Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Качество народное

2015
Фото: Митя Алешковский/ИТАР-ТАСС

«Кто-то раскручивает гламурных мальчиков, кто-то блондинок, а она — исключительно бабушек», — такая хохма ходит в шоу-бизнесе о Ксении Рубцовой, продюсере «Бурановских бабушек». В каждой шутке есть доля шутки, а правда такая: именно Ксения смогла их найти, разглядеть и сделать популярными. Да так, что до самого «Евровидения». Но и после него Ксения не дала кануть бабушкам на дно бурановского Дома культуры. Возила их по Европе, подбирала им артистов для совместных выступлений: Тимати, Бутусов, даже Мирей Матьё не смогли устоять. Как молодой девушке удалось стать автором феномена шоу-бизнеса?

Баба Маня, баба Тоня

«Давно мы дома не были — цветет родная ель, как будто в сказке-небыли за тридевять земель», — я услышала в трубке старую фронтовую песню вместо гудков, когда позвонила Ксении Рубцовой, чтобы договориться об интервью. При встрече сразу же интересуюсь:

— Ксения, почему вы выбрали именно эту песню вместо гудков? Мне казалось, вы слушаете нечто другое, более современное, что ли.

— Попсу имеете в виду?

— Или «Бурановских бабушек».

— Их я не слушаю потому, что слишком серьезно отношусь ко всему, что делаю. Если буду слушать, то начну мучить звукорежиссера, чтобы он переделал то или это. Мои придирки могут продолжаться до бесконечности. Я прослушиваю бабушек один-два раза, и если песня ложится на душу, то мы оставляем ее такой, какая она есть. Что касается попсы… Ну, не люблю ее. А вот Хор Пятницкого люблю и уважаю. Еще Кубанский казачий хор, Пахмутову, Зыкину, Кристалинскую — за их доброту и теплоту. Они разгоняют тучи в голове и сердце. За то, что они объединяют людей за одним столом. Скажите, вот что слушают родные и близкие, когда собираются вместе? Навряд ли «О боже, какой мужчина!»

— Почему нет? По-моему, эта песня уже стала вполне народной. Не раз наблюдала, как ее пели даже дети.

— Это вопрос не народности, а воспитания. Слушают и поют «Ой, мороз, мороз», «Старый клен». Что-то доброе.

— Вы говорите, что не любите массовую культуру, но при этом работаете на нее. Вы не видите в этом противоречия?

— Я не говорила, что не люблю массовую культуру. Мне не нравится то, что она сегодня производит. Поэтому я стараюсь, — Ксения делает акцент: — стараюсь привнести в нее то, что нравится мне. Чтобы у большего количества людей появился вкус к народному искусству.

— А у вас он откуда?

— От моих бабушек. Летом родители отправляли меня к ним в деревню на каникулы. А та-а-ам, — Ксения ностальгически закатывает глаза, — русская печка, самовар, песни. По вечерам к нам приходил соседский дед с гармошкой и затягивал: «По диким степям Забайкалья…» Я плакала, жалко было того бродягу, который проклинал свою судьбу.

— А еще что пели?

— «Хасбулат удалой» — куда без нее! Частушки — и матерные, и нематерные. Помню, после очередных таких каникул учительница вызвала маму в школу: «Что за подружки у вашей Ксюши: баба Маня, баба Тоня»? Когда я выросла, в моей жизни случилась Зыкина. Она заразила меня любовью к народному окончательно.

«Ну, здравствуй, девочка!»

Первый раз Ксения услышала Зыкину в пятнадцать лет. По телевизору шел какой-то концерт. Она сразу влюбилась в этот голос. Из-за него поступила на журфак УдГУ. План был такой: стать журналистом и во что бы то ни стало встретиться с Зыкиной. Тогда Ксюша не подозревала, как скоро сбудется ее мечта.

— Я познакомилась с директором Удмуртской филармонии, стала помогать ей в организации концертов. Однажды она подарила мне билет на концерт Зыкиной в Москве. Мне было восемнадцать, родители не хотели меня отпускать. Тогда заступилась бабушка. Она собрала чемоданы: мы взяли с собой огурцы, картошку — думали, что в Москве все это не продают. И отправились в путь. В поезде крутили песню Антонова «Поверь в мечту». Символично.

— Вы уже тогда мечтали стать продюсером Зыкиной?

