Приобрести месячную подписку всего за 290 рублей
Культура

Ничего героического

2017
Иван Лунгин

Собрать краудфандингом денег на театральный лагерь. Выпустить без помощи государства пять спектаклей, где почти четыре десятка актеров — это дети-сироты. Потратить на это свой отпуск и не считать себя героем. Примерно по такому алгоритму работали в театральном лагере для детей из детских домов «Я не один». Корреспондент «РР» отправилась туда и до сих пор не верит, что ей это все не приснилось

Фейсбук

«8.37 утра. Туман. Из тумана доносится: “Да пошел ты, нам четко сказали: этюд делать, дебил ты! Не танец! Э-ТЮЮЮЮД!!!!”» (из ФБ Жени Беркович)

В августе страница театрального режиссера и ученицы Кирилла Серебренникова Жени Беркович на Фейсбуке превратилась в хронику театрального лагеря для детдомовцев «Я не один», который проходил на базе лагеря «Детская республика “Поленово”». В Фейсбуке все, как водится, было весело и похоже на добрую и невероятную сказку.

Началась эта история пару лет назад. Актриса театра на Малой Бронной Мариэтта Цигаль-Полищук во время посиделок с коллегой по театру актером Юрием Тхагалеговым загорелась предложенной им идеей: режиссер приезжает в детский дом, живет там, репетирует и работает с детьми. Загорелась настолько, что решила это безумие осуществить. Позвонила соучредителю фондов «Жизнь в движении» и «Артист» Наталье Шагинян-Нидэм с предложением все это устроить. Так, почти что в одни руки, появился первый фестиваль «Я не один». Для этого фестиваля режиссеры ставили в детских домах спектакли, которые затем показали на сцене Московского театра им. А. С. Пушкина. Главная победа заключалась в том, что все юные участники фестиваля решили пойти — нет, не в актеры, а в 11 класс, что для детей из детских домов вообще-то редкость.

Через год фестиваль решили повторить, но не получилось найти спонсоров, поэтому ничего не вышло. Но идея осталась. На вопрос, зачем и почему все это нужно, Мариэтта Цигаль-Полищук до сих пор не может внятно ответить. Дети, к которым она впервые приехала в детский дом, поначалу тоже не понимали: зачем какая-то странная женщина, актриса, специально выбралась с ними поговорить и поставить какие-то спектакли…

— Я поверила в реальную необходимость этого всего, — объясняет Мариэтта. — Наверное, это тот редкий случай, когда я четко поняла, что у меня что-то получается. Когда я выхожу на сцену, то не бываю уверена, что делаю все хорошо. Всегда в себе сомневаюсь, мне постоянно кажется, что все не так. Но когда я начала заниматься фестивалем и фондом, то впервые в жизни почувствовала, что мне по-настоящему это удается. Невероятное ощущение, от которого не хочу отказываться!

Так в мае 2017 года появился фонд «Я не один».

Краудфандинг

«Дайте Жене на лагерь» (из ФБ Жени Беркович)

Когда возникла необходимость создавать фонд, регистрировать под него юридическое лицо, заниматься внятной миссией, сформулированными задачами и попечительским советом, я превратилась в омерзительного советчика, ноющего, что все плохо, — говорит Беркович. — А Мариэтта хоть и работала с большим количеством помощников, все равно была одна. Сначала я предложила найти режиссеров; потом стало понятно, что фестиваля не будет, а потом мы решили делать лагерь. Стало ясно, что нужно заниматься краудфандингом.

Краудфандинговый сбор закрыли за несколько дней до завершения срока — благодаря одному жертвователю, просившему не называть его имя. А дальше был лагерь.

Жесть

«Извини, тут Полина обидела Катю и та ушла с репетиции, что делать? (Дать по мозгам. Кате!)» (из ФБ Жени Беркович)

— Можешь приехать в конце, а можешь сейчас. Только сейчас у нас жесть, — говорит мне Женя, когда мы договариваемся о моем приезде в лагерь.

