Бродвей внутри Садового кольца

Актуально
Москва, 28.04.2016
«Русский репортер» №10 (412)
«Призрак Оперы» заканчивает прокат в России: 30 апреля будет сыгран последний спектакль, а после российская постановка вместе с декорациями, костюмами и оборудованием переезжает в Париж, где 13 октября состоится парижская премьера мюзикла. О том, как повлиял этот мюзикл на российский музыкальный театр и о том, почему у нас все-таки есть свой Бродвей, корреспондент «РР» поговорил с «крестной феей» большинства крупных российских мюзиклов, продюсером Дмитрием Богачевым

Фото: Стейдж Энтертейнмент

— «Призрак Оперы» переезжает в Париж. Значит ли это, что российский зритель больше не сможет увидеть эту постановку? Или возможно возобновление проекта?

— Думаю, что в ближайшие 5–7 лет этого точно не случится. А вот через 10–15 лет такую возможность я допускаю. Буквально два года назад, например, «Призрак» спустя десятилетие вернулся в Гамбург.

— Два года назад в интервью «РР» вы говорили, что «Призрак Оперы» был мечтой любого продюсера с конца 90-х. Мечта осуществилась. Что вам это дало?

— Вообще осуществление мечты и есть самодостаточная цель. Другое дело, что «Призрак Оперы» не случился сам по себе. Недавно мои английские друзья и коллеги Дэн Хинде и Патрик Мерфи вспоминали, как в бытность продюсерами в Really Useful Group — компании Эндрю Ллойд-Уэббера — лет пятнадцать назад они посмеивались над электронными письмами, которые получали от какого-то «Димитрия» из России, настойчиво убеждавшего их разрешить поставить в Москве «Призрак Оперы». Это было во время проката мюзикла «Норд-Ост». Прошло полтора десятилетия. И сейчас Дэн и Патрик, как и другие профессионалы театральной индустрии и эксперты из Европы и Америки, признаются, что за 30 лет существования «Призрака Оперы» не видели постановки лучше российской. А недавно похожего комплимента мы удостоились от великого бродвейского режиссера Харольда Принса, создателя «Призрака Оперы». Важно и то, что нам вместе с моими единомышленниками удалось создать в России настоящую коммерческую недотационную театральную компанию, эффективно управляющую двумя самыми вместительными театрами столицы — Московским Домом музыки и Театром «Россия».

— На Ваш взгляд, «Призрак Оперы» оказал влияние на развитие самого жанра в России?

— Он задал новую систему координат. Появился золотой стандарт, относительно которого можно оценивать те или иные постановки. Многим стало понятно, что мюзикл — фундаментальный жанр театрального искусства, требующий предельной отдачи ото всех, кто в нем работает.

Да простят меня коллеги по цеху, но я скажу жесткую правду: многие постановки из тех, что, в частности, номинируют эксперты и награждает жюри «Золотой Маски», на фоне «Призрака Оперы» выглядят, мягко говоря, слабо. Поэтому, наверное, это правильно, что «Призрак Оперы» не вошел в число главных номинаций «Золотой Маски», иначе шансы других сильно бы уменьшились.

— Как появились в планах «Золушка» и «Бал Вампиров», которые выйдут в октябре?

— Выбор новой постановки — это результат длительного обдумывания, анализа, наблюдений за реакцией людей. Все это со временем складывается в картину достоинств и недостатков разных идей, входящих в шорт-лист. Затем наступает фаза тестирования этого шорт-листа при помощи хорошо известных технологий опросов и фокус-групп. Так делается окончательный выбор. Но главную роль все равно играют интуиция и инстинкт продюсера, а также его вера в правильность собственного выбора.

Я много смотрю по сторонам и учусь у коллег: каждый год в разных странах вижу по 15–20 оперных постановок, 5–10 драматических спектаклей, 10–15 мюзиклов. Это просто необходимо для работы. Ну а кроме того, это еще и приятно, и здорово!

— В начале нулевых Москва переживала бум мюзиклов, сейчас выходит по одной-двум работам в год. На ваш взгляд, Москва «наелась» мюзиклами и это оптимальное количество, или появление московского «Бродвея» все еще возможно?

— Московский Бродвей давно существует. Это одновременно и культурное явление, и географическая локация на карте Москвы — своего рода кластер в пределах Садового кольца, где сосредоточено большинство московских театров. Что касается мюзиклов, то они прочно укоренились в приоритетах досуга москвичей и туристов, приезжающих в столицу. Нынешняя популярность мюзиклов намного выше той, что была в начале нулевых, если говорить о буме. Сейчас мюзиклы ставятся по всей стране! Жанр стал едва ли не самым любимым среди прочих и уж точно самым массовым.

— Чего сегодня не хватает музыкальному театру в России для дальнейшего развития?

— Самое главное, чего не хватает театру, — это независимых от государства источников финансирования: частных инвесторов, доноров, меценатов, спонсоров. В условиях тотального сокращения государственного финансирования и одновременного желания государства сохранить контроль ничего хорошего не предвидится. Если же театры и конкретные театральные постановки станут объектами инвестирования так же, как IT-компании, банки или промышленные производства, мы придем к бродвейской модели, которая хорошо зарекомендовала себя за последние полтора века.

— Кроме «Призрака» завершаются и «Поющие под дождем». Это был один из успешных проектов или он тоже имел особую значимость?

Мюзикл «Поющие под дождем» стал нашим достижением. Объясню, почему. При выборе постановки мной двигало желание познакомить российских зрителей с настоящим старым добрым Бродвеем образца первой половины ХХ века с его прекрасной жизнерадостной музыкой, виртуозным степом и непобедимым оптимизмом. Я всякий раз получал огромное удовольствие и заряд этого самого оптимизма от так называемых бродвейских ривайвлов с музыкой Ирвина Берлина, Кола Портера, Ричарда Роджерса. И мне очень хотелось принести это настроение в Москву! А когда английские постановщики «Поющих…» сказали мне, что шансов практически нет, потому что русские мюзикловые артисты почти совсем не владеют степом, это только подогрело азарт и решимость. Низкий поклон нашим талантливым и трудолюбивым ребятам, которые месяцами осваивали материал на ежедневных многочасовых изнурительных тренингах и репетициях. До изнеможения, с нервными срывами, порой до отчаяния. И мы победили! «Поющие под дождем» в Москве ничем не уступают лондонской постановке и сильно лучше парижской.

У партнеров

    Реклама