Приобрести месячную подписку всего за 290 рублей
Общество

Кроманьонцы в степи

2017
Валерий Матыцин/ТАСС

На Дону идет борьба между учеными и чиновниками за последние гектары древней азовской степи и десяток заповедников. Ситуация типичная: научное сообщество — за исследования и сохранение уникальной экосистемы, чиновники из Министерства природных ресурсов — за экономию бюджета и прибыльную хозяйственную деятельность. И тут интрига — подобно богу из машины в античной драме: в спор вмешалась местная прокуратура, вопреки ожиданиям вставшая на защиту остатков донских широт

Если на закате остановиться у хутора Недвиговка, километрах в тридцати от Ростова, то степь окажется ровно такой, как в шолоховском «Тихом Доне», протяжных казачьих песнях и шлягере Макаревича о вагонных спорах: бескрайнее багрово-желтое пространство, буквально поглощающее и город-миллионник, и спрятавшийся на горизонте Азов.

На десятки километров вокруг не видать ничего, кроме далекого скопления высоток, размером не больше спичечного коробка. Только травы и цапли, неуклюже пролетающие над одним из рукавов Дона. И где-то по правую руку лежит Таганрогский залив, где травянистое море переходит в обычное, сине-серое.

После дождя степь пахнет горькой полынью и ароматным чабрецом — тем самым, щепотку которого в столичных кафе добавляют за 50 рублей в чай, а здесь — набирай сколько унесешь.

Но азовско-донская степь только на первой взгляд кажется вечно недвижимым местом силы из русских былин, свидетелем татарских нашествий и русско-турецких войн, живым памятником русской истории и культуры. Действительно первозданного в этом пейзаже осталось немного. Полевые работы, заготовка сена, отводные каналы притоков Дона — это малая и сравнительно законная часть деятельности человека, непоправимо меняющая ландшафт. А есть еще и появляющиеся из ниоткуда карьеры, коттеджи без адреса на карте и явно нежилой самострой, обшитый дешевым сайдингом.

Из окна маршрутки или с вершины холма их сразу не увидишь. Пластиковые квадратики и желтая строительная техника сливаются с травой, поблекшей от июльской жары. Урон от их появления здесь лишь слегка портит картину степного простора.

Но впечатление обманчиво. Даже на бумаге количество целинных участков земли исчисляется сотней-другой гектаров. И тут донская степь невыгодно отличается от дремучей сибирской тайги. Это довольно хрупкая экосистема, сочетание нескольких заповедников и природоохранных территорий — пристанище краснокнижной флоры и фауны.

Официальный статус природного реликта и стал предметом спора между администрацией ростовской области в лице Минприроды, с одной стороны, и местными учеными и областной прокуратурой — с другой.

Дорогая и ненужная

Дело в том, что за комплексом заповедников нужен определенный если не уход, то присмотр. Как минимум нужно следить за тем, чтобы на территории не велись хозяйственные работы, разведка недр, вырубка лесов, охота, коммерческая и жилая застройка. Полный список того, что здесь делать нельзя, согласно областному положению об охране памятников природы, включает 15 пунктов.

Но в правительстве Ростовской области решили, что следить за вверенным культурно-историческим наследием — дело обременительное и хлопотное. Приходится ловить браконьеров, самовольных лесорубов, проводить санитарные рубки. Проще несколько смягчить режим охраны и отдать контроль над территориями в третьи руки.

Так 12 мая 2017 года на свет появилось постановление № 354 правительства Ростовской области, предполагающее изменить категорию ряда особо охраняемых природных территорий (ООПТ). Теперь многие памятники природы перестают быть памятниками, а становятся «охраняемыми ландшафтами» и «природными объектами».

Впрочем, охранять их будет нетрудно: ведь многое из того, что запрещало постановление 2006 года, сейчас де-юре стало разрешено. К примеру, из нового документа исчез запрет на устройство кормовых полей, прибрежное и промышленное рыбоводство и рыболовство.

— Когда территория находится в статусе ООПТ, на ней нельзя делать ничего — разрешаются только санитарная рубка и охранные мероприятия. В остальном можно лишь гулять и природой наслаждаться. А вот когда такого статуса нет, на этой территории допускается вообще все что угодно: хочешь — строй многоквартирный дом или базу отдыха, хочешь — копай карьер, — говорит Ольга Демина, доктор биологических наук, профессор Карачаево-Черкесского государственного университета.

Уроженка ростовской области, невысокая и улыбчивая, Ольга взяла на себя роль главного защитника степной фауны, стараясь привлечь внимание СМИ к тем пробелам в постановлении, которые рискуют уничтожить заповедники.

