Книги

Афиша
Москва, 23.10.2014
«Русский репортер» №41 (369)

Мнение

Мой Лермонтов

В школе я искренне ненавидел Пушкина. Ну, по крайней мере, когда мы проходили его по программе. Еще я с трудом переваривал Достоевского и боялся Толстого. Я прямо чувствовал, как дубина народной войны бьет меня по голове.

Потом, уже в университете, я все перечитал и наверстал упущенные восторги. Почему раньше классики вызывали у меня такие неприязненные чувства? Наверное, тут примерно пополам виноваты я сам и изъяны советской (мы учились еще по старым учебникам) школьной программы. Ну, то есть в 14–15 лет в голове какие-то совершенно другие мысли, явно не о классике. И еще подростковый нонконформизм. С другой стороны, классику нам преподавали нечеловечески скучно. В итоге когда ты в первый раз открываешь Пушкина или Достоевского, то совершенно не понимаешь — и чего ими все так восхищаются. А потом повторяешь этот опыт в чуть более взрослом возрасте и уже сам начинаешь восхищаться. Без подсказок.

А вот Лермонтов никакой ненависти не вызвал. И «Герой нашего времени», и «Маскарад», и «Бородино» — все они как-то легко усваивались. Конечно, при более позднем перечитывании неизбежно открываются новые пласты, но в общем, как тогда нравилось, так нравится и сейчас.

Это я все к чему пишу — двухсотлетний юбилей Лермонтова проходит на удивление тихо. Даже столетие со дня смерти Толстого «отмечали» громче. А тут ни новых фильмов, кроме странной ленты «Дуэль. Пушкинъ — Лермонтовъ», ни громких биографий, ни открытых памятников, ни федерального значения торжеств. Только обилие юбилейных колонок о том, что и власть, и оппозиция могли бы взять себе Лермонтова в качестве иконы, но как-то не получается.

Так вот: у меня есть ответ, почему тихо и почему никто не берет. Любовь к классике у нас построена как раз на двухходовке — школьная ненависть и взрослая любовь. А с Лермонтовым это не работает — может, как раз потому, что он умер молодым, сохранив юношескую непосредственность.

Константин Мильчин, литературный обозреватель «РР»

Мария Уварова

Коронованная демократия

Издательство Института Гайдара

Попытка серьезного исследования Второй французской империи. Да, ее конец был печален, но правление Наполеона III стало временем небывалого экономи-ческого и внешнеполитического подъема. Как писали тогда либеральные публицисты, «бонапартистский переворот осуждала лишь кучка стариков; зато его последствия дали стране преимущество в промышленности, торговле, банках, предоставили новые места рабочим, ликвидировали беспорядок и установили безопасность». Подозрительно похоже на современную Россию.

Сью Таунсенд

Женщина, которая легла в кровать на год

Издательство «Фантом Пресс»

После того как дети отправились учиться в университет, Ева поняла, что ее все достало, легла в кровать и решила если и вставать, то только в туалет. Муж, мать, свекровь, любовница мужа, соседи, потенциальный любовник Евы — все пытаются понять, что происходит и как дальше быть. Некоторые считают Еву новой святой. Некоторые — симулянткой. Очень смешной роман Сью Таунсенд. Увы, это последняя книга скончавшейся полгода назад писательницы.

Фэнни Флэгг

Стоя под радугой

Издательство «Фантом Пресс»

Сага об американском юге от главного специалиста по данному региону. Все начинается в сороковых в атмосфере всеобщего счастья: только что кончилась война, сыновья вернулись домой, Штаты богаты и любимы всем миром, постояльцы вежливы, девушки красивы, булочки ароматны, собачки умны, дочери почтительны, сыновья хулиганят, но им так положено. Потом этот милый мир начнет стремительно взрослеть и все будет не так лучезарно — но столь же симпатично.

Ю Несбё

Полиция

Издательство «Иностранка»

Очередная серия приключений Харри Холе, самого известного полицейского Норвегии. Холе настолько крут, что может позволить себе отсутствовать большую часть книги — все равно о нем будут вспоминать, а сюжет продолжит развиваться. Меж тем политики в Осло перемудрили: помогли одному из наркобаронов добиться монополии на столичном рынке, полагая, что его дурь убивает меньше людей. В действительности оказалось, что новый наркотик сильнее героина и в четыре раза быстрее вызывает привыкание.

Эдуард Лимонов

Дед

Издательство «Лимбус Пресс»

Продолжение той бесконечной книги о самом себе, которую Эдуард Лимонов пишет всю свою жизнь. В данном случае описывается период 2011–2012, причем «болотным волнениям» посвящены всего пара десятков страниц, зато пятнадцати суткам, проведенным автором в изоляторе, отведена лучшая половина книги. Лимонов рисует свое величие и ничтожность своих временных союзников и оппонентов — впрочем, многие его характеристики точны (Явлинского он называет «человеком с пришитым лицом», а Немцова — «декольте»), а по отношению к себе Лимонов пока еще сохранил чувство юмора.

Дафф Макдональд

The Firm

Издательство «Азбука-Бизнес»

Подробная и местами довольно ехидная история одной из самых известных и успешных консалтинговых компаний — McKinsey. «В последний раз McKinsey оказала влияние на компанию Apple Computer тогда, когда этой компанией руководил Джон Скалли, и то произошло это потому, что Скалли вынес с прежней работы в компании Pepsi опыт маркетинга брендированных товаров. А директорство Скалли обернулось катастрофой.

Помогла ли McKinsey великим компаниям? Действительно ли она способствовала тому, что они стали тем, чем являются ныне?»

У партнеров

    «Русский репортер»
    №41 (369) 23 октября 2014
    Процесс
    Содержание:
    Реклама