До этого у меня уже был опыт работы с подростками. Я примерно знаю, как удерживать их внимание, как себя вести. Мне достаются относительно легкие дети из Челябинска. Кто-то из них даже выступал и лучше других знает, что такое сцена. Куратор этой команды, режиссер Семен Серзин, должен уехать на съемки, а его коллега и сокурсница, итальянка Алессандра Джунтини, влюбившаяся когда-то в русский театр так, что осталась жить в России, приедет только на следующий день. Дети делают документальный спектакль, поэтому мастер-класс от журналиста им пригодится.

Семен на прощание говорит:

— Знаешь, они сегодня стали шуметь на тренинге, и я понял, что у меня вот уже совсем нет сил. Наверное, нет во мне этого педагогического таланта, что ли… Я даже рад, если честно, что уезжаю.

С моего занятия все тихонько разбредаются под предлогом: «Нам надо учить текст». Конечно, никто ничего учить не будет. Остаются только Кирилл, у которого есть приемные родители, и наворачивающий рядом с нами круги Максон, старательно делающий вид, что он нас совсем не слушает. На самом деле Максон тоже слушает. Но ему важно показать, что — нет. В какой-то момент разбора интервью-вербатима, которое Максон дал Кириллу, Максон подходит и включается в работу.

Кирилл спрашивает: «Зачем в театре интервью?»

Хороший вопрос. Рассказывать про вербатимы и новую драму — не прокатит. А ведь и правда, зачем вытаскивать из героев какие-то откровения простыми вопросами, зачем вот все это?

— Смотри, тебе человек может сказать, что любит Италию, потому что любит пиццу и пасту…

— А я люблю русскую кухню. Я умею готовить, я раньше готовил, а мама…

Моя задача — не разреветься и не кинуться записывать все, что начинает рассказывать Кирилл.

— Кирилл, стоп.

— Да-да! Я все понял, я бы вам сейчас всю жизнь рассказал… Хм.

Мы расходимся на перерыв.

После я опаздываю на занятие на десять минут и тут же получаю вполне заслуженный нагоняй от Беркович:

— Они же нас все время проверяют. Как мы можем чего-то требовать, если сами не соответствуем?!

С детьми Женя тоже не церемонится:

— Полина, где вербатим? Нет? Значит, иди и бери.

Полина обреченно забирает диктофон и возвращается минут через 20. «Я против усыновлений, потому что нас тогда с сестрой разлучат, а нам остался всего год». — «Да, ну бывают же хорошие истории». — «Ну да, разные». — «Предательство». — «Я вот никогда не предавала, а меня — да. Вот девочка, мы с ней подружились, а потом пришла другая девочка и стала дружить с ней…» — В 15 минут диалога укладывается история, после которой театральный хит Ярославы Пулинович «Наташина мечта» (пьеса — сочиненный монолог девочки-детдомовки. — «РР») кажется детским лепетом.

 Режиссеры выбирали себе детей в команды после тренинга: так дети из разных детских домов и приемных семей оказались «перемешаны» 053_rusrep_18-1.jpg Иван Лунгин
Режиссеры выбирали себе детей в команды после тренинга: так дети из разных детских домов и приемных семей оказались «перемешаны»
Иван Лунгин

В этой истории мама сначала по глупости попадает в тюрьму, девочек отдают в детский дом. Потом мама возвращается, забирает девочек, выходит замуж, несколько лет безоблачного счастья — но вот умирает отчим, а после выясняется, что у мамы рак, четвертая стадия. Умирает и мама; уже взрослые девочки снова оказываются в детском доме. В финальную версию спектакля, кстати говоря, эта история не попадает.

Зато попадают размышления о жизни после совершеннолетия. Мечты о принятии и соучастии. И в сентябре, с Новой сцены МХТ им. А. П. Чехова, звучит:

«Чего не хватает в XXI веке — правдивости. Хочется, чтобы люди, которые в управлении городом и страной, не врали нам с миром. Тогда все будет гораздо лучше».

«Что хочу в этом мире изменить — чтобы не Путин был президентом. После того как я пересмотрел новости, у меня такое чувство, будто он всю войну в Сирии создал».

«Предателем никогда не был, потому что друзья бывают только раз в жизни».