— Да какое там! — Ксения машет рукой. — Просто ехала познакомиться с любимой певицей. После концерта подошла к ней, подарила розу — денег хватило только на один цветок — и напросилась на интервью. Она пригласила меня на свой концерт в Чистополе. Ну, так, знаете, из вежливости. А я приехала. Она сделала мне неожиданное предложение: «Видишь, как мои концерты проходят? Организуешь мне такой в Ижевске?»

— Вы использовали этот шанс?

— Конечно, хотя это было непросто. Я обежала всевозможные кабинеты с предложением: давайте Зыкину привезем. А мне везде от ворот поворот: в 1990-е другие концерты устраивали. Но я все-таки выбила этот концерт. И уже через несколько месяцев встречала Людмилу Георгиевну в аэропорту. От волнения коленки тряслись так, что я хваталась за них руками. Но не помогало. Я стояла на взлетно-посадочной полосе и не знала, чего ждать. Самолет прогудел, опустился трап, и первое, что она сказала: «Ну, здравствуй, девочка! Ты чего такая раздетая пришла? Давай тебе платок дам». И все, и все! После этого концерта Людмила Георгиевна сказала моей маме: «Дочку вашу я забираю в помощницы». Так я стала концертным организатором Зыкиной.

— Это правда, что она называла вас детулькой?

— Да, — расплывается в улыбке Ксения. — Это кодовое слово знали только мы, если кто-то его слышал, не понимал, о ком идет речь. Так на очередных гастролях Людмила Георгиевна спросила у организаторов: «А где ребенок»? Они сразу заметались в поисках неизвестного малыша, не подозревая, что этим ребенком была я. А я и правда иногда чувствовала себя рядом с ней ребенком. Мы могли говорить с ней о чем угодно: о мальчиках, о девочках, о том, как сделать маску для лица. Бывало, я уезжала от нее в полдвенадцатого ночи, а в семь утра она уже звонила мне с вопросом: «Ты еще спишь?»

— А вы пели вместе?

— О, была одна попытка. Мы ехали с гастролей. Я затянула мою любимую «Малая земля, малая земля». Она сразу замахала водителю: Дима, останови, я лучше пешком пойду. Зыкина не любила, когда фальшивят. Ни в чем.

Не про трусы

— Профессиональной школы саунд-продюсеров в России пока не существует. Как вы учились быть продюсером?

— На практике в Удмуртской филармонии. Было невероятно сложно, я не понимала, как все правильно организовывать. Страдала из-за этого рублем. А все потому, что привозила в Ижевск артистов, так сказать, «на любителя»: Хор Пятницкого, например. Согласитесь, что гораздо проще собрать зал на попсу, чем на хор.

— А почему вы не привозили кого-нибудь популярного?

— Меня никогда не привлекал этот путь: звать популярнейшего артиста, который приносит «бабки».

— Вам не нужны деньги?

— Деньги всем нужны. Просто я не могла переступить через себя. И сейчас не могу. Лучше я пойду трудным путем, но покажу людям то, что я считаю качественным и красивым.

— А что для вас красиво?

— То, что, например, делала Зыкина. На одной сцене на фестивалях национальной культуры она собирала всю палитру народных красок: Кавказ, Бурятию, Татарстан. Приезжало около двух тысячи коллективов, только подумайте! А когда они выходили вместе с Зыкиной в каком-то общем номере… Ой! Просто выворачивало душу наизнанку, и такая гордость охватывала, что я живу в России и меня окружает столько разных людей. Эти фестивали стирали границы между нами. Мы даже привозили ансамбль «Вайнах» из Чечни, когда отношения с этой республикой были неоднозначными.

— С английского «продюсер» дословно переводится как «товаропроизводитель». Что для вас значит быть продюсером?

Задумывается. Хмурит лоб. И потом нехотя соглашается:

— Да, продюсирование — это производство, индустрия определенного товара.

— Шоу-бизнес.

— Да, но я не хотела бы воспринимать это слово как что-то отрицательное. Некоторые любят говорить: вот мы не шоу-бизнес, а вы шоу-бизнес. Ребята, на сцене мы все делаем шоу. Так давайте делать его качественно, пусть все будет чисто и красиво. Но лично для меня продюсирование — это даже не профессия, а состояние души. Умение выбирать лучшее.

— Каждый ли может стать продюсером?

— Только если этот каждый может распознать талант в толпе. Та же Зыкина была для меня крутым продюсером. Если она видела интересных музыкантов, она забирала их с собой и давала им все в Москве, лишь бы они могли развиваться.

— Вас она тоже по признаку талантливости выбрала?