Нет, согласно постановлению отводить землю в природоохранных зонах под жилищное строительство или вести разработку недр, конечно же, нельзя. Но вот если на территории «охраняемых ландшафтов» развернется стихийная застройка или ниоткуда появятся самосвалы и экскаваторы — это будет забота совсем других инстанций.

Прецедент уже был.

Экскаватор или лопата

В прошлом году разразился большой скандал, когда администрация хутора Недвиговка закрывала глаза на разработку карьера по добыче тырсы, ракушечника, — говорит руководитель археологической экспедиции истфака МГУ Наталья Леонова. — Тогда все это удалось остановить с помощью Ольги Деминой и ростовского телевидения. Карьер закрыли, но и уголовное дело против тех, кто его создал, — тоже. У председательницы администрации оказался очень сильный покровитель.

Археологи — еще одна группа ученых, чью работу напрямую задевает постановление № 354. Специалисты из МГУ и сотрудники Государственного исторического музея уже не первый десяток лет ведут раскопки в заповеднике «Каменная Балка», где находится стоянка охотников верхнего палеолита. Ученые скрупулезно восстанавливают образ жизни людей, добывавших здесь бизонов 20 тысяч лет назад.

Археологи — это еще одна группа ученых, чью работу напрямую задевает постановление № 354   029_rusrep_15-1.jpg Елизавета Морозова
Археологи — это еще одна группа ученых, чью работу напрямую задевает постановление № 354
Елизавета Морозова

Человеку со стороны это мало о чем говорит, но этот памятник знают и ценят археологи всего мира. Более того, в честь Каменной Балки была названа целая археологическая культура. А нелегально работающие экскаваторы сильно снижают шансы на проведение новых раскопок.

Такая же ситуация складывалась и в 2011 году в природном парке «Донской», когда там начала работать строительная техника компании ЗАО «Донтрансгидромеханизация», уродовавшая парк в течение пяти лет — именно столько потребовалось общественникам, чтобы добиться возбуждения уголовного дела.

Разумеется, когда в 2016 году стало известно о том, что ростовское Минприроды готовит проект, ставящий под угрозу существование всей заповедной экосистемы, а по совместительству и результат многолетних трудов местного научного сообщества, ученые мужи во главе с Ольгой Деминой решили дать бой областным чиновникам. Они создали инициативную группу, в которую вошли профессор Южного федерального университета Ольга Безуглова и директор фонда «Танаис» Николай Судоргин, занимающийся развитием экотуризма в Ростовской области.

В письме губернатору области Василию Голубеву специалисты просили приостановить подписание постановления и предупредили об ущербе, который оно может нанести экологии. Скорее всего, и это послание, и ряд последовавших за ним просьб, жалоб и обращений в различные инстанции остались бы гласом вопиющего в пустыне. Если бы в спор не вмешалась прокуратура.

Гиацинтика Паласса

Прокуратуру не заподозришь в любви к антропогенезу или симпатии к исчезающим видам насекомых и растений с названиями типа «гиацинтик Палласа».

— У прокуратуры была плановая проверка соблюдения законодательства об ООПТ. Они должны были дать оценку законности постановления правительства. И вот тут обнаружился целый ряд нарушений, — поясняет Ольга Демина.

Прокуратура обратила внимание на девять природных памятников, идущих отдельным списком в конце 147-страничного документа, которые Минприроды предлагало вообще упразднить. Среди них два дендропарка, дубовая роща в Таганроге, посаженная Петром I, ботанический сад Южного федерального университета и несколько десятков гектаров степной земли.

Согласно федеральному законодательству и постановлению правительства от 2014 года, основанием для упразднения памятников природы может являться только полная их утрата. То есть сад должен зачахнуть, а дендропарк — быть сожран короедом или сгнить. Но в заключении государственной экологической экспертизы и в материалах комплексного обследования, проведенного специалистами из Южного федерального университета, сведения на этот счет отсутствуют.

— Когда они выехали на место, оказалось, что территории, признанные утраченными и подлежащими упразднению, на самом деле в полном порядке, не считая пары сухих деревьев, — рассказывает Демина.

В заключении Минприроды ни слова не сказано о возможности сохранения или восстановления упраздненных памятников, как будто саму эту возможность рассматривать бессмысленно. Но в сохранности как минимум трех объектов из списка я убедился лично во время поездки в Ростовскую область. И в ботаническом саду, где теперь разрешено вести хозяйственную деятельность, и в дендропарке, и в «Дубках» деревья выглядят вполне здоровыми. Хотя общий вид портят брошенные окурки и тара из-под пива.

