я прежде не читала ничего подобного. У нее определенно был свой образ Эми — и я не имею ни малейшего понятия, насколько он совпадает с тем, что ты снял. Кстати, она была открыта разным трактовкам, которые отличаются от ее. После того как книга закончена, написанная автором история начинает жить своей жизнью, верно? Я знаю, что она чуть ли не в экстаз впала, когда услышала, что Ника будет играть Аффлек. В Аффлеке есть эта беззащитность… Причем я ее как-то раньше и не замечала.

Позволь мне вот что спросить: как ты думаешь, брак, описанный в книге, является чисто американским? Или подобные отношения можно встретить повсеместно? Потому что мне кажется, что отношениям Ника и Эми хорошо подходит термин «мотивирующие фантазии о счастье». Ты проводишь в Лос-Анджелесе не так много времени, как я, лучше знаешь мир вне этого города, поэтому я хотел узнать, как тебе кажетсяэто исключительно про нашу жизнь или тема шире?

Мне не казалось, что это какая-то специфически американская история. Это могло произойти где угодно. Ты знаешь, что во Франции есть специальная статья закона, смягчающая наказание за преступления из-за страсти? Так что, думаю, у них тоже случаются такого рода отношения между мужчиной и женщиной. Эпидемия нарциссизма наблюдается везде, может, только причины разные. В Америке, скажем, это, наверное, происходит потому, что в школах прививается соответствующая ментальность. Все это постоянное пение песенок про то, какой ты красивый, какой ты замечательный и какой же ты особенный. Да, думаю, во всем виновато это постоянное насаждение идеи о том, что ты какой-то особенный.

А как тебе, кстати, в Голливуде?

Непростое место. Особенно для британки. Быстро теряешь почву под ногами. Голливуд — очень странное место!

Хорошо, а рабочие отношения, рабочая атмосфера? Голливудская индустрия, на твой взгляд, сильно отличается от британской киноиндустрии?

Да нет, кстати, особо не отличается. Может, разве что в Англии все немного более сбалансировано на площадке. Не знаю, как тут, но в британском кино сильна традиция рабочих династий. Большие семьи техников и мастеров, которые поколениями занимаются одним и тем же. Поэтому они более расслаблены, в их общении много взаимных колкостей. У вас тут все гораздо формальней, а у тебя съемочная площадка вообще больше на операционную похожа. Все предельно сконцентрированы. Но на самом деле это очень здорово!

Честно говоря, звучит как-то не очень!

Да нет, правда, это помогает собраться. На самом деле я тебе очень сочувствую, потому что понимаю, сколько вещей приходится одновременно держать в голове, когда ты, к примеру, снимаешь длинные сцены, пусть даже самые простые.

Скажи, а когда ты находишься в Америке, то смотришь новости по кабельным каналам? Я спрашиваю потому, что вот эта атмосфера истерии, которую создают передачи с их оголтелыми ведущими, очень важна для всей этой истории. И вот это как раз очень американская штука, в Англии такого ада нет. А в США сам принцип работы новостных передач таков, что, если нет официальных новостей, их нужно создавать прямо в эфире. Вот так начинаются сплетни с экрана.

Эта фигня меня просто убивает всякий раз, как я включаю телевизор в Америке. У вас слишком эмоциональные репортеры. И если у них нет никакой информации о происшествии, они начинают очень ловко сочинять, чтобы завести аудиторию. И в результате доводят ее просто до маниакального состояния.

Когда ты посмотрела наконец фильм, он сильно отличался от того, что ты ожидала увидеть? Скажем, в нем все стало более размытым или, наоборот, четким, более вульгарным, более смешным или унылым? Что стало?

Я была поражена цельностью фильма и последовательностью интонации. Тебе как-то удалось взять такой тон рассказа. Тон одновременно популярный, такой, знаешь, глянцевый в плохом смысле, но при этом удивительно глубокий. Вот эта способность балансировать на грани попсы и настоящей трагедии… Я никогда прежде с таким не сталкивалась. Когда мы с Беном (Аффлеком. — «РР») играли эпизоды первых свиданий героев, все казалось таким романтичным. А потом я поняла, что в этом кино нет места романтике. Все, что было, оказалось иллюзией, заблуждением. Мне правда стало казаться, что мы снимали другой фильм с этими счастливыми сценами. Что эти счастливые сцены просто просочились в другой мир, в котором мы находились. И все это вместе сразу дает ощущение заговора, как будто надо всеми нами все-таки есть какой-то черный властелин и его всевидящее око. И этот властелин выдает тебе свою версию событий, постоянно подчеркивая, что все было далеко не так романтично.

Ну а теперь, задним числом, что ты думаешь о работе над фильмом?

Отвечу одной историей, мне ее как раз Бен рассказывал. Когда он хотел снимать свой первый фильм как режиссер, то пошел советоваться к Гасу Ван Сенту. И Ван Сент вот что ему сказал: «У тебя есть какое-то представление о будущей картине. Но, поверь, во время съемок появятся какие-то более могущественные, чем твое представление, вещи. Ты не сможешь все контролировать, и тебе придется пожертвовать частью своего замысла, будь готов. Это неизбежно: картинка в твоей голове будет растворяться, и кое-что ты очень скоро забудешь». Ну что я говорю, ты ведь сам всякий раз наверняка испытываешь что-то похожее?

Не могу не согласиться с тобой.

Дэвид Финчер

Родился в Денвере в 1962 году. Начинал с того, что работал простым рабочим у Джорджа Лукаса на «Звездных войнах», потом снимал музыкальные клипы и рекламу. Как режиссер дебютировал в 1992 году «Чужим 3». Режиссер, которого знают все, — ведь все видели если не «Семь», то «Бойцовский клуб», если не «Социальную сеть», то «Загадочную историю Бенджамина Баттона» или «Девушку с татуировкой дракона». Ну или в крайнем случае спродюсированный им сериал «Карточный домик». Кстати, Финчеру насолила российская делегация в ООН, наложившая вето на разрешение снимать сериал в Совете Безопасности, — а в отместку он пригласил Алехину с Толоконниковой сниматься в третьем сезоне. Дважды номинант на «Оскара». Излюбленной темой Финчера является желчная социальная сатира, демонстрирующая разрушительное влияние современного капитализма на человеческие отношения вообще и семью в частности.

В этом смысле «Исчезнувшая» оказалась идеальным финчеровским сюжетом.

Розамунд Пайк

Родилась в Лондоне в 1979 году. Английская актриса, блондинка, выпускница Оксфорда. Знаменита в первую очередь тем, что сыграла девушку Бонда в «Умри, но не сейчас». Правда, с тех пор Розамунд снялась еще в куче фильмов, известных и синефилам, и подросткам. Она играла в «Гордости и предубеждении» Джо Райта, в британской эксцентрической комедии Эдгара Райта «Армагеддец» и в пеплуме «Гнев Титанов», а также в «Воспитании чувств» Лоне Шерфиг, номинированном на «Оскара».

У партнеров

    Реклама