— Ну, я так про себя не могу сказать, не знаю, — Ксения смущается. — В этом великая заслуга Зыкиной: не только развивать себя, но и совершенствовать свой коллектив, не стоять на месте.

— Как вы выбираете лучшее?

— Только душой, — Ксения вздыхает. — Это сложно объяснить. Для меня главное — начинка человека. Есть масса артистов с красивыми голосами, поют по нотам, не к чему придраться, но в глазах — пустота. Они не чувствуют то, о чем поют. Я это называю «ни о чем». В чем феномен «Бурановских бабушек»? В том, что им есть, что сказать. И даже когда они поют на удмуртском, который мало кто понимает, это трогает до глубины души.

— Но таких бабушек практически в каждой деревне по коллективу. И никто их раньше вот так не слушал.

— Наших бабушек тоже не слушали. Даже водители смеялись над ними: «Бабки, ну че вам надо, куда вы претесь?» Мы не сразу смогли вывести их на большую сцену. Когда мы устраивали концерты, я приходила в зал и смотрела не на сцену, а на лица зрителей. На них были шок и непонимание, как такое может быть: бабки в лаптях посреди гламура и бриллиантов. Это удивление подсказывало мне, что нужно продолжать дальше.

— Как вы все же заставили зрителя их слушать?

— Мы совместили две несовместимые вещи: современную аранжировку и исконно деревенский самобытный стиль. Мы искали баланс, чтобы не переборщить ни с одной, ни с другой стороны.

— Что это значит?

— В каждой песне мы стараемся выполнить задачу: ответить на запрос зрителя и сохранить себя. Я всегда прошу, чтобы сочетание современного и самобытного не доходило до противного. Если звучат голоса бабушек, то пусть они звучат искренне, в привычной для них народной среде, потом можно сделать переход на современный стиль. И главное — то, что они поют, должно быть со смыслом, а не про трусы.

— А радиостанции это берут?

— По-всякому бывает. Часто слышим: «Это не формат». Мы понимаем эти правила, поэтому не напрашиваемся. Зато мы звучим практически на всех FM-волнах регионов.

— Вас расстраивают отказы?

— Нет, это даже к лучшему. Когда тебя много, от тебя начинает тошнить и никакая ты после этого не изюминка. Я понимаю ход мыслей некоторых иностранных звезд, которые отказываются от съемок или берут за них бешеные деньги. Чтобы быть интересными, не стоит часто мелькать по телику, нужно дать зрителю проголодаться.

— С кем только не пели бабушки! Это пиар-ход такой?

— Нет. Я никогда не задумываюсь над тем, как лишний раз прорекламировать бабушек. Если мне нравится исполнитель, то мы предлагаем ему спеть с бабушками. Для меня не важно направление артиста: рэп, рок, эстрада.

— А что важно?

— Не быть на волне шоу-бизнеса, делать что-то свое. Как у нас, например, с Тимати сложилось? Мне он всегда казался хорошим парнем, поэтому я предложила ему сотрудничество.

— А бабушкам он тоже казался хорошим?

— А вы как думаете? — Ксения смеется. — Конечно, сначала они протестовали. Главным аргументом против были татуировки Тимати. Но я уговорила их с ним встретиться. Когда мы пришли на студию, он расцеловал каждую бабушку, и они растаяли.

— Значит, подход такой: если человек хороший — поем?

— Если у артиста душа не испорчена миром. Если, несмотря на деньги, он остался человеком.

— А человек — это кто?

— Тот, кому не все равно. Тот, кто умеет сочувствовать. Десять лет я работала с Людмилой Зыкиной и видела, что она никогда не остается в стороне. Она была во всех горячих точках. Она стала для меня образцом человека. Сейчас она была бы в Донецке. И знаете, мне кажется, ей бы удалось примирить украинцев и русских.

— Каким образом?

— Песней. Во времена Фурцевой, прежде чем отправить дипломатов на переговоры в недружественные страны, туда посылали балет Большого театра, Зыкину с государственным ансамблем «Россия». Культура — точное оружие. Попадает прямо в сердце. Меняет людей и решает такие вопросы, какие дипломатам не по зубам.

Камни

Во время нашего разговора телефон Ксении не перестает звонить. Она прерывает беседу, чтобы ответить на звонок, только один раз: «Вера Константиновна, можно я перезвоню? Спасибо».

— Извините, не могла не ответить. Это бабушка из Омска где-то достала мой номер и теперь звонит. Я отвечаю, потому что понимаю, для нее это важно. Уже год мы общаемся.

