Приобрести месячную подписку всего за 290 рублей
Политика

Самый главный академик

, 2017
Антон Новодережкин/ТАСС

В конце сентября на общем собрании РАН академики снова попытаются выбрать себе президента. Предвыборная компания полна интриг и скандалов, но, в отличие от большинства наших выборов, ее исход не кажется предопределенным. «РР» попытался разобраться в расстановке сил и в возможных последствиях предстоящего голосования

Первая попытка выбрать президента РАН закончилась тем, что все трое претендентов взяли самоотвод, ссылаясь на несовершенство избирательной процедуры; реальной же подоплекой послужили переговоры с руководством страны, желающим более полного контроля над Академией. Для этого ранее была проведена реформа РАН, в результате которой академиков лишили прежних возможностей управлять сотнями научных учреждений и определять научную стратегию России. В то же время после объединения РАН с медицинской и сельскохозяйственной академиями резко снизились ее «качественный состав» и престиж звания академика.

Но руководство РАН оказалось довольно строптивым, и, возможно, поэтому выборы решили отложить до той поры, пока не будет готово новое положение, согласно которому и список претендентов, и победитель утверждаются в Кремле. В итоге из семи кандидатов с выборов без объяснений сняли двух, в том числе одного из фаворитов, обладающего независимой позицией академика Алексея Хохлова.

Разобраться в хитросплетениях предвыборной кампании нам помог профессор Михаил Гельфанд, замдиректора Института проблем передачи информации РАН, давно ставший одним из ведущих независимых экспертов в российской научной политике.

— В чем интрига предстоящего события?

— Интриг много, но основная из них — это, конечно, очередная попытка захвата власти в РАН кланом Ковальчуков. Дилемма простая: удастся ли этим людям подчинить себе академию или не удастся. Их ставленник на выборах — Владислав Панченко, фигура не самостоятельная.

— Чем он известен как политик и руководитель?

— Во-первых, снявшись с одних выборов, он участвует в других. По-моему, это просто неприлично. Во-вторых — при нем очень ухудшилась ситуация с РФФИ (Российский фонд фундаментальных исследований — главный инструмент финансирования российских научных проектов на конкурсной основе. — «РР»). За то время пока Панченко был главой совета РФФИ, фонд на глазах деградировал в сторону банального «выпиливания» — существенно сократилась доля основных конкурсов, зато появились и расширились конкурсы так называемых «ориентированных фундаментальных исследований», по большей части просто с назначенными победителями. Таковы два основных свойства академика Панченко: первое — морально-этическое, второе — он плохой менеджер.

— А другие кандидаты?

— Среди кандидатов есть три явно проходные фигуры. Ситуация с исключением из кандидатов академика Алексея Хохлова без объяснения причин просто ужасна. Это притом, что он первым из академиков опубликовал программу, был готов ее обсуждать и вел нормальную, современную и более-менее открытую избирательную кампанию. С его программой можно соглашаться или не соглашаться — но он по крайней мере готов о ней говорить! Очень показательная, кстати, вещь: сейчас сорвалась совместная пресс-конференция кандидатов, потому что Панченко и кто-то еще из кандидатов просто отказался туда прийти. Они хотят стать президентами Академии, ничего не говоря.

И еще есть академик Александр Сергеев, которого теперь поддерживает снятый с выборов Хохлов…

— Сергеев у меня вызывал сложные чувства. Он популярен, его выдвинули физики, но это такой классический «военный академик». Институт прикладной физики в Нижнем Новгороде, который он возглавляет, — не самое мирное заведение. В «технической» или «военной» физике люди мыслят проектами, но этот тип мышления не подходит для фундаментальной науки, занятой «свободным поиском». И первые выступления Сергеева в том духе, что «надо поддерживать перспективные направления в науке», я воспринял довольно мрачно. Всегда, когда слышу про эти перспективные направления, начинаю тревожно дергаться, потому что на бюрократическом языке это означает: «а все остальное пусть сдохнет». Но в российской науке ситуация не располагает к тому, чтобы дать кому-то сдохнуть — у нас тут не так много кого есть. Правда, сейчас есть ощущение, что эта риторика смягчилась. И то, что они договорились с Хохловым, очень усиливает позиции Сергеева.

— Значит, есть два основных кандидата…

— Два кандидата и несколько «спойлеров». Выборы проходят в один тур, и, чтобы победить, надо набрать абсолютное большинство голосов — то есть больше половины академиков должны проголосовать за одного кандидата. Если у основных кандидатов силы окажутся примерно равны, то даже если «спойлеры» наберут хоть чуть-чуть и еще кто-то не проголосует — или проголосует против всех, — с большой вероятностью ни у кого не окажется нужного числа голосов.

— И что тогда?

— Тогда главу РАН просто назначит президент. Дескать, если вы, ребята, сами договориться не можете, как же вас оставить без присмотра?

На распутье

Академик Алексей Хохлов рассказал «РР» о вариантах развития событий после выборов

Академик Алексей Хохлов 029_rusrep_17-2.jpg из архива кафедры физики полимеров и кристаллов физического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова
Академик Алексей Хохлов
из архива кафедры физики полимеров и кристаллов физического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова

«Предстоящие выборы РАН, безусловно, очень важны, так как они во многом определят и развитие самой Академии, и то, насколько она сможет влиять на происходящее в российской науке. Вариантов развития событий три.

Первый путь заключается в том, чтобы уделять большее внимание практическим приложениям науки для развития технологий. Действительно, Россия в области высоких технологий существенно отстает от наиболее развитых в научном отношении стран. Поэтому понятно желание правительства перенаправить усилия ученых на прикладную науку: чтобы ее развитие шло быстрее, эффективнее, больше влияло на научно-технологический прогресс. Но я думаю, что Академия не готова так существенно перестроиться: до сих пор РАН больше занималась развитием фундаментальной науки, а не ее практическим применением. И это, наверное, не так уж плохо. Опыт человечества показывает, что в принципе невозможно предугадать, какое из направлений фундаментальной науки «выстрелит» в ближайшие годы и, соответственно, приведет к развитию новых технологий.

Вторая точка зрения, которой придерживается достаточно большое число ученых, состоит в том, что реформа 2013 года была полностью провальной и надо все вернуть в исходное состояние. Надо восстановить за РАН контроль имущества и права на управление научно-исследовательскими институтами и так далее. Но это тоже невозможно. Потому что система Академии наук сейчас находится в таком состоянии, что не получится снова принять эти полномочия.

И третья точка зрения, которую я развивал в своей программе, и ее же придерживается кандидат в президенты РАН академик Александр Сергеев. Так как у нас не хватает ресурсов, чтобы финансировать науку по всем фронтам, надо выделить то, что позволит России если не быть лидером, то во всяком случае не отстать в гонке развития науки и технологий. Для этого следует превратить Академию в интеллектуальный штаб, где вырабатывались бы рекомендации по новым направлениям и фундаментальной, и прикладной науки. Эти рекомендации правительству, в каком направлении двигаться и что развивать, должны быть основаны на детальном анализе существующей мировой ситуации, трендов. Естественно, здесь необходима свобода от личных интересов, чтобы не происходило лоббирование членами Академии своих научных направлений. Чтобы достичь всего перечисленного, РАН придется перестроить свою работу: стать более динамичной, мобильной, открытой для общества, научиться впитывать новые тенденции и пытаться развивать их в России. Мне кажется, что Академия должна двигаться именно по третьему пути. И я надеюсь, что большинство членов РАН поддерживает эту позицию». 

№17 (434)



    Реклама



    Реклама