Запрещенный интернет

Актуально
Москва, 26.05.2017
«Русский репортер» №8 (425)
Украина расширила экономические санкции против россиян и российских компаний. В обновленный перечень входят 1228 человек и 468 юридических лиц, среди которых и крупнейшие российские интернет-компании. На территории Украины отныне недоступны все сервисы «Яндекса», а также Mail.ru и социальные сети «Вконтакте» и «Одноклассники», в которых общалась огромная часть населения страны. Эти запреты не кажутся печальным исключением на фоне общего мирового тренда на ограничения гражданских свобод в интернете

Zuma/TASS

Контртренд

В докладе Freedom on the Net 2016, подготовленном правозащитной организацией Freedom House, отмечается, что на всем протяжении десятых годов свобода в интернете сокращалась. По данным доклада, в 2016 году 67% пользователей сети жили в странах, правительства которых пытаются цензурировать критику властей в интернете, а 27% пользователей — в странах, где могут посадить в тюрьму за комментарий или репост. К сожалению, в 2017-м эти цифры только увеличились.

Тенденция на ограничение свобод и регулирование нашей сетевой активности стала контртрендом к развитию интернета как пространства для самых разнообразных социальных и культурных экспериментов, свободного от вмешательства государств и корпораций. Трудно отнестись к этим мерам однозначно. С одной стороны, глобализация — объективный процесс, порожденный развитием технологий, делающих мир единым целым, и авторитарные государства будут ему сопротивляться просто в силу того, что он ослабляет их власть и влияние. С другой стороны, расшатывая старые структуры, интернет порождает много проблем и опасностей, его бесконтрольное развитие может привести к разнообразным трагическим последствиям.

Тем временем большинство пользователей интернета все еще по привычке воспринимают его как свободное пространство, часто не отдавая себе отчета, что в их стране за репост можно угодить в тюрьму. Но постепенно у нас развиваются навыки самоцензуры — люди все реже высказываются на острые темы, боясь практически непредсказуемых штрафов и арестов.

Два взгляда на безопасность

Особое беспокойство у властных органов, блокирующих сайты по политическим причинам, вызывают социальные сети и приложения для мгновенного обмена сообщениями — мессенджеры. Они шифруют сообщения пользователей и обычно не выдают их по запросу властей какой-либо страны. Безопасность, как ее понимают создатели мессенджеров (то есть анонимность, защита пользователя), становится прямо противоположной безопасности, как ее понимают силовые структуры (контроль над гражданами и доступность любой информации для спецслужб).

Популярным оправданием для ограничения свобод в сети служит борьба с терроризмом. Вообще, принимая двусмысленные законы, нарушающие права пользователей интернета, правительства авторитарных стран чаще всего апеллируют к безопасности. Собирая информацию о подозреваемых, силовые структуры часто требуют открыть доступ к личным данным пользователей или сохранять их на случай возможных расследований. С предложениями обязать мессенджеры расшифровывать и хранить данные выступали даже в Германии и Франции, а самый яркий и знакомый россиянам пример — «пакет Яровой», принятый в России в июне 2016 года, обязывает провайдеров сохранять огромные массивы метаданных пользователей, содержание их сообщений и файлов, — чего бы это ни стоило с технической и финансовой точек зрения.

Золотой щит неведения

Авторитарные правительства стремятся заблокировать социальные сети и приложения — хотя бы на время важных политических событий. Так, в Уганде в период президентских выборов в феврале 2016 года и перед инаугурацией переизбранного президента в мае этого же года были отключены WhatsApp, Facebook и Twitter. Сам президент Уганды Йовери Кагута Мусевени, который управляет страной уже больше 30 лет, заявил, что это помешает людям лгать. В реальности, конечно, такие попытки запретить людям выражать свое недовольство по поводу нечестных выборов и бессменной власти приводят к тому, что ложь пронизывает всю систему сверху донизу и морально разлагает общество.