«Это очень тяжело — говорить “люблю”. Морально тяжело. Просто не выдавливается. Нет, ну я могу там в вайбере, в “ВК” написать, что люблю-целую-обнимаю. Но вживую — не могу».

Конечно, после съемок Семен Серзин вернется в лагерь и будет на показах аккомпанировать своим актерам на гитаре во время исполнения «Мы хотим танцевать» Цоя. На следующий день после фестиваля в Москве актеры Серзина и Джунтини придут полным составом на спектакль Семена «Война, которой не было» уже на театральном фестивале в Челябинске. Строгая Беркович будет искать для этих детей местных шефов из челябинских театров. Между тем итальянка Джунтини на наивном русском напишет в Фейсбуке: «…N, 14 лет, из Челябинска… Ей нужна хорошая, добрая семья! мы с Семен Серзин ставили спектакль с ней, недавно и можем утверждать что она само милость и сладкость!»

А через два дня появится другой пост: «Это невероятно, но мы нашли N семью».

Опыты

«Ромео безудержно рыдал, переволновался. Джульетта крутила юбкой. 
Десять дней назад они не могли хлопнуть в ладоши, не промахнувшись» (из ФБ Жени Беркович)

«Ромео и Джульетта. Опыты» — самый хитовый спектакль, созданный в лагере. Его сделала команда Юлианы Лайковой — выпускницы Дмитрия Крымова в ГИТИСе. «Ромео и Джульетта. Опыты» — это полтора часа размышлений ровесников шекспировских влюбленных о первой любви, о том, кто такой Шекспир и зачем доверять режиссеру.

Полина-Джульетта тут крутит пышной юбкой, на балу танцуют подо что-то невообразимое, Ромео-Федя строит глазки и говорит, что хочет остаться холостяком, а яд для Джульетты готовится в адской машине, куда складывают все на свете — от книжек до игрушек.

— Мы сейчас еще раз сыграем эту сцену. Мы ни фига не поняли, но режиссер нам все время рассказывал про какого-то Бутусова… Мы не знаем, кто это такой. Говорят, что он офигенный. Короче, нас три недели учили доверять режиссеру, вот честное слово, — говорит со сцены 14-летняя Надя.

Примерно за месяц до аншлага в Новом пространстве Театра Наций мы с Юлианой идем по лесу:

— Понимаешь, для них показать дуэль — это, условно, взять в лесу палку и со всей дури фигакнуть ей кого-то. Они не знали не то что Шекспира — многие не знали, что такое сцена, и думали, что актеры — это люди из телика.

Для спектакля Юлиана снимала короткие видеоинтервью своих актеров про первую любовь, которые потом вошли в постановку. В этих интервью дети смущались, ковырялись в носу, отворачивались и кокетничали: «Да ну не было! Не было! Ну — ладно, была одна девочка…»

— Главное, чтобы это было нужно детям, — говорит Мариэтта Цигаль-Полищук. — Если они скажут: круто, но дальше нас профессия не интересует, — мы не будем никого заставлять. После первого фестиваля один спектакль хотели оставить в репертуаре театра, но в итоге его сыграли еще один раз — и стало понятно, что детям это не нужно, им это уже не полезно. И мы оставили их в покое. Если на этот раз у кого-то будут желание и необходимость, начнем искать площадку. Понимаешь, у нас нет сверхзадачи показать детям, что мы классные! Но мы хотим показать хороший театр в том виде, в каком он есть. Это важно для их общечеловеческого развития, даже если они не пойдут в профессию. Драмкружок у них и без нас есть, мы им для этого не нужны. А хорошего театра — нет.

Хороший театр — это, кстати, необязательно сложное современное искусство. Например, пьесу «Море деревьев» современного драматурга Любови Стрижак режиссер и участница лаборатории Константина Богомолова в МХТ им. А. П. Чехова Дарья Потишная превратила в легкий и воздушный музыкальный комикс. Правда, чтобы даже поющие участники осилили этот «легкий» жанр, Даша потратила массу сил, в том числе на переучивание и постановку голоса тех, кто этим никогда не занимался.