Для борьбы с областными чиновниками ученые создали инициативную группу 030_rusrep_15-1.jpg Елизавета Морозова
Для борьбы с областными чиновниками ученые создали инициативную группу
Елизавета Морозова
«Если раньше Минприроды не оказывало содействия в развитии экотуризма, то теперь оно его уничтожает» 030_rusrep_15-2.jpg Елизавета Морозова
«Если раньше Минприроды не оказывало содействия в развитии экотуризма, то теперь оно его уничтожает»
Елизавета Морозова

Согласно федеральному законодательству и постановлению правительства от 2014 года, основанием для упразднения памятников природы является только полная их утрата

Формально общая площадь охраняемых территорий даже увеличилась на пару тысяч гектаров. Правда, охранять теперь предстоит не редкие участки степи и дендропарки, а многокилометровые болота и заросли камыша в рукавах Дона, которые включили в список особо охраняемых природных территорий вместо упраздненных.

Но прокуратура посчитала, что министерство решило снять ответственность за сохранение подведомственных территорий, создав своеобразную прослойку — ГБУ «Дирекция особо охраняемых природных территорий областного значения». На ГБУ возлагаются те же охранительные функции, однако в случае несоблюдения законодательства крайней окажется Дирекция, а не министерство.

Так уже было в 2011 году, когда посреди парка «Донской» выросли бульдозеры, а чиновники управления охраны окружающей среды разводили руками и кивали в сторону Дирекции. В парк перестали водить экскурсии: вместо редких видов растений и животных смотреть там приходилось на отвалы грунта и кучи строительного мусора.

Николай Судоргин за годы работы в Ростовской области создал целую сеть пеших маршрутов для экотуризма.

— Если раньше Минприроды не оказывало содействия развитию экотуризма, то теперь оно его просто уничтожает, — говорит он. — Раньше поездку организовать было легко — не хватало только парковочных зон и информационных плакатов, а сейчас там в принципе нечего будет показывать.

Не сказать чтобы местной администрации совсем не хватало средств на превращение степных ландшафтов в источник дохода. Когда 2017 год еще только собирались посвятить экологии, замгубернатора Ростовской области Вячеслав Василенко собирался привлечь до миллиарда рублей инвестиций в структуры, направленные на охрану природы региона. В феврале 2017-го на заседании губернаторской экспертной площадки называли уже сумму в 4 миллиарда.

Судя по всему, ведомство просто решило немного сэкономить бюджет. Не говоря уже о том, что земля вблизи города, а тем более в центре, имеет определенные коммерческие перспективы.

Богомолы и кроманьонцы

В Минприроды не смогли ответить на вопросы об изменении статуса ООПТ и суммах, выделяемых на охрану территорий. Сослались на недавнюю смену руководства и многих причастных к делу лиц. А межрайонная прокуратура тем временем отчиталась о 94 фактах нарушения природоохранного законодательства в одном только Багаевском районе Ростовской области.

Впрочем, Министерству природных ресурсов и экологии к скандалам уже не привыкать. На днях федеральное ведомство предложило сократить площадь водоохранной зоны Байкала почти в 10 раз — с 57 тысяч квадратных метров до 5,9 тысяч.

— Это позволит избежать излишних ограничений на хозяйственную деятельность, — заявил глава министерства Сергей Донской.

По счастью, министр выбрал для этого заявления не совсем удачный момент. В тот же день президент Путин, находясь в поездке по Бурятии, потребовал от Генеральной прокуратуры проверить территорию Байкала на предмет незаконной и экологически вредной деятельности.

Незадолго до того полномочный представитель президента в Южном федеральном округе Владимир Устинов направил министру Донскому письмо, выразив сомнение в целесообразности назначения на должность директора Сочинского национального парка, второго по значимости в стране, племянницы вице-премьера Дмитрия Рогозина.

В письме подчеркивается, что у девушки нет даже профильного образования: «За последние пять лет Дарья Филиппова сменила более пяти мест работы, с периодичностью от полутора лет до одного месяца. В течение последних полутора лет допустила около сорока административных правонарушений».

— Указом президента 2017-й у нас объявлен годом экологии, и прокуратура сейчас сделала природоохранную деятельность одним из приоритетных направлений работы, — говорит Ольга Демина. — А для местных ученых-биологов сохранность степи — просто смысл жизни. Ну и просто по-человечески, на фоне проведения Года экологии, эта история с постановлением № 354 выглядит особенно цинично.

Но чиновники Минприроды не слишком внимают просьбам общественников и требованиям людей в погонах. Теперь решение за судом. На чью сторону он встанет, неизвестно. Остается надеяться, что в ходе противостояния Минприроды и прокуратуры хотя бы одно ведомство будет исправно выполнять должностные обязанности. В противном случае редкие богомолы, кроманьонцы и петровские дубравы вместе с остатками степи превратятся в пастбища или стройки, а на «зеленых легких» Таганрога и Ростова вырастут новые микрорайоны класса «люкс».

№15 (432)



    Реклама



    Реклама