Если страна запрещает какие-то ресурсы, их функции начинают выполнять другие. В Иране, где запрещены Viber, Twitter, Facebook и YouTube, приложение Telegram заменило их все и стало одной из самых популярных и свободных площадок общения иранцев. Правительство страны долгое время пыталось заставить мессенджер перенести серверы в Иран, чтобы получить доступ к базе данных пользователей. Но, не добившись успеха, власти ограничились тем, что обязали регистрироваться всех авторов каналов, на которые подписано больше пяти тысячи человек.

В онлайн-ограничениях и запретах дальше всех пошла Северная Корея, где интернет в привычном понимании практически не существует. Доступ к нему есть лишь у недлинного списка официальных лиц и компаний. Для обычных корейцев существует внутренняя сеть Кванмен, которая пропагандирует идеи чучхе и дает доступ к небольшому объему научно-технической информации. Форумы и обсуждения в Кванмене находятся под постоянным контролем специальных органов. В незавидном положении находятся и китайские пользователи интернета, которых от всего идеологически опасного оберегает «Золотой щит», или «Великий китайский файрвол». Эта система фильтрации закрывает китайцам доступ к множеству зарубежных сайтов, в том числе к крупнейшим соцсетям, не позволяет публиковать статьи в иностранных СМИ без специального разрешения и в целом следит за содержанием контента.

Лайк, шер, плеть

Еще печальней, когда карательным санкциям подвергают не сайты и приложения, а их пользователей. Их все чаще штрафуют и арестовывают за посты в социальных сетях. В феврале 2016 года жителя Саудовской Аравии приговорили к 10 годам тюрьмы и 2000 ударам плетью за распространение атеизма в Twitter. Но поводом для наказания может послужить даже лайк или сохраненная в альбом фотография. Изображения вообще стали привлекать больше внимания цензоров. Это надежные и емкие доказательства преступлений — и в то же время яркие насмешки над властью, которые больно бьют по ее самолюбию. Египетский студент получил три года тюрьмы за то, что опубликовал на странице в Facebook фотографию президента страны Абделя Фаттах ас-Сиси с ушами Микки Мауса. В Зимбабве еще трех человек арестовали за мемы с президентом Робертом Мугабе.

Попытки направить интернет в нужное русло и наказать всех с этим несогласных приводят к первым организованным акциям пользователей социальных сетей и мессенджеров, не желающих терять сетевые свободы. Протестные движения собирают людей с помощью все новых инструментов, которые дает им развитие сетей, — в последнее время, например, популярным средством объединения граждан, пытающихся защитить свои права на информацию и общение, стали хэштеги, такие как #ElecricYerevan в Армении или #NoToSocialMediaBill в Нигерии. Гораздо популярнее пассивные способы сопротивления: украинцы, оставшиеся без соцсетей, легко освоят простые способы обхода блокировок, как их освоили русские после запрета торрент-трекеров.

Любое ограничение в интернете заставит его мутировать и эволюционировать, творчески приспосабливаться к новым условиям. Будущее все равно за интернетом — вот только попадем ли в это будущее мы?

Как не рассыпать мусор по дороге
Возможности для построения эффективной системы обращения с отходами в стране есть. Но нам придется преодолеть давление групп лоббистов, преследующих противоположные цели, снять растущие протестные настроения в обществе и выстроить на всех уровнях четкое понимание, куда и как мы идем
В ожидании вала банкротств
Банкротства девелоперов и обманутые дольщики еще не один год будут определять повестку дня рынка жилищного строительства. После запрета долевого строительства проблем станет еще больше
Очень, очень плохой банк
ЦБ собрал все токсичные активы из «Открытия», Промсвязьбанка и Бинбанка в одном месте и рассчитывает избавиться от них за пять лет. Однако качество активов таково, что их придется либо продавать буквально за бесценок, либо списывать

У партнеров

    Реклама