Распорядок дня в «Я не один» — максимально плотный. Занятия, репетиции… Ответы «Мы приехали отдыхать» не принимались 054_rusrep_18-1.jpg Иван Лунгин
Распорядок дня в «Я не один» — максимально плотный. Занятия, репетиции… Ответы «Мы приехали отдыхать» не принимались
Иван Лунгин

— Такой тренинг полезен любому человеку, — продолжает Женя Беркович. — Со всеми детьми мы постараемся по максимуму сохранить тот или иной контакт. Кому-то нужна наша конкретная творческая помощь: и тут мы будем договариваться с театрами, просить взять шефство, потому что по скайпу все это делать довольно странно. Параллельно будем помогать с экзаменами, с документами… Но большей части нужна другая помощь: найти наставников или опекунов, перенаправить в другой фонд и так далее.

Дисциплина

«У Вани кроссовки развалились, привезёте клей? (Нет. Они его снюхают. Привезём новые кроссовки)» (Из ФБ Женя Беркович)

—Я не буду никого собирать, они меня посылают

— Не собирай, - спокойно отвечает воспитатель одной из групп, Наталья.

 Группа эта необычна тем, что в ее составе — воспитанники  одного из подмосковных специальных учебных воспитательных учреждений закрытого типа для детей с девиантным поведением. Для их воспитателей  лагерь стал серьезным вызовом. Во-первых, как объясняет Наталья, в среде детей из училища  работать считается некрутым, а участникам лагеря только этим и надо заниматься. Во-вторых, степень ответственности воспитателей тут увеличивается в разы.

— Дети у нас находятся по приговору или по постановлению суда на сроки от двух недель до трех лет или до достижения совершеннолетия, — поясняет старший воспитатель этого учреждения, Эдуард. — В основном попадают из-за краж — телефонов, ларьков, магазинов, машин. Полный набор, ничего нового.

В «Я не один» воспитанники такого училища  вместе с петербуржским режиссером Евгенией Никитиной работала над притчей «Глаз волка»  Даниэля Пеннака.

— Честно признаюсь, вообще думали эксперимент провести — привести их сюда на неделю и все свернуть, — продолжает Эдуард. — Когда я приехал в лагерь, увидел, что тут нет ни заборов, ничего, а у нас дети не перемещаются без надзора, решил, что надо все сворачивать. А у них глазенки-то горят. Позвонил директору, она тоже приехала. Ходили мы, решали. Решили остаться тут — под мою ответственность. Вот хожу и думаю, чем эта моя ответственность закончится. Я боюсь и дергаюсь до последнего, уже два десятка работаю, было так, что дети за день до выпуска прыгали через забор — зачем, сами не знали. Но понимаю, что им нужно зацепиться, другую жизнь увидеть. Здесь они пахали по 13 часов, перерыв был минут сорок, я засекал. Потом падали и спали.

В итоге никто через забор не прыгнул.

— Никто не убежал,никто не нажрался. Они были самыми ответственными, самыми четкими в человеческом плане. С ними было абсолютно комфортно, — скажет уже в Москве про эту команду Женя Беркович.

 

Рай/Ад

«А как сделать, чтоб Надя не выпендривалась? (Никак)» (из ФБ Жени Беркович)

— На каждом новом этапе мне кажется, что все самое сложное позади, — говорит Мариэтта Цигаль-Полищук. — Сначала заполняешь документы и договоры и думаешь, что это ад. Потом переходишь к отбору детей и понимаешь, что это тоже ад. Сбор денег — снова ад. А когда приезжаешь в лагерь — ну тут уж совсем! Какой из этапов самый сложный и тяжелый, сказать не могу.

После одного дня в лагере понятно, что эти слова — не кокетство. Как и то, что все, о чем писала у себя в Фейсбуке Беркович, — действительно какая-то странная сказка. Потому что в лагерь зачем-то возвращаются: режиссер Илья Подчезерцев ставил спектакль для первого фестиваля «Я не один», в лагерь он приехал помогать с пластикой. Другой педагог по пластике, Дмитрий Кривочуров, после двух дней в лагере пообещал приехать еще.