— О чем?

— О разном: какая погода за окном, как выращивать помидоры. Она нас любит. Даже варежки связала и отправила «Почтой России». Только почта их где-то потеряла. Сделайте ей, кстати, «рекламу»! — Ксения по-детски обиженно поджимает губы. — Мы отчаянно искали, но не нашли. Вера Константиновна связала новые.

— Не слишком ли много бабушек на одну девушку?

— Мне с ними по-настоящему интересно. Поэтому, наверное, они ко мне тянутся, а я к ним.

— Обычно люди тянутся к себе подобным.

— У меня есть и друзья-ровесники. Просто людям, которые приближаются к своему рубежу, гораздо больше есть что сказать. И спеть. Сколько раз я наблюдала, как плакали Элина Быстрицкая, «Бурановские бабушки», когда пели. Потому что они все в своих песнях. Для них это не просто музыка и слова — это их жизнь. Я ценю их откровения.

— Какие, например?

— Люблю слушать истории о войне. Элина Авраамовна Быстрицкая, например, рассказывала, как пошла в поле за кизяком, чтобы растопить печь, и провалилась в ров. Ей тогда было тринадцать лет. А вокруг степь, волки. Она думала, что это конец. Ее спасла собака. Элина бросала вверх свой солдатский ремень, пока та не зацепила его зубами и не вытащила ее.

— Как вы встретились с бурановскими бабушками?

— На одном удмуртском пати в Ижевске они пели песни Цоя на удмуртском языке. Я попросила у них номер телефона. И когда мы готовили концерт, посвященный юбилею Зыкиной, я вспомнила про них и предложила Людмиле Георгиевне их позвать. Мы привезли их в Москву. Они подарили Зыкиной солений-варений, а потом первым делом отправились в мавзолей. После концерта Зыкина посоветовала мне: «Срочно заключай с ними контракт». Я думала, шутит — оказалось, нет.

— Вы не боялись быть смешной?

— Нет, не боялась. И сейчас не боюсь. Я и сама часто над собой смеюсь. Да и что плохого в смехе?! Если ты вызываешь положительные эмоции, то продлеваешь кому-то жизнь. Общеизвестный факт! — Ксения улыбается сразу всем лицом: губами, глазами, бровями. — Был такой случай. Бабушек пригласили спеть на крутом мероприятии, где собирался весь бомонд: Пугачева, Галкин, Леонтьев, губернаторы, артисты и все-все-все. Бабушки тогда еще не были так известны. Мы согласились. Бабушки приехали в своих обычных нарядах: платках, фартуках. Вышли из автобуса и сразу к служебному входу. Там их встретила охрана со списком приглашенных гостей: «Бабки, вы куда? Вы не ошиблись адресом?» — «Нет». — «Знаете, что сегодня здесь банкетное мероприятие?» — «Мы на него и приехали». — «Давайте проверим. Ваши фамилии?» — и подходит к нашей самой маленькой бабушке. — «Пугачева я». Он растерянно смотрит то в список, то на нее, потом опять в список. И выдает: «Ой, Алла Борисовна, простите, не признал».

Я захожусь в хохоте.

— Вот видите, и вам смешно!

— Я смеюсь по-доброму. А случалось ли вам слышать в свой адрес злой смех, насмешку?

— Этого мы, конечно, натерпелись. Но те же самые люди, которые когда-то смеялись над нами, потом говорили: «Ой, как здорово, что ты это придумала». Но я просто работаю и ни на кого не обращаю внимания. Когда стремишься к цели, кроме нее и твоего внутреннего мира ничего не должно существовать. Как сказал Конфуций: «Если ты по дороге будешь останавливаться, чтобы поговорить с каждым камнем, никогда не дойдешь до своей цели». Зависть, сплетни, истерика — это и есть камни.

— Ваша жизнь представляется мне серией неожиданностей: сначала Зыкина, потом удачный проект с бабушками, «Евровидение».

— «Евровидение» не было неожиданностью. Это было результатом моих усилий и усилий бабушек. Мы долго к этому шли. У нас получилось не с первого раза, но мы верили, что обязательно получится. Потому что нам было что показать миру. И он нас ждал. Такого количества поклонников на «Евровидении» не было ни у кого другого. Невозможно было сойти с трапа самолета — столько людей нас встречало.

Старое и новое

— Недавно вы полностью обновили состав коллектива. Почему бабушки оказались лишними?