— Это невероятный опыт, и в первую очередь для взрослых, — говорит Женя Беркович. — Хочется, конечно, чтобы к следующему фестивалю была куча заявок от режиссеров и мы могли бы говорить: «Пришли резюме, сделай тестовое задание — встреться с Димочкой/Ванечкой/Петечкой и проведи с ним трое суток. Выживешь — берем». Платим мы символически, и то благодаря помощи Союза театральных деятелей, который сам вышел на нас и предложил стипендии для режиссеров. Режиссеры, кстати, приехали сюда в свой отпуск.

При этом сама Женя на вопрос «работа с детьми или большая сцена условного МХТ им. Чехова?» отвечает однозначно:

— Мне не предложат большую сцену МХТ. Но если представить такую ситуацию, то между нормальной работой нормального режиссера и фестивалем с детьми я выберу детей. В августе этого года мне поступило приятное предложение — хотя и не большая сцена МХТ, конечно, — но я выбрала лагерь. Когда я всем этим стала заниматься, то поняла, что за 32 года жизни наонец-то могу сказать про себя, что я взрослый человек. Эта работа, которая требует взрослости: когда все ужасно и страшно, когда уже есть деньги, расписаны дети… И когда говорят, что мы какие-то герои. Господи, ну какие герои?! Героизм — это делать тяжелую и неприятную работу, а мы делаем тяжелую и приятную. Я не умею работать с инклюзией, со стариками, со сложной коррекцией, с ментальными нарушениями — я просто туда не полезу… А так я сама не сильно от этих подростков отличаюсь: если бы не доставляло удовольствия — мы бы этого не делали. Героизм — это когда случается или приходится делать то, чего ты не хочешь и не любишь. А тут хочешь и любишь — что ж героического?

Сцена из спектакля Евгении Никитиной «Глаз волка» по притче Даниэля Пеннака 055_rusrep_18-1.jpg Иван Лунгин
Сцена из спектакля Евгении Никитиной «Глаз волка» по притче Даниэля Пеннака
Иван Лунгин

P. S.

«Нет, это не мы из плохих детей сделали хороших. Они уже приехали к нам хорошими. Только очень испуганными — и от этого ленивыми, агрессивными, притягивающими все плохое и отталкивающими все нормальное» (из ФБ Жени Беркович)

В последний день лагеря Женя протягивает мне какие-то листы. На них — сочинения детей о том, что было бы, если б они смогли оказаться в своем прошлом.

«Меня зовут Женя, мне 13 лет. Я хотел бы вернуть своих родителей. Остального у меня нет, потому что у меня очень мало чего было, зато еще многое впереди».

«В 2015 год. С апреля по август. Когда рядом постоянно были друзья. И не говорил бы лишнего».

«Я бы сделал временную петлю тем летом, потому что я его провел со своими друзьями, и мне было очень круто. Я бы изменил то, что я попал в детский дом, тем, что изменил бы судьбу своего отца и предотвратил его смерть».

«Вернулась бы в 2016 год, изменила бы свое поведение и осталась бы в приемной семье, и попросила бы прощения у всех, и помирила бы маму с папой. И вернула бы те времена, когда мы с сестрой веселились. И то, что я залезла в квартиру, я бы изменила, и не связывалась бы с теми людьми».

«Я не один» в цифрах

35 детей из детских домов и приемных семей

6 режиссеров: петербуржцы Семен Серзин и Алессандра Джунтини, Евгения Никитина; москвичи Дарья Потишная, Юлиана Лайкова, Юрий Алесин.

5 московских площадок, где в сентябре играли спектакли участники лагеря: Новая сцена МХТ им. А. П. Чехова, филиал Театра им. А. С. Пушкина, Галерея на Солянке, Центр им. Вс. Мейерхольда, Новое пространство Театра Наций

4 формата: мюзикл, бродилка, документальный спектакль, театр художника в афише.

2 благотворительных фонда — «Образ жизни», вложившийся в образовательные подарки, такие как оплата репетиторов и студий после фестиваля, и «Арифметика добра», организовавшая присутствие в лагере усыновленных детей и помогающая искать приемные семьи участникам лагеря.

1 млн 700 тыс. рублей, собранные краудфандингом на проведение лагеря

Пять участников фестиваля (цифра может измениться) уже познакомились с потенциальными приемными семьями

№18 (435)



    Реклама



    Реклама