— Так, — продюсер хмурится, — они не лишние. И я их не увольняла. Они сами сделали этот выбор. Бабушки не раз говорили, что устают физически и эмоционально, им же никто не делал скидок на возраст, они как молодые звезды активно гастролировали, недосыпали из-за перелетов-переездов. И они хотели оставить сцену после того, как достроят храм в Буранове.

— Достроили?

— Да, остались внутренние работы. И мы, безусловно, будем помогать им, потому что это уже и наше дело.

— Значит, вы расстались, потому что бабушки устали?

— Понимаете, чтобы коллектив существовал, недостаточно выезжать два раза в месяц на гастроли. Поэтому я пригласила новых бабушек, которые бы могли иногда заменять тех, кому тяжело ездить часто.

— Кто же теперь поет вместо «старых» бабушек?

— Такие же обычные бабушки, которых мы собрали из разных сел Удмуртии. Это и профессиональные артистки, и те, кто вышли на сцену впервые.

— Есть такая тенденция: когда артисты меняются, коллективы часто распадаются. Не боитесь, что это произойдет и с «Бурановскими бабушками»?

— Если это случится, то так тому и быть. Но пока интерес к нам не исчезает ни в России, ни за ее пределами. Когда я предложила Мирей Матьё спеть с бабушками, она сразу согласилась. Как только я сказала слово «бабушки», она по-русски повторила за мной «бабушки′» — и тут же начались переговоры о дате и времени встречи.

— Вам не хотелось попробовать раскрутить молодое лицо?

— В последнее время эта идея часто напоминает мне о себе, но пока я не вижу такого человека. И потом: чтобы заняться новым, нужно освободить голову от чего-то старого.

Когда интервью заканчивается, Ксения предлагает подвезти меня до дома. Она мягко ведет машину по вечерней Москве, строго соблюдая правила движения. На глаза мне попадается афиша с «Бурановскими бабушками».

— О чем вы думаете, когда видите эти афиши?

— Ха! О том, правильно ли мы их разместили. А когда я первый раз привезла Зыкину в Ижевск, были совсем другие ощущения.

— Какие?

— Неужели у меня получилось?! Чтобы убедиться в этом, я выходила из трамвая, который вез меня домой, на остановку раньше и останавливалась перед огромной афи-шей 3 на 6 метров. Я уже видела ее 100 раз, но хотела посмотреть в 101-й.

Несколько минут мы едем в молчании. Телефон продолжает разрываться от звонков.

— Чем вы занимаетесь, когда появляется свободное время?

— Выбираю маршрут и устраиваю собственную экспедицию.

— По Европе?

— По деревне. Будете смеяться, но кроме Литвы я нигде не была. Меня не манит заграница. Но это не значит, что я никогда туда не поеду. В планах Венеция. Пока для меня важнее познавать родину. Люблю ездить по местам боевой славы. Недавно в музее Зои Космодемьянской была.

— А почему с бабушками по Европам не ездите?

— Для этого есть специальные люди. Правда, один раз не удержалась, поехала с ними. Но не в Европу, а в Волхов, чтобы посмотреть монастыри.

— Вы верите в Бога?

— Да, я крещеная. И вообще я считаю, что без Бога даже за порог нельзя выходить.

Я смотрю на иконку, которая качается перед самым моим носом.

— Вам когда-нибудь бывает страшно?

— Только перед Богом. Все мы здесь находимся временно. По юности не понимаешь — думаешь, все это будет бесконечно. А сейчас я думаю иначе: как же все успеть за такое короткое время. Может быть, стоит поторопиться.

№13 (389)
Подписаться на «Эксперт» в Telegram



    Реклама




    Лидеры ИТ-отрасли вновь собрались в России

    MERLION IT Solutions Summit собрал около 1500 участников (топ-менеджеров глобальных ИТ-корпораций и российских системных интеграторов)

    Химия - 2018

    Развитие химической промышленности снова в приоритете. Как это отражается на отрасли можно узнать на специализированной выставке с 29.10 - 1.11.18

    Опасные игры с ценами

    К чему приводят закупки, ориентированные на максимально низкие цены

    В октябре АЦ Эксперт представит сразу два рейтинга российских вузов

    Аналитический центр «Эксперт» в октябре представит сразу два рейтинга российских вузов — изобретательской и предпринимательской активности.

    Эффективное управление – ключ к рынку для любого предприятия

    Повышение производительности труда может привести к кардинальному снижению себестоимости продукции и позволит российским компаниям успешно осваивать любые рынки


